Глеб Брук – Девушка в красном (страница 12)

– А охрана? Камеры видеонаблюдения? – попытался Михаил собрать мысли в кучу.

– Охрана утверждает, что ничего необычного не заметила, камеры тоже молчат, – продолжил Завьялов. – Судя по всему, убийца действовал быстро и профессионально. Никаких следов взлома дверей, окна целы, замки исправны. Единственное, что бросается в глаза – следы крови повсюду и выраженное мучение на лице жертвы.

– Значит, убийцу пустили внутрь? Или кто-то внутри помог?

– Мы проверяем всех сотрудников, никто не выходил и не входил прошлой ночью. Может, дело рук внутреннего предателя, Михаил Сергеевич? Хотя бы предположите мотивацию!

– Хмм… Возможно, внутренние разногласия среди агентов, попытка скрыть важную информацию или нежелание раскрывать секреты перед допросом. Нужно срочно проверить всех подозреваемых, организовать тщательное расследование, провести детектор лжи.

Завьялов тяжело вздохнул на другом конце провода:

– Миш, Смит был не просто убит, его скорее всего убили с особой жестокостью. Тебе надо приехать как можно скорее, ибо дело про него вел ты тебе и заканчивать начатое. Сказал грубым и явно обеспокоенным происходящими событиями полковник Завьялов.

– Тогда начинаем действовать немедленно, товарищ полковник. Нам нельзя терять ни минуты. Если эта новость просочится наружу, последствия будут непредсказуемые. Подготовьте список всех причастных лиц, протокол осмотра места происшествия и выводы судмедэкспертизы. А, я приеду через 15-20 минут будут в отделе. Сказал, расстроенным голосом Кошкин Михаил Сергеевич.

После короткого разговора Кошкин резко вскочил с кровати. Оперативно заправив постель, он погрузился в водоворот мыслей. «Как именно, и кто смог убить Смита, находящегося в их карцере? Неужели здесь снова замешана та особа, что была на месте смерти таксиста?» Воспоминания о прошлом деле, связанном с таинственной женщиной, всплыли в памяти, нагоняя леденящий ужас.

Через пятнадцать минут Кошкин был уже на месте. Когда он только прибыл к прокуратуре, он увидел журналистов из газет, окруживших здание. Эта новость уже вытекла наружу, и ситуация осложнялась в геометрической прогрессии. Внутри царил хаос. Сотрудники бегали, словно муравьи в потревоженном муравейнике. Судмедэксперты осматривали место преступления, криминалисты собирали улики. Кошкина встретил Завьялов, его лицо выражало смесь гнева и отчаяния. «Мы проверяем всех сотрудников, никто не выходил и не входил прошлой ночью. Может, дело рук внутреннего предателя, Михаил Сергеевич? Хотя бы предположите мотивацию!»

Кошкин кивнул, его мозг лихорадочно работал. «Хмм… Возможно, внутренние разногласия среди агентов, попытка скрыть важную информацию или нежелание раскрывать секреты перед допросом. Нужно срочно проверить всех подозреваемых, организовать тщательное расследование, провести детектор лжи». Он начал собирать информацию, опрашивать свидетелей, изучать документы. Первым делом – список всех, кто имел доступ к карцеру, где был убит Смит. Затем – протокол осмотра места происшествия. Что-то смущало его. Жестокость убийства, которая указывала на личную неприязнь, и отсутствие явных следов проникновения. Будто убийца знал все ходы и выходы. И еще – эти журналисты. Откуда они узнали? Кто слил информацию?

Он начал подозревать всех – от уборщицы до самого Завьялова. Каждый был потенциальным подозреваемым, каждый мог иметь мотив. Он проверил записи камер видеонаблюдения, но все было идеально. Никто не входил и не выходил. Он изучил финансовые отчеты, пытаясь найти связь между Смитом и кем-то из сотрудников. Но ничего. Дело зашло в тупик. Он вспомнил про ту особу, которая была на месте смерти таксиста. Возможно, это была какая-то ниточка. Он приказал найти все записи по этому делу. Он должен был найти хоть что-нибудь.

Неделя расследований пролетела как один день. Кошкин спал по несколько часов, выкладывался на полную. Он допросил всех, но ответы были одинаковыми – никто ничего не видел, никто ничего не знал. Детектор лжи показывал, что все говорят правду. Кошкин сидел в своем кабинете, глядя на фотографии с места преступления.

Кошкин сидел в своем кабинете, глядя на фотографии с места преступления таксиста. Кровь, брызги, испуганное выражение лица таксиста, запечатленное на последнем снимке. Внезапно его взгляд упал на одну деталь, когда он снова просматривал записи с камер видеонаблюдения. Охранники верхнего уровня, что находились в коридоре, где последний раз видели Смита, не сразу обратили внимание на странную гостью.

Она появилась в поле их зрения буквально на пару минут, но эти несколько минут были ключевыми. Кошкин заметил, что, когда женщина, одетая во все красное, протягивала охранникам свои ненастоящие документы, под ее рукой в красной перчатке блеснула татуировка Лотоса на запястье. Яркий символ, скрывавший за собой гораздо больше, чем просто художественный рисунок. Он поднялся, его сердце бешено колотилось. Женщина в красном. Лотос. Слишком много совпадений.

Кошкин молча откинулся на спину стула, размышляя над вопросом, «Как именно связано все, что с ним произошло за последнее время и как тут замешана эта девушка в красном?».

Следующие дни стали чередой ночных расследований, допросов, и поисков. Кошкин сузил круг подозреваемых, сосредотачиваясь на женщине в красном. Он узнал ее имя – Ирина Вольская, загадочная фигура, связанная с различными организациями, от которых веяло опасностью. Он обнаружил ее связь с Смитом и с убийством таксиста. Все нити вели к «Красному Лотосу».

Решив, что возможностей пока выяснить связь нет, Кошкин выключил свет и компьютер. Он взял пальто, надел головной убор, и взглянул на стол, за которым когда-то сидел Андрей Волков. Память о погибшем таксисте пульсировала в висках. Он погасил свет, вышел из кабинета, закрыл его и опечатал своей печатью. На душе было тоскливо.

Ночной Ленинград встретил его прохладой и тишиной, нарушаемой лишь редким проездом автомобилей. Белые ночи в 1991 году были особенными – тревожными, как будто сама природа замерла в ожидании перемен. Кошкин шел по опустевшим улицам, вдыхая свежий речной воздух. Он миновал Исаакиевский собор, величественно возвышавшийся над спящим городом. Его золотой купол, отражая бледный свет белой ночи, казался призрачным.

Затем свернул на набережную Невы. Река, спокойная и безмятежная, несла свои воды к Финскому заливу. Спокойствие воды успокаивало. Его мысли стали яснее. Он должен был понять, как эти люди связаны, и что им нужно. Неужели смерть таксиста была просто способом убрать лишнего свидетеля?

По мере приближения к Дворцовой набережной, город словно оживал. Появлялись одинокие прохожие, спешащие по своим делам, раздавался приглушенный шум машин. Вдали показался разводной мост, словно распахнутые ворота в неизведанное. Кошкин остановился, любуясь этим завораживающим зрелищем. Белая ночь, величественный мост, тихий шепот Невы – все это создавало атмосферу загадочности и надежды. Он ощущал, как усталость отступает, уступая место легкому волнению и предчувствию чего-то нового.

Он, просто сел на одну из лавочек, слушая как шумят ветер и река. Будто они знали, то, чего не знал Кошкин. Облокотившись на лавочку, он, закрыв глаза погрузился в свои размышления пытаясь сложить пазл всего произошедшего за последнее время. И тут он вспомнил про смерть Павловича в пивном подвале.

ТОМ 2:

АЛЫЙ ПРИЗРАК ЧАСТЬ 1

Глава 6: Ключ без замка

Открыв глаза, Кошкин почувствовал прилив сил. Странное оцепенение, сковывавшее его с самого утра, отступило. Теперь в нем бурлила энергия, жажда действия. Он знал, что делать. Он должен вернуться в подвал, место, где нити клубка сплетались, место, где смерть Павловича и загадочная гибель таксиста нашли свои корни. Он должен найти свидетелей, заставить их заговорить, вытянуть правду из самых темных уголков их душ.

Он встал, выпрямился, хрустнув затекшими суставами. Белые ночи Ленинграда, эти призрачные сумерки, пленявшие город своей красотой, были свидетелями многих тайн, но теперь Кошкин был готов раскрыть одну из них. Он ощущал груз ответственности, тяжесть долга, но и странное предвкушение, как перед опасной, но захватывающей игрой.

Улицы Ленинграда, освещенные мягким светом ночи, казались пустынными, лишь изредка проезжали автомобили. Кошкин шел уверенной походкой, его шаги отдавались эхом в тишине. В его глазах горел огонь решимости, словно он уже знал ответы на все вопросы, знал, что найдет правду. Он направлялся в сторону пивного подвала, места, где, по его ощущениям, скрывалась разгадка.

Подвал встретил его знакомым запахом пива и табака. Спертый воздух, полумрак и гул голосов – все это создавало атмосферу, полную секретов и недомолвок. Бармен, молодой мужчина, по-видимому, помнил Кошкина еще со времен расследования смерти Павловича. Его лицо выдавало беспокойство, страх, словно он предчувствовал надвигающуюся бурю.

– Опять вы, Кошкин? – произнес бармен, потирая руки. Голос его дрожал, выдавая нервозность.

– Да, налей пожалуйста товарищ пива Жигулевского, – ответил Кошкин, внимательно изучая собеседника. Его взгляд был спокойным, но пронизывающим. Он знал, что в этом подвале, среди этих стен, скрывается ключ к разгадке. – Мне нужно поговорить. О Павловиче. И о таксисте. Они оба были мертвы, их смерти казались связанными, но что связывало их на самом деле?