Глеб Брук – Алый Лотос (страница 4)
— Ну что, Кошкин? Готов окунуться в эту… клаустрофобическую красоту? — усмехнулся Волков, стараясь разрядить обстановку. Холодный ветер свистел в щелях окон, напоминая о приближающейся зиме.
Кошкин вздохнул. Ему редко нравилась его работа, но этот дом… он чувствовал, что здесь скрывается нечто большее, чем просто заброшенное здание.
— Не уверен, что готов, Волков. Но работу надо делать. Тем более, что последнее сообщение о пропавшей девушке пришло именно отсюда.
Они переступили порог. Внутри царил полумрак. Огромный холл встречал их поблёкшими обоями, обветшалой мебелью, укрытой белыми простынями. Волков достал фонарик и направил луч света на изящную люстру, свисающую с потолка. Каждая хрустальная подвеска покрылась слоем пыли, отражая свет тусклыми бликами. В воздухе стоял затхлый запах, смесь сырости, старого дерева и… чего-то ещё, того, что трудно было идентифицировать.
— Здесь тихо, как на кладбище, — прошептал Волков, оглядываясь.
Кошкин кивнул, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. Они начали обход, тщательно осматривая каждую комнату. В одной из гостиных на стене висело огромное зеркало в позолоченной раме. Волков заметил, что оно странно отражает свет, создавая ощущение, будто свет уходит вглубь зеркала.
— Кошкин, посмотри сюда, — подозвал он.
Кошкин подошёл к зеркалу и внимательно вгляделся в него. В отражении он видел лишь полумрак комнаты, но в глубине зеркала словно мерцало слабое свечение. Он коснулся холодной поверхности стекла и, в этот момент, почувствовал лёгкий толчок, будто кто-то коснулся его с другой стороны. Сердце Кошкина бешено заколотилось.
— Что это было? — спросил он, отступая назад.
Волков пожал плечами.
— Не знаю. Может быть, просто галлюцинация.
Глава 2:
Призрачная Дама
Они продолжили осмотр. В одной из комнат нашли дневник пропавшей девушки. Последняя запись гласила: «
С каждой прочитанной строкой напряжение нарастало. В особняке чувствовалось присутствие чего-то недоброго, того, что манило и одновременно пугало.
Вдруг, из глубины дома донёсся тихий шёпот. Кошкин и Волков переглянулись.
— Что это было? — спросил Волков, взявшись за пистолет.
Шёпот повторился, став чуть громче. Они пошли на звук, осторожно ступая по скрипучим половицам. Едва слышный голос вёл их к зеркалу в гостиной. Когда они подошли ближе, зеркало начало светиться, и из него стали появляться призрачные силуэты. Страх сковал их. Волков выстрелил в зеркало, но пули прошли сквозь него, не причинив никакого вреда.
Внезапно, из зеркала появилась фигура женщины. Её лицо было бледным и искажённым от страданий. Она протянула руки к детективам:
— «
Пока следователи были шокированы произошедшим, из-под зеркала, словно выскользнув из самой его глубины, выпало письмо. Оно было сложено аккуратно и скреплено следом женских губ в красной помаде. Кошкин осторожно поднял его. А Волков предложил покинуть это зловещее место. Кошкин согласился, сложил письмо во внутренний карман куртки и направился с Волковым в сторону выхода. Выбравшись оттуда, Волков предложил Кошкину вернуться обратно в прокуратуру, и в кабинете выяснить, что это за конверт такой.
Они вышли из магазина, и понимая, что сами не дойдут до прокуратуры, поймали себе такси.
Ярко-красное такси, словно вспышка солнца в серой повседневности, подрулило к обочине у магазина. Его обшарпанный бок хранил безмолвную историю сотен коротких поездок, случайных попутчиков и бесконечного гула городского трафика. «Волга» ГАЗ-3102, безошибочно узнаваемая в своём классическом силуэте, слегка поскрипывала подвеской, словно вздыхая от усталости. На крыше тускло поблёскивал оранжевый фонарь «таксометра», намекая на скорый маршрут. В этом угрюмом пейзаже советской действительности, с его серыми домами и вечными очередями, ярко-красная «Волга» была криком свободы, символом надежды.
***
Из дверей магазина вышли Михаил Кошкин и Андрей Волков. Михаил, в добротном пальто и с портфелем в руке, нервно поглядывал на часы. На его лице читалось беспокойство, а в глазах — скрытое напряжение. Андрей, в потёртой кожаной куртке, неспешно закуривал сигарету, окидывая взглядом окрестности. Он выглядел спокойнее, но в его глазах проскальзывала та же тревога. Они явно спешили, но пытались сохранить видимость спокойствия, будто тщательно репетировали эту сцену.
Водитель — молодой парень в варёных штанах, в кожаной куртке и кепке, окинул их взглядом через открытое окно. Его лицо было обрамлено тёмными волосами, а глаза, казалось, хранили в себе какую-то тайну. Он выглядел непривычно серьёзным для своего возраста.
— Вам куда, товарищи? — хрипло спросил он, сплёвывая на асфальт. Его голос, казалось, был пропитан дымом и усталостью.
Михаил быстро назвал адрес, и в его голосе слышалась настойчивость. Водитель кивнул, открывая заднюю дверь:
— Садитесь, товарищи. Поехали.
Салон автомобиля пропах бензином, табаком и чем-то неуловимо советским — смесью пыли, старых книг и воспоминаний. Коричневые сиденья из дерматина были продавлены бесчисленными задницами пассажиров, впитав в себя запахи и истории. На приборной панели виднелись следы времени: выцветшие кнопки, потёртый руль. Сквозь трещины на лобовом стекле проглядывались городские пейзажи, словно кадры из старого кинофильма.
Такси тронулось, плавно вливаясь в поток машин. Михаил и Андрей молчали, напряжённо глядя вперёд. Их лица, освещённые тусклым светом салона, выражали смесь волнения и предвкушения. Напряжение росло с каждой проехавшей улицей. Что-то важное их ждало, что-то, ради чего они шли на риск.
— Хорошая у вас машина, товарищ, — неожиданно произнёс Волков, прерывая тишину. В его голосе слышалась попытка разрядить обстановку.
Водитель, казалось, вздрогнул от неожиданности. Он еле заметно побледнел, и в его глазах мелькнула непонятная грусть. Он ответил, с трудом сдерживая слезы:
— Да, машина отличная, она раньше принадлежала моему младшему брату. — В этих словах звучала история — история утраты, история о жизни, оборванной слишком рано.
По мере приближения к пункту назначения атмосфера в салоне накалялась. Михаил и Андрей переглядывались, их нервы были на пределе. Внезапно такси резко затормозило. Водитель развернулся к ним, и в его глазах читалась решимость, но в глубине таился страх. Он сглотнул, прежде чем заговорить:
— Я знаю, что вы нашли подсказку, ведущую к ней, но хочу предупредить вас — бойтесь её гнева. Ибо нет страшнее оружия, чем злая и униженная девушка, — он говорил тихо, но его слова эхом отдавались в салоне.
Он знал её. Знал её лучше, чем они могли себе представить.
Волков и Кошкин сидели тихо, не понимая, что именно происходит. Они не ожидали такой реакции. Водитель, казалось, знал больше, чем говорил. Они чувствовали, как воздух вокруг них сгущается, как будто они попали в ловушку. В их глазах мелькнул страх.
Но вскоре тишина в машине была нарушена вопросом Кошкина, адресованным таксисту:
— Что вы имеете в виду? Кто она? Почему мы должны её бояться? — Кошкин, обычно спокойный и рассудительный, потерял самообладание. Он понимал, что они втянуты в опасную игру, игру, в которой ставки были слишком высоки.
Водитель повернулся обратно, уже собираясь продолжить движение и, включив охлаждение, они ехали дальше. Вскоре перед водителем появилась фигура той самой женщины, из потайной комнаты магазина. Водитель от страха резко повернул руль влево, и машина въехала в цветочную лавку «Алые розы».
Волков схватился за подлокотник, пытаясь удержаться на месте. Удар был сильным, и их бросило вперед. В салоне запахло свежими цветами и землей. Водитель, казалось, был в шоке, его руки дрожали, когда он пытался выключить двигатель. Кошкин, придя в себя, выругался сквозь зубы и попытался открыть дверь.
— Вылезаем! — крикнул он, толкая Волкова вперёд.
Они выбрались из покорёженной машины, осматривая ущерб. Разбитая витрина цветочного магазина, разбросанные горшки и цветы, перепуганные лица прохожих — всё это казалось сюрреалистичным сном. Но страх, поселившийся в их сердцах, был вполне реальным.
Кошкин огляделся, оценивая ситуацию. Они были в людном месте, но это не означало безопасность. Эта женщина, кем бы она ни была, явно обладала невообразимой силой. Нужно было убираться отсюда.
— Кошкин ты куда? — крикнул Волков, на что Кошкин ответил:
— Парень ещё в салоне, его нужно спасти!
Но, было уже поздно. Подойдя к машине и открыв водительскую дверь они увидели, что таксист не пережил аварию.
Голова таксиста была на сигнале руля, поэтому он и продолжал идти. Кошкин лишь взглянул влево и увидел, что за всем наблюдала чья-то фигура: тёмная и явно одетая в платье. Он бросился за ней, но, в следующий момент, там уже никого не было.
Вернувшись к такси, Кошкин решил осмотреть тело таксиста ещё раз, в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку, хоть малейшую подсказку. Он наклонился, осторожно откинул голову водителя, чтобы лучше рассмотреть лицо. Ужас охватил его, ледяной волной прокатившись по позвоночнику. Это было уже не лицо. Это была страшная маска, плод чьего-то безумия, воплощение кошмара. Остатки глаз, носа, губ, ресниц — всё превратилось в кровавое месиво, лишённое всякой человечности. Лицо было стёрто, словно кто-то с яростью стирал его с этого мира.