Гийом Мюссо – Зов ангела (страница 13)

И Джонатан методично набрал «123456», «abcde», «rafaele», «green» и номер мобильника Маделин.

Неудача.

Покопавшись в почте, он обнаружил сообщение, показавшееся ему интересным: это была заявка на регистрацию, отправленная Маделин дилеру, который продал ей мотоцикл. В нем среди прочего значилась фотокопия ее удостоверения личности. Узнав дату ее рождения, Джонатан набрал «21031978», «21 mars 1978», «21/03/78», а также по-английски «03211978», «march211978», «03/21/78».

Опять неудача.

– Думай! – подстегнул он себя вслух.

В качестве адреса электронной почты Маделин значилось: maddygreene78@hotmail.com, и он набрал «maddygreene», а затем «maddygreene78».

Неудача.

Джонатан почувствовал, как ярость и разочарование растут в нем. Он сжал кулаки и вздохнул. Это так раздражало – находиться у самой секретной двери и не иметь возможности получить к ней доступ!

Маделин надела тонкие очки, чтобы более комфортно прочитать результаты поиска, появившиеся на ее экране.

«Лемперер отрекается от престола», «свергнутый Лемперер», «падение Лемперера»: французские газеты соревновались в игре слов, объявляя об «отставке» Джонатана. Она нажала на ссылку, которая перенесла ее на статью на сайте газеты «Либерасьон».

Волшебник авангардистской кухни провел вчера вечером пресс-конференцию на Манхэттене, в ходе которой было неожиданно объявлено о закрытии его ресторана и о продаже всех его активов.

С бледным лицом и заросший бородой, с запавшими глазами и весь сгорбленный – в таком виде понтифик нью-йоркской гастрономии, французский шеф-повар Джонатан Лемперер объявил в четверг о немедленном закрытии своего ресторана «Император» (три звезды по классификации Мишлен), а также продаже всех активов группы, которую он основал вместе со своей женой Франческой ДеЛилло. Это решение имело тяжелые последствия для двух тысяч сотрудников компании.

Расположенный в легендарном «Рэйнбоу-Рум», ресторан «Император» неоднократно назывался лучшим рестораном в мире, по версии британского журнала «Ресторан мэгазин».

Фантастический и изобретательный для одних, шарлатан и самозванец для других, Лемперер правил кулинарным миром на протяжении почти десяти лет.

Оправдывая свое внезапное решение, шеф-повар заявил, что он «устал, измучен и лишен мотивации», объясняя таким образом крайнюю степень своего истощения и неспособность быть всегда на ходу, работать по 18 часов в сутки и 360 дней в году.

«Я остановил все. Окончательно», – сказал Лемперер, категорически исключая возможность дальнейшего руководства большим рестораном. «Я не чувствую больше удовольствия от своего искусства, и я не думаю, что оно в один прекрасный день может вернуться», – пояснил он, заявив также, что устал от критиков, которые не понимают его работы.

Но, похоже, его решение уйти из мира гастрономии связано не только с критикой, но и с семейными проблемами. «Я был очень привязан к своей жене Франческе, и нет никаких сомнений, что наш недавний разрыв повлиял на мое решение», – признался Лемперер, однако уклонился от дальнейших вопросов о своей личной жизни.

«Финансовые показатели также сыграли свою роль, сделав мой уход неизбежным», – сказал он. В течение нескольких лет группа «Император» действительно работала с крупной задолженностью, погрязнув в экономической модели с неэффективными и рискованными инвестициями. Таким образом, Лемперер с ножом у горла был вынужден продать лицензию на использование своего имени в роскошном гостиничном комплексе компании «Уин Энтертеймент», которая приняла на себя все активы группы.

Что будет теперь делать Лемперер, которому еще нет и сорока? Отдыхать? Заряжаться? Делать другую ставку? Шеф-повар оставил смутное представление о своем будущем. Спеша закончить свое выступление, он покинул пресс-конференцию в одиночестве, с потерянным взглядом. У него был вид усталого человека, но, возможно, втайне он испытывал облегчение от того, что не нужно больше продолжать игру с «Императором».

Маделин нажала на другую ссылку: это была статья на сайте «Нью-Йорк тайме», которая давала иное освещение события.

Текст: Тед Букер

Опубликовано: 30 декабря 2009 года

Культовый лидер авангардной кухни Джонатан Лемперер стал жертвой синдрома Вателя?[12]

Нью-йоркский шеф-повар в действительности стал далеко не первым виртуозом печи, который вдруг сошел со сцены, разочаровавшись. Многие великие шеф-повара до него, от Бернара Луазо[13] до Жака Лару, испытывали постоянный страх падения.

Джонатану Лемпереру чудом удавалось объединять творчество, признание критиков и рентабельность в течение целого десятилетия. Именно это тонкое равновесие и нарушилось сегодня вечером.

Следуя по ссылкам, которые шли после статьи, Маделин подумала, что все они похожи на некрологи, что все заинтересованные стороны говорят о Лемперере так, как если бы он… умер.

Майкл Блумберг, мэр Нью-Йорка, высоко оценил большой талант великого шеф-повара, который стал за эти годы настоящим сыном Нью-Йорка. Хиллари Клинтон напомнила об «активной поддержке Джонатаном Лемперером акций, проводившихся в школах для содействия развитию вкусового воспитания детей». Фредерик Миттеран, министр культуры Франции, приветствовал в нем «гения кулинарного искусства, который сумел внести свой вклад в международную репутацию французской гастрономии».

Но рядом с подобными высказываниями одно мнение явно диссонировало: это было мнение шотландского шеф-повара Алека Бакстера, который заявил, что Джонатана свергли с трона лучшего повара на планете. Бакстер брал реванш и не скрывал своего удовлетворения: «Лемперер был всего лишь падающей звездой в мире кулинарии. Метеором, созданным в средствах массовой информации. И вот наконец его поглотила та самая система, которая выдвинула его наверх. Кто будет помнить его имя через десять лет?»

Но самым сильным, самым личностным и самым острым свидетельством стало мнение Клер Лизье, одного из двух заместителей шеф-повара «Императора». «Я работала с Джонатаном Лемперером десять лет, – писала она. – Именно он научил меня всему. Он заметил меня, когда я была простой официанткой в кафе «Мэдисон», куда он каждое утро приходил завтракать. У меня не было продленного разрешения на работу, и он помог мне решить эту проблему, пригласив работать в свой ресторан. Он был человеком большой решимости, требовательным, но щедрым по отношению к своим сотрудникам».

– Ты, матушка, должно быть, была тайно влюблена в него… – пробормотала Маделин и продолжила читать.

«Джонатан представляет собой смесь силы и хрупкости, – продолжала Клер. – У него всегда был тяжелый характер, очень противоречивый, обожающий и боящийся средств массовой информации и славы. В последнее время я чувствовала, что он очень подавлен. Гиперактивный, постоянно находившийся в напряжении, он неустанно стремился к совершенству, и это стало для него своего рода рабством. Он был истощен, неустанно работая с утра до ночи, почти никогда не брал отпуск. Пока жена поддерживала его, у него был некий иммунитет, спасавший его от безумия, но когда она его покинула, он не выдержал. Все ошибаются по поводу Джонатана Лемперера: его жажда признания, его амбиции, его уступки «star system» не были признаками чрезмерной мании величия. Мне кажется, что он делал это для Франчески. Чтобы угодить ей, чтобы она его любила. С того момента, как они расстались, я думаю, что все это перестало интересовать его, что все потеряло смысл…»

– Что ты тут делаешь?

Маделин аж подскочила и повернулась, словно ее застали на месте преступления. Это был Рафаэль. В халате, сонный, он как-то странно смотрел на нее.

– Ничего, ничего, – заверила его она, торопливо закрывая монитор своего компьютера. – Я… Я заполняла свои счета: взносы, URSSAF[14], налоги… Ну, ты же знаешь, что это такое.

– Но ведь сейчас два часа ночи!

– Я не смогла заснуть, дорогой, – объяснила она, снимая очки.

Он сделал глоток чая, уже ставшего холодным, сунул свой нос в пакет гранолы, но оказалось, что тот пуст.

Рафаэль наклонился и поцеловал ее в губы, потом провел рукой под ее ночной рубашкой и погладил живот. Его губы скользнули к шее Маделин. Очень медленно он сбросил одну бретельку ее шелковой рубашки, потом вторую…

Его любовный порыв был внезапно прерван рингтоном «Джека-попрыгунчика». Рафаэль вздрогнул от неожиданности и отступил.

Маделин посмотрела на вибрирующий телефон Джонатана, лежавший рядом с ее компьютером. На экране была изображена брюнетка серьезного вида, с темными и глубокими глазами. Картинка сопровождалась именем: «ФРАНЧЕСКА».

Не дав себе времени подумать, Маделин взяла трубку…

– Пап, мне немного холодно.

Джонатан поднял голову от экрана. В течение часа он был погружен в извилистые блуждания своих мыслей, безуспешно пытаясь взломать пароль Маделин. Он просмотрел большую часть ее почты, терпеливо пропуская через себя информацию и пытаясь найти соответствующий индекс.

– Пойди надень свитер, дорогой, – сказал он, протягивая сыну бумажное полотенце, чтобы тот вытер нос, из которого текло, как из фонтана.

Солнце исчезло, уступив место густому белому туману, покрывшему улицы и парк, на который выходила терраса. Не зря Сан-Франциско называли Городом туманов. Это, кстати, была одна из тайн: густой туман мог окутать весь город с его Золотыми Воротами всего за несколько минут.