Гизум Герко – Переплетения 6 (страница 4)

Я встал.

– Мне пора, пап. Машина ждет.

– Иди, – он махнул рукой. – Иди, работай. И шлем не забудь.

– Не забуду.

Я шел обратно к корпусу, чувствуя на спине взгляд отца. И впервые за последние дни этот взгляд не давил ответственностью, а давал опору. Я был не один.

На аллее, ведущей к выходу, я заметил фигуру в бежевом плаще. Стригунов. Он стоял в тени высокой ели, наблюдая за мной. Время вышло. Пора было возвращаться в клетку.

Но теперь я явно видел, ради чего я в ней сижу.

Стригунов стоял неподвижно, сливаясь с тенью высокой ели.

Бежевый плащ, несмотря на свою кажущуюся неуместность в лесу, отлично скрадывал очертания его фигуры на фоне светлого ствола. Он не прятался, но и не привлекал внимания, идеальный наблюдатель. Когда я подошел ближе, он сделал шаг навстречу, выходя на освещенную солнцем дорожку.

– Трогательная сцена, – заметил он без тени сарказма, скорее констатируя факт. – Отец выглядит лучше, чем я ожидал. Крепкий старик.

– Он инженер, – ответил я, останавливаясь рядом. – У него запас прочности рассчитан с тройным коэффициентом. Но ты ведь не для обсуждения семейных ценностей меня здесь ждал, Виктор?

Стригунов слегка склонил голову, признавая мою правоту.

– Верно. Нам нужно сверить часы, пока мы не вернулись в башню. Там, конечно, стены свои, но здесь… здесь воздух чище.

Мы неспешно пошли по аллее в сторону парковки. Со стороны могло показаться, что два старых знакомых прогуливаются перед отъездом.

– Объект «Санаторий» полностью под нашим контролем, – начал Стригунов, переходя на сухой язык докладов. – Периметр закрыт, датчики движения, тепловизоры. Весь персонал, от главврача до уборщицы, проверен до седьмого колена. Половина из них, наши сотрудники. Ваша мама думает, что это просто очень внимательный сервис, и пусть так и думает.

– А вторая половина? – спросил я.

– Вторая половина просто делает свою работу и лишних вопросов не задает. У них в контрактах такие штрафы за разглашение, что они даже во сне молчат.

Он замолчал, пропуская мимо молодую пару с коляской. Когда они отошли на достаточное расстояние, продолжил:

– Теперь по угрозам. «Охотники» затихли.

Я резко остановился.

– Затихли? Это плохо?

– Это ожидаемо, – спокойно ответил Виктор, жестом приглашая продолжить путь. – Но и плохо, да. Если бы они бегали, суетились, поднимали шум, мы бы знали, что они в панике. А тишина… Тишина означает, что они думают. Анализируют. Перегруппировываются.

– Они ищут Михаила?

– Безусловно. Ищут «блудного сына». Но пока они ищут его по аэропортам и отелям Латинской Америки, куда мы любезно подбросили цифровые следы. Это даст нам время. Неделю, может месяц. Потом, возможно, они поймут, что след ложный.

Стригунов остановился у края декоративного пруда и посмотрел на свое отражение в воде.

– Главная проблема не в этом, Андрей. Главная проблема в тебе.

– Во мне?

– Ты, единственная ниточка, которая реально связывает их с пропажей. Они могут не знать деталей, но интуиция у таких людей работает отменно. Вы были близки с объектом в игре. Вы работаете на их конкурентов. Рано или поздно они решат проверить эту версию. Не юридически, а… практически.

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине, несмотря на теплый день.

– Ты имеешь в виду…

– Я имею в виду, что ты теперь мишень номер один, – жестко сказал он, поворачиваясь ко мне. В его глазах исчезла вся мягкость. – Пока ты сидишь в башне «НейроВертекса», ты в безопасности. Наш периметр они не пробьют, кишка тонка. Но стоит тебе выйти за порог…

Он выразительно посмотрел на лес вокруг.

– Снайпер, дрон-камикадзе, инсценировка ДТП, банальный кирпич на голову. У них богатый арсенал. Поэтому, Андрей, я настоятельно рекомендую, нет, я требую. Никаких прогулок. Никаких встреч с друзьями в барах. Никаких поездок к родителям без согласования и конвоя.

– Я понял, – кивнул я. – Я в клетке.

– Ты в бункере, – поправил он. – И это привилегия, а не наказание. Используйте это время. Там, в капсуле, ты бог. Ты можешь творить миры, управлять армиями, менять реальность. Здесь ты, уязвимый кусок белка. Будь там, где ты силен.

Его слова перекликались с тем, что говорил врач в палате Михаила. Все толкали меня в виртуальность. Все хотели, чтобы я оставил этот несовершенный, опасный мир и ушел туда, где правят цифры и алгоритмы. И, честно говоря, я и сам этого хотел.

– Виктор, – я посмотрел на него. – Отец просил шлем. Он хочет заходить в игру.

Стригунов на секунду задумался, взвешивая риски.

– Это можно устроить. Мы выделим ему защищенный канал, как и вам. Но с условием, никакой связи с вашим основным аккаунтом. Никаких публичных контактов. Пусть гуляет, смотрит, анализирует. Но если «Охотники» засекут связь между новым игроком из этого санатория и Сверхперсонажем Маркусом… они сложат два и два.

– Я понимаю. Он будет… инкогнито. Просто старый инженер, которому скучно.

– Хорошо. Я распоряжусь, чтобы оборудование доставили сегодня же.

Мы подошли к парковке. Водитель уже открыл дверь броневика.

– И еще одно, Андрей, – Стригунов задержал меня за локоть. – Максим Покровский. Ким-Чи.

– Что с ним? Он пропал перед финальным боем.

– Он не пропал. Его отозвали. У него новое задание. И оно… пересекается с вашим.

– Пересекается? – я напрягся. – Он будет мешать?

– Он будет делать свою работу. Как и вы. Просто помните, в «НейроВертексе» не все играют в одной команде. Даже если носят одну форму.

С этими словами он сел в машину. Я забрался следом, чувствуя, как дверь захлопывается с глухим, тяжелым звуком, отрезая меня от запаха сосен и иллюзии свободы.

Клетка захлопнулась. Но теперь я знал правила игры внутри нее.

Мы уже почти выехали с парковки, когда я увидел её.

Она шла по аллее, ведущей от гостевого корпуса. Легкая, стремительная, в яркой куртке, которая казалась цветным пятном на фоне сдержанной зелени парка. Она что-то печатала на ходу в телефоне, хмурилась, потом улыбалась, и в каждом ее движении была такая энергия, такая жажда жизни, что мне стало больно.

Аня.

– Стойте! – крикнул я водителю.

Броневик резко затормозил. Стригунов недовольно покосился на меня, но промолчал, лишь кивнул охраннику, чтобы тот был начеку.

Я выскочил из машины.

– Аня!

Она вздрогнула, оторвалась от экрана и обернулась. На секунду на ее лице промелькнуло удивление, смешанное с настороженностью, рефлекс игрока, привыкшего ждать атаки из инвиза. Но потом она узнала меня, и ее лицо озарила широкая, искренняя улыбка.

– Пап! – она подбежала ко мне, и мы обнялись. – Ты что тут делаешь? Я думала, ты в своей башне, мир спасаешь.

– Решил проверить, как тут дед с бабушкой, – ответил я, отстраняясь и разглядывая её.

Она изменилась. Исчезла та угловатая, колючая девочка-подросток, которая пряталась за стеной сарказма и обид. Передо мной стояла молодая женщина, уверенная в себе, знающая себе цену. Лидер. Зера.

– Я тоже к ним, – она кивнула в сторону корпуса. – Бабуля звонила, сказала, что деду лучше, что он даже шутить начал. Решила заскочить, пока есть окно в учебе и… ну, ты знаешь.

– Знаю, – я понизил голос. – Как там «Фениксы»?

Глаза Ани загорелись.

– Пап, это космос! – зашептала она, оглядываясь по сторонам, словно мы были шпионами. – После того как мы прошли тот квартал Черной Башни… Ты не представляешь! На форумах взрыв. К нам повалил народ. Но не нубы, которые хотят, чтобы их паровозили. Нет! Пишут нормальные ребята, хардкорщики. Те, кому надоело гриндить дейлики и хочется настоящего челленджа.

Она сжала кулачок.