Глеб Антонов – Ведов. Правды (страница 3)

Седмица прошла, как Мокошь с драконом на месте новом жить стали, а на восьмой день сказал дракон Мокоши одеваться парадно, дал он ей опахало ручное, расчесал волосы её обрезанные.

Отправились змей и Мокошь с визитом к богу храма местного, поклониться ему, сказать, что жить будут на землях его, просить милости и благословения его, защиты и поддержки.

Прилетели они к вратам деревянным и запертым, взмахнул хвостом длинным дракон и раздался в воздухе звон колокольчиков нежный.

Открылись мгновенно врата храмовые, а за ними стоял на дорожке каменной воин, бронёй пластинчатой покрытый, повязан он был мечом длинным, маска и шлем закрывали лицо его, только глаза золотые сияли под ней.

Поклонился страж храмовый, пригласил гостей к господину своему, лично проводил он их, с ними рядом стоял и глаз не спускал с чудовища морского и прекрасной Мокоши.

Вышел наконец из покоев своих бог местный, в ритуальных халат одетый, сел он на трон, над посетителями нависающий, поклонились ему Мокошь и дракон морской, рассказали, что жить будут на землях его, просят милости и благословения его, защиты и поддержки.

Заверил их бог местный, что пока он и страж его повелевают землями этими, то ничего гостям его не угрожает, а если решат они злодейство учинить, ложь и обман плести, людей похищать и деревням вредить, то страж его Лучезарный вмиг уничтожит смутьянов, усмирит даже самое свирепое чудовище, даже самого прыткого духа.

Оскалился дракон древний тысячью тысяч зубов острых, сказал он богу храмовому, что пришли они не учинять злодейства, ложь и обман плести, людей похищать и деревням вредить, а жить хочет он с дочерью своей на землях сих прекрасных и более ничего.

Удивился бог премудрый, многое видевший и видящий, ответил он, что видит ясно он, что не дочь дракону дева эта, а богиня она юная, что течёт кровь в ней Прародителей мира сего, а значит, что над многими богами она повелительницей быть может.

Говорил тогда бог с Мокошью светлой, расспрашивал про жизнь её, про рождение, отвечала Мокошь, что живёт она всего несколько лет, родителей не видела никогда сама, а суть божественную свою понимает, но не знает, какая надобность ей самой и миру земному в силе её великой.

Осмыслил рассказ её бог бессмертный и ответил ей, что нет в мире силы той, бессмертной ли или смертной, что сама по себе живёт и развивается, всякой силе нужно начинание положить, всякое дело до конца довести, всякое желание излить и всякую мольбу исполнить, не создаст в себе силы великой всякий смертный человек, что не положил начинания учёбе тяжелой, что дело до конца не доводил, что желания в себе держал, что на мольбы других не отвечал, так и бог бессмертный не создаст силы великой, если не станет силу свою укрощать и себя самого воспитывать.

Обдумал всё еще немного бог храмовый и ответил ей, что возьмёт Мокошь он на обучение, что научит он её премудростям жизни в храме, что научит он её силой своей великой пользоваться, что ничего не потребует взамен он, а только внимания её и помощи на землях его.

Согласилась без раздумий Мокошь, встала с колен она, обняла бога бессмертного, обрадовалась она тому, что с людьми и богами общаться будет, что научится она силой своей безграничной управлять, что ждут её деяния светлые.

Вспыхнула завеса золотая, возник между богом и богиней страж златоглазый, ибо не позволял он никому приближаться к господину своем.

Но поднял руку правую бог засмеявшийся, сам встал с трона своего он, обнял Мокошь, встретил он радостно интерес её, силу её и бьющуюся в ней жизнь.

Жила с тех пор Мокошь в храме том, училась там она силой своей живительной управлять, училась там она раны смертельные исцелять, училась там она травы соединять и зелья сотворять, училась она там растения скрещивать и новые из них получать, училась там она помогать зверям и людям, наполнять жизнью сияющей урожаи сохнущие, поднимать к небесам деревья увядающие, детей рожать помогала женщинам отчаявшимся, влюблённость пылкую приносила девам и юношам.

Училась Мокошь у бога храмового строгого, но не прилежной ученицей была она, слушать подолгу истории скучные не нравилось ей, не любила она и по книгам учить врачевание, ведь могла Мокошь рукой повести слегка, и исчезали на глазах раны все с несчастного смертного человека или зверя.

Но любила Мокошь в леса уходить дремучие, слушать шёпот духов незримых, обнимать деревья, жизни полные, бегать за зверями, что не боялись её, ведь видели в ней доброту и силу самой жизни.

Всюду следовал за ней страж златоглазый, всегда охранял он путь её, всегда сторожил и возвращение её, сдружился он с ученицей господина своего юной, шлем снимал при ней и лицо светлое своё показывал, доверял секреты свои, рассказал, что не слуга он простой, а что сам он бог из далёких земель, что сражался он с чудовищем стоглавым, уничтожавшим всё в землях западных, что одолел он чудовище то, но разорвало он клетку грудную ему, бросило его в скалы острые, что лежал он там десятилетия долгие, пока не спас его бог храма местного, пока не исцелил раны его чудовищные, пока не поставил его на ноги, в оплату чего и служит стражем он век целый, а как срок придёт, то будет он искать землю себе, которой повелевать он будет справедливо и честно.

И назвал Мокоши имя своё бог тот, и имя то было Ярило.

Книга третья. Мокошь и Ярило

Любовь, одна только любовь строить может и разрушать, любовью, что звери, что люди, что боги живут и любовью же умирают, где прошла любовь светлая, там и счастье проходит золотое, а где нет любви, там и счастья не узреть, как ни старайся.

Неподвластна любовь никому на свете белом, не укротить сердце влюблённое, не утихомирить пение души, негой переполнившейся, как пламя бурное не погасить ладонями рук, так и любовь бурную не погасить мыслями слов.

И сильный самый из смертных и бессмертных рухнет от любви всепронизывающей, сломит она крепчайшего, тараном откроет жестокосерднейшее из сердец, стрелой поразит и останется на веки вечные напоминанием, аль шрамом, аль чудом оживляющим.

Жизнь есть любовь, а любовь есть жизнь, так всегда было и будет всегда, пока есть живущие и любящие.

Так говорила Мокошь, что уже три по десять лет жила в землях, затерянных в туманах востока.

Друг её и кормилец змей благородный зажил при храме бога восточного, что приютил Мокошь и ученицей своей сделал.

А Ярило, Златоглазый Бог, стал стражем Мокоши, хранителем вечнобдеющим и братом названным.

Училась Мокошь в храме далёком мановением руки раны исцелять, любовь вдыхать в сердце пустое, детей посылать жёнам и мужья земным, жизнь нести и цветом её мир украшать наш прекрасный невообразимо.

Летала на друге своём змее Мокошь над землями теми, вхожа была в палаты князей мудрых племён островных, звали и просили её люди многие в селения свои, чтобы благословение её получить.

Любила вечерами красными Мокошь на танец неутомимых волн смотреть, слушать пение болтливого ветра, глядеть на красоты мира её и нашего, но не было в ней ни сил, ни желаний сидеть подолгу и бездельничать, всегда в делах была Мокошь, разводила она из травы щуплой потомков её крепких и высокорослых, из зверя дикого делала она зверя послушного, из дерева скупого делала она дерево обильно плодоносящее.

Но больше всего любит Мокошь за кипением любви наблюдать, любит Мокошь любовь юношескую, и любовь старческую, любовь безответную и любовь взаимную, любовь пылкую и любовь хладную, любовь страстную и любовь тихую, любовь роковую и любовь мимолётную, любовь первую и любовь последнюю.

Улыбается Мокошь счастью сердца девы влюбившейся, горюет Мокошь с горечью отвергнутого юношу, смеётся Мокошь с покоем сердца мужа верного, рыдает Мокошь с тревогой жены ревнивой, а сколько есть любовей а свете этом, тем любовям благоволит Мокошь, именем её благословляются все любящие и любимые.

А кто не умеет любить другого, кто жесток и холоден к чувствам другого, кто груб и неверен, кто любовь покупает, кто любовь обманом наживает, кто любовью пользуется и влюблённого за нос водит, кто себя превыше всего любит безумно, тому не благоволит Мокошь, именем её проклинаются сии чёрствые души.

Велика сила её, и сами боги страшатся навлечь на себя гнев её обжигающий.

Однажды разбойники бесчестные, что узрели на прогулке лесной прекрасную Мокошь, сбежавшую из-под взора Ярило бдительного, приставили они копья и ятаганы восточные к сердцу её, связали и в логово своё повели.

А как отвели, то раздался глас громкий со всех углов леса, велела Мокошь разбойникам освободить её, бросить дела свои греховные и искать покаяния у народов, что претерпевал горе от грабежей и убийств.

Не послушали её разбойники, засмеялись над речью её бесстрашной, лишь один бросил оружие своё и пал пред ней на колени, ибо признал богиню в ней всесильную, но и над ним потешались разбойники.

Превратила тогда гневная Мокошь верёвки их в змей скользких, копья их в гадов болотных, ятаганы их в пауков многолапых.

И бежали разбойники от неё в страхе, и умерли многие от яда змей скользких, или гадов болотных, или пауков многолапых.

Те, кто выжили, продолжили разбоем промышлять, но были пусты жизни их и сердца их, не знали они никогда искры страсти, любви порывов, состарились они, будучи молоды, да и казнены были, как правосудие настигло их.