Гизум Герко – Звезданутый Технарь 3 (страница 5)

Адмирал Ганс стоял неподвижно, сложив руки за спиной, и его фигура на фоне пылающей голокарты казалась вырезанной из обсидиана. Когда тяжелые двери за последним советником с тихим шипением сомкнулись, в зале воцарилась такая тишина, что я начал слышать, как в моем питбое едва заметно гудит процессор Мири. Старик не сводил с меня взгляда, совершенного не похожего на взгляд доброго дедушки, решившего угостить внука конфетой. Я ощущал его как прицел тяжелого орбитального лазера, выискивающий слабые места в моей броне. Я почувствовал, как капля пота медленно ползет по позвоночнику, пробиваясь сквозь слои засаленного комбинезона, и отчаянно пытался не вытереть руки о штаны, чтобы не выдать своего мандража.

Тишина затягивалась, превращаясь в густой кисель.

— Вы ведь не думаете, лейтенант Форк, что я съел свой обед вместе с той чушью, которую вы скормили моим советникам? — Ганс наконец заговорил, и его голос прозвучал как треск льда под гусеницами тяжелого вездехода. — В вашей истории про «невероятную удачу» на Целине столько дыр, что сквозь них можно прогнать эскадру линкоров класса «Монарх» и даже не поцарапать обшивку. Вы мусорщик, Роджер, а мусорщики не выживают в столкновениях со Стражами Древних только потому, что у них легкая рука и хорошая наследственность.

— Удача, это просто хорошо подготовленный экспромт, адмирал, — я постарался изобразить свою самую обаятельную ухмылку, хотя внутри все сжималось от предчувствия грандиозного подвоха. — В Академии нас учили импровизировать в условиях дефицита ресурсов.

Адмирал сделал медленный шаг в мою сторону, и его начищенные до блеска сапоги скрипнули по зеркальному полу, словно гильотина, проверяющая остроту лезвия.

— Импровизировать, а не творить инженерное богохульство, которое я видел в отчетах сканеров при вашей стыковке, — старик прищурился, и в его глазах блеснул холодный огонек подозрений. — Вы что-то скрываете, Форк, и это «что-то» либо спасет эту Империю, либо станет той самой искрой, которая подожжет центральный склад с антиматерией. Я не могу позволить вам просто так болтаться по моему флоту, прикрываясь статусом «консультанта», и надеяться, что вы не решите починить главный реактор флагмана с помощью жевательной резинки и пригоршни мата.

Я невольно сглотнул, вспомнив, что в моем кармане действительно лежит кусок жвачки.

— Поверьте, адмирал, я самый законопослушный лейтенант в этом секторе, — пробормотал я, чувствуя, как Мири в моем наушнике едва слышно хмыкнула.

— Именно поэтому, Роджер, вам нужен присмотр, — Ганс остановился в метре от меня, и его присутствие давило сильнее, чем гравитация на поверхности Юпитера. — Контроль над каждым вашим шагом, каждым техническим решением и каждой подозрительной деталью, которую вы притащите на борт из своих похождений. Я не хочу проснуться от того, что мой корабль внезапно решил превратиться в огромный тостер только потому, что ваш ИИ решил поэкспериментировать с протоколами связи. Мне нужен человек, который будет фиксировать каждое ваше действие в строгом соответствии с уставом флота.

Адмирал нажал кнопку на своем пульте управления, и его лицо на мгновение осветилось багровым отблеском голокарты.

— Майор Штерн, войдите, — негромко произнес он, и в его приказе я почувствовал неотвратимость судьбы.

Двери зала тактического планирования разъехались беззвучно и в помещение вошла женщина. Если бы у устава Имперского Флота было человеческое воплощение, оно выглядело бы именно так. Безупречно отглаженная форма с магнитными застежками, осанка, от которой у меня заболела спина при одном только взгляде, и взгляд серых глаз, способный заморозить солнце. Ее светлые волосы были затянуты в такой тугой и аккуратный узел, что я всерьез запереживал за ее способность моргать, а каждый ее шаг по залу казался вывереным до миллиметра, словно она двигалась по невидимым рельсам.

Ходячая машина бюрократического правосудия, а не женщина.

— Майор Эльза Штерн по вашему приказанию прибыла, господин адмирал, — отчеканила она, голосом настолько холодным и четким, как выстрел из рельсотрона в вакууме.

— Майор, познакомьтесь с вашим новым подопечным, — Ганс указал на меня рукой, и я постарался не выглядеть как человек, который только что проиграл в лотерею свою свободу. — Лейтенант Роджер Форк, наш… специалист по нестандартным ситуациям. Ваша задача, обеспечить круглосуточный надзор за его деятельностью, протоколировать все технические вмешательства и фиксировать любые отклонения от регламента на его судне.

Эльза медленно повернула голову в мою сторону, и я почувствовал себя микробом под микроскопом очень сердитого биолога.

— Задача ясна, адмирал, — произнесла она, продолжая сканировать меня своим ледяным взглядом. — Внешний вид не соответствует статье сорок два приказа о форме одежды. Наличие посторонних пятен ГСМ на комбинезоне зафиксировано.

Она достала тонкий, ультрасовременный датапад и резким движением пальца активировала на нем протокол наблюдения, который тут же весело мигнул алым значком.

— Протокол «Опека-1» запущен, лейтенант Форк, — ее голос звучал так, будто она зачитывала мне приговор к пожизненным исправительным работам. — С этого момента каждое ваше слово, действие и инженерная манипуляция будут внесены в официальный реестр для последующего анализа в штабе. Я рекомендую вам ознакомиться с обновленным сводом правил пребывания на военных объектах, пока мы следуем к вашему кораблю. Там всего восемьсот параграфов, но я требую их буквального соблюдения.

Я почувствовал, как у меня внутри все похолодело.

— Восемьсот параграфов? — я выдавил из себя нервный смешок. — Майор, вы же понимаете, что мой корабль — это… ну, скажем так, авторская работа. Там не все всегда соответствует учебникам.

— Именно поэтому я здесь, чтобы привести вашу «авторскую работу» в соответствие с имперским стандартом безопасности, — отрезала Штерн, даже не глядя на меня, а сосредоточенно внося какие-то данные в свой планшет. — Любая несанкционированная модификация будет демонтирована, а виновные привлечены к административной ответственности. Начнем с инвентаризации вашего инструментария и проверки лицензий на программное обеспечение.

В моем наушнике раздался тихий, панический писк Мири, который услышал только я.

— Роджер, если эта ледяная королева увидит мой «Иджис» или, упаси боги, ту синюю изоленту, которой ты закрепил блок навигации, нам конец! — прошептала искин. — Она же меня отформатирует по ГОСТу! Сделай что-нибудь, скажи, что у нас там чума, карантин или нашествие космических клопов! У меня в кэше уже началась истерика, я не хочу превращаться в калькулятор с допуском уровня «Б»!

Я и сам прекрасно понимал масштаб катастрофы. Мири с «Иджис», в придачу к Кире с ее фиолетовыми венами и Ключом Древних на руке вряд ли впишатся в «параграфы» Эльзы.

— Адмирал, может быть, мы найдем другого кандидата? — я предпринял последнюю попытку спастись. — Майор Штерн кажется слишком ценным кадром для того, чтобы тратить время на мусорщика и его развалюху. Уверен, у нее есть дела поважнее, чем проверять мои гаечные ключи.

— Майор Штерн, мой лучший офицер связи и инспектор, — сухо отрезал Ганс, и в его голосе прозвучали нотки окончательного решения, не подлежащего обжалованию. — Именно поэтому она идет с вами. Мне не нужны отчеты от тех, кого вы сможете подкупить лишним тюбиком лапши или байками про космос. Майор неподкупна, как законы физики, и так же неумолима.

Эльза Штерн коротко кивнула, подтверждая слова адмирала, и ее лицо осталось абсолютно бесстрастным, словно отлита из того же сплава, что и обшивка дредноута.

— Инспекция начнется немедленно, — она сделала резкий жест рукой в сторону выхода, приглашая меня следовать за ней. — Каждая минута промедления, это нарушение графика, пункт двенадцать, подпункт «В». Ведите в ангар, лейтенант. И постарайтесь по дороге не вступать в несанкционированные контакты с персоналом станции.

— Как скажете, Эльза… то есть, майор Штерн, — проворчал я, разворачиваясь и направляясь к дверям под конвоем этой железной леди.

Мы шли по стерильным коридорам «Эгиды Солнца», и я кожей чувствовал, как Эльза сверлит мою спину взглядом, фиксируя каждую неровную складку на комбинезоне и каждый подозрительный звук из моих карманов. Мири в наушнике продолжала тихо причитать о своей горькой участи, а я лихорадочно соображал, как мне спрятать Киру и все наши «нелегальные улучшения» от этой ходячей ревизии. Ситуация напоминала попытку пронести контрабандный грави-двигатель через таможню, когда у тебя из документов только поддельный пропуск в зоопарк.

Свобода официально закончилась, наступило время тотального протоколирования.

— Майор, а у вас в уставе ничего не сказано про чувство юмора? — спросил я, пытаясь разрядить обстановку, когда мы вошли в лифт. — А то у нас на «Страннике» это основной вид топлива, без шуток двигатель просто не заводится.

— Чувство юмора не входит в перечень обязательных компетенций офицера связи, лейтенант, — ответила она, глядя прямо перед собой. — В отличие от дисциплины. Рекомендую вам сосредоточиться на предстоящей стыковке, а не на попытках наладить неуставные отношения.

Я вздохнул, понимая, что впереди меня ждет самый скучный полет в жизни, и никакая синяя изолента тут уже не поможет.