Гизум Герко – Мусорный Фронтир (страница 22)

— Потом.

— Вы злоупотребляете этим словом.

— Потому что оно любит приходить вовремя.

— Именно поэтому его и стоит использовать вовремя.

Пришлось послушаться. Я сделал два глотка старой воды, посидел у верстака и посмотрел, как первая чистая капля из нового контура бьет в дно приемной канистры. Следом пришла вторая. Потом третья. Вот здесь я и позволил себе осторожную надежду. Не на изобилие. На ритм. До сегодняшнего дня водный круг жил как аварийный фокус. Теперь в схеме появился запас холода, буфер грязного стока и возможность не кормить каждый цикл своей полной сосредоточенностью.

Я переставил приемную канистру, закрепил нижний узел еще двумя скобами и только тогда вывел на экран новую таблицу. Температура ребра. Скорость таяния. Качество первичного стока. Нагрузка на фильтр. Все четыре кривые больше не дрались между собой так беззастенчиво, как раньше. Одна уступала другой. Схема начала жить не наперекор базе, а внутри нее.

— Отчет, — сказал я.

Пауза вышла длиннее обычного. САРА не любила спешить там, где цифры могли подарить человеку слишком раннее чувство победы.

— Грязный сток отделен. Чистый контур стабилизируется. Запас холода позволяет снизить прожорливость водного цикла. При текущем темпе у вас впервые появляется право думать о завтрашнем дне без мелодрамы.

— Звучит почти ласково.

— Не обольщайтесь. Если забудете продувку, все снова станет злобным.

— Вот это уже родной голос.

Она фыркнула бы, будь у нее легкие.

Следующий час ушел на доводку. Я вырезал для кассеты постоянное место у шлюзового ребра, подвел отвод, укрепил верхний карман сорбента и даже позволил себе роскошь нормальной маркировки. Грязный сток. Чистый поток. Продувка. Слив.

Только после этого Система решила признать очевидное.

[Локальный водный цикл закреплен]

[Буфер хранения признан]

[Функция базы расширена]

[Уровень повышен: 4]

Я перечитал окно, потом посмотрел на канистру, где уже лежал тонкий правильный слой новой воды.

— За лед? — спросил я.

— За переход, — сказала САРА. — Раньше вы выцарапывали у среды отдельные глотки. Теперь перевели воду в устойчивую часть базы. Разница маленькая только для людей, которые любят умирать от недооценки.

Она, как всегда, попала точно. Уровень пришел не за удачную находку саму по себе. И не за красивый выход в пустоту. За то, что лед перестал быть трофеем и стал правилом жизни.

Я не праздновал. Честно говоря, сил бы просто не хватило. Плечо налилось тупой тяжестью. Ожог под повязкой снова ожил от долгой мелкой работы. Пальцы начали хуже слушаться после того, как все заработало. Тело вообще любит такие шутки. Пока беда жива, оно терпит. Стоит делу сдвинуться к результату, сразу вспоминает о долгах.

Я сел у верстака и вытянул ноги, стараясь не задеть новый контур. Вода капала уже не как насмешка, а как рабочий звук. Фильтр дышал в своем уродливом тихом расписании. Холод у шлюза наконец работал на меня, а не просто против моего лица.

САРА молчала дольше обычного, потом сказала почти сухо, но без яда.

— Теперь это похоже на базу, которая сможет пережить не только один плохой день.

Я повернул голову к шлюзу.

Снаружи темнота никуда не делась. Нулевая Зона не становится мягче только потому, что у тебя в канистре прибавилось воды. И все же что-то сегодня сместилось. Раньше я гнался за каждым глотком так, будто база жила только ближайшим часом. Теперь у нее появился холодный запас, который можно трогать руками, а не только высчитывать по крупице.

Я поднялся, подошел к внешнему экрану и вывел грубую карту сектора. Мой челнок на ней выглядел все так же жалко. Карман льда мигал слабой меткой. А дальше, за рваным поясом мертвого железа, темнела та самая слишком правильная масса, увиденная по дороге назад. Далекая. Тяжелая. Неприлично крупная для моего нынешнего спокойствия.

— Уже думаю, — сказал я.

— Вижу, — ответила САРА. — И заранее считаю это дурным признаком.

— Не сейчас.

— Вы удивительно редко умеете останавливаться именно на этих двух словах.

Я посмотрел на каплю в новой канистре, потом снова на дальний силуэт. Сегодня я все-таки остановлюсь. Не из мудрости. Из усталости и потому, что база впервые за долгое время заслужила хотя бы один цикл без новой катастрофы. За экраном висела мертвая, злая, очень большая тень. Внутри челнока вода наконец перестала быть чисто аварийным трюком. Между этими двумя фактами и проходила новая граница моей жизни.

Глава 10. Буксир «Мнемозина»

Новый контур у шлюза наконец начал капать по правилу, без моего постоянного надзора. Роскошь опасная. Стоило базе хотя бы на один цикл перестать быть чистым авралом, и взгляд сразу потянуло к дальнему силуэту на экране.

Огромная тень висела там же, где я оставил ее вчера. Слишком правильная масса, слишком длинный борт, слишком спокойная геометрия для обычного хлама. После ледяного кармана я мог бы подарить базе один тихий цикл и не лезть никуда крупнее очередного сервисного рукава. Мог бы. Вода впервые перестала давить на горло каждый час, и из этой поблажки сразу выросла дурная мысль.

Большой объект почти всегда несет двойную беду. Снаружи у него масса и старые механизмы. Внутри ждет память о нормальной жизни. На малом хламе ошибается человек. У буксира ошибается уже тонна железа.

— У вас лицо человека, который сейчас добровольно выберет крупную ошибку, — сказала САРА.

— Я только смотрю.

— Ваше только смотрю уже сто раз превращалось в новую форму физических страданий.

Спорить было трудно. Вчерашний холод так и сидел в пальцах. Ладонь под повязкой ломило при каждом резком хвате. Шея после сна в полуброне поворачивалась с ленивой злобой. Зато новый водный цикл держался. Воздух не врал. База впервые не требовала от меня всей головы сразу. Именно поэтому я и не мог больше спокойно смотреть на темный остов за поясом мусора.

Карту ближнего сектора я вывел поверх старой разметки и быстро понял, что прямого маршрута до махины здесь нет. Есть цепочка уступок, терпения и мелких отказов от удобства. На малых дистанциях я еще мог позволить себе дурь и лишний рывок. На большой, любой неправильный выбор сразу становился потенциальной причиной больших потерь.

Ограничения я поставил сразу. Никаких дальних отсеков без обратного окна. Никакого крупного вскрытия. Никакой добычи, которая начнет ограничивать меня по дороге домой.

На верстак лег другой набор, не как для ледяного кармана. Тестер, ручной домкрат, две магнитные стяжки, страховочный шнур, ломик, узкий фонарь, кассета под съемный блок и мягкий подвес под тяжелую находку. Резак я тоже взял, но сразу убрал подальше. Крупный корабль не любит людей, которые первым делом начинают его жечь.

Базу пришлось оставить в еще более уродливом, но тихом рисунке. Воздух, пауза, длинная тишина, короткий сброс, одиночный водный цикл у шлюза. Не график, а нервный кашель курильщика.

— Если не вернетесь, — сказала САРА, — я протяну дольше, чем раньше. Но, на спокойную старость все равно не рассчитывайте.

Перед шлюзом я еще раз проверил ремни на подвесе, шов на правой перчатке и угол, под которым кассета не будет бить по бедру на каждом развороте. Мелочь. В Нулевой Зоне именно мелочь потом превращается в ту форму злости, которая ломает руку на ровном месте. За спиной тихо капала новая вода. База впервые звучала не как аварийная нора, а как место, которое уже обошлось мне слишком дорого. Уходить от такого труднее, чем от голой консервной банки. Когда внутри уже что-то держится, каждая вылазка начинает пахнуть не личной дурью, а риском для дома.

Шлюз выпустил меня в мертвую темноту. Вода, карты, мастерская, даже этот новый рабочий ритм у базы не меняли главного закона Нулевой Зоны. Снаружи по-прежнему висел мертвый сектор, которому плевать, насколько умно ты сегодня распланировал себе утро.

Махина росла медленно. Сначала просто крупная тень. Потом в ней начали проступать ребра внешних ферм, толстые узлы буксирных захватов, спина корпуса с облезлой полосой старой краски и имя вдоль борта, будто написанное для мира, где корабли еще кому-то принадлежали, кроме времени и мусора.

«Мнемозина»

Подходя снизу, я почувствовал то неприятное смещение масштаба, которого не чувствовал рядом с обычным хламом. Тут уже не ты оцениваешь железо, а железо само оценивает, достаточно ли ты мал, чтобы тебя не замечать.

Система вывела окно только тогда, когда буксир занял половину поля зрения.

[Объект обнаружен: Тяжелый тяговый буксир «Мнемозина»]

[Статус: мертвый дрейф]

[Архивная сигнатура: частично читаема]

[Внутренние карманы давления: не подтверждены]

[Добыча: смешанный ранг]

— Очень полезно, — сказал я. — Значит, не мелочь.

— Зато теперь официально подтверждено, что вы суетесь в опасную зону.

Внешний борт хранил остатки того порядка, которые давно пропали со всех мелких объектов вокруг. Антискользящие полосы, разметка под тросы, живые болты на крышках доступа. «Мнемозина» пугала не масштабом, а необычной тут нормальностью.

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».