Гийом Аполлинер – Критика поэтов. Статьи Гийома Аполлинера об искусстве (страница 17)

Моё внимание отвлекло прибытие маленькой группы важных особ, одетых в чёрное и носящих на головах высокие шляпы. Во главе них шагал крепкий человек, в быстрой походке которого было что-то скачкообразное. Он часто оборачивался, выкрикивая своим компаньонам короткие фразы на английском… Когда он издал шипящий звук, он сделал необычную гримасу, заставив свой рот принять магическую форму гексаграммы. И эта ярко-красная открытая шестиконечная звезда над неплотными и готовыми укусить зубами ещё лучше обнаружила для меня, чем американский акцент, кто эта важная особа. То был президент Рузвельт собственной персоной, который несёт на своём лице, когда он того захочет, звёздный символ Соединённых Штатов Америки. Иногда Рузвельт останавливал свою группу образцовых янки, к которой примешались суровые физиономии членов Института. Он обращался с речами ко всему этому народу на английском, жестикулировал, и, с помощью своих перчаток, энергично хлопал правой рукой левую руку… После того, как он несколько мгновений смотрел на мраморную группу, выполненную американским скульптором Барнардом для парадного входа Дворца законодательного собрания Пенсильвании, президент Рузвельт обернулся и, обращаясь, на этот раз, к членам Института, старавшимся улыбаться, сказал им по-французски:

– Господа, я сожалею о том, что недостаточно хорошо знаю французский язык, чтобы поделиться с Вами художественными впечатлениями, которые я испытал во время этого визита. Я скажу только, что всё, что я видел… это действительно восхитительно!

Затем он прокричал несколько фраз на английском, позволил ещё два или три раза появиться на своём лице одной из звёзд Штатов и тотчас же уехал на автомобиле…

Никакое описание, никакое объяснение не могло бы лучше характеризовать этот 128-й Салон Общества французских художников, чем это восклицание, обязанное своему возникновению лаконичному красноречию президента Рузвельта:

«Это действительно восхитительно!…»

С самого начала поразило колоссальное количество выставленных работ; работ всех разновидностей, включающих большие исторические картины и искусственные цветы, монументальный фонтан и миниатюру на слоновой кости. Ещё больше поражает то, что это собрание, не лишённое детских и бесполезных работ, содержит больше полезных уроков, в целом, чем маньеризм, господствующий в «Национале», где выставлены модные работы изобразительного искусства, тогда как здесь почти всё кажется вышедшим из моды.

Англомания, являющаяся одним из художественных безумств нашего времени, проявляется здесь с большей скромностью, чем где бы то ни было ещё, кроме Салона независимых.

Демократической живописи не видно нигде, кроме «Французских художников». Несчастный случай на производстве является очень востребованной темой в этом году.

Новаторский дух несколько раз себя проявил, но не следует тревожиться по этому поводу; не говорили ли мне, что господин Комерр собственной персоной сошёл, некогда, за революционера в искусстве.

Портреты редки, в особенности, портреты женщин. Похоже, покупатели перешли в «Националь», где выставляются все художники, не сделавшие элегантность своей специальностью.

Что характерно для «Французских художников», это, несмотря ни на что, художественная честность. Данное качество важно среди прочих качеств, но оно одно не может заменить все остальные. Большинство этих художников отстают; если почти все и научились началам своего искусства, они, кажется, игнорируют жизнь и само прекрасное в работах, выставляющихся в музеях… И вот люди искренние, искусные в своём деле, слишком часто бывают обречёнными на пожизненную заурядность.

У «Французских художников» сорок три зала живописи, не считая балконов, не считая залов подвального этажа, не считая скульптуры и архитектуры.

Вернисаж Салона был, в этом году, столь же блестящим, как и всегда, начиная с 1673 года, даты основания Общества французских художников.

Прекрасные дамы, хорошо одетые господа, академики, генералы, художники, модели, буржуа, литераторы и синие чулки останавливались перед Тираном Жона, перед полотнами Детайля, Монумент Ферри и т. д. Несмотря на неопределённость погоды, было много светлых туалетов. Показывали друг другу оригиналы портретов, и сплетничали, сплетничали…

Литератору очень приятно прогуливаться по Салону французских художников. История его научила, что есть наиболее привлекательная форма, а именно: форма образов; весёлые или грустные анекдоты, вдохновлявшие живописцев, с таким же успехом могут соблазнить воображение романиста и драматурга; археолог и историк могут констатировать, насколько правильно художники воспроизвели знаменитые места или воссоздали одеяние героя.

Я знал одного человека, у которого была репутация дивного собеседника. Каждый год он дважды или трижды посещал «Французских художников». Там он черпал пищу для своих бесед вплоть до последней весны, и заметьте, что этот умный человек остерегался браться за вопросы современности. Другие салоны не предоставляют этого преимущества.

Критик искусства должен здесь ограничить свою роль почти только лишь объяснением выставленных работ. Выполненные в соответствии с обоснованными принципами, они ускользают от критики, но вдохновения и изобретательности часто недостаёт, и редко они заслуживают похвал.

В первом зале остановятся сразу же перед большим полотном, на котором господин Беренгье представил Муниципальное голосование 3 февраля 1793 года в Клиши-ла-Гаренн. Это маленькая история для всего мира, но жители Клиши-ла-Гаренн, должно быть, по праву придают большую важность этому событию.

На картине Импровизация господина Тессье изображена молодая женщина, играющая на скрипке в деревне в сумеречный час. Это забавно…

Смерть Анри Реньо работы Фредерика Леве написана энергично. Это одно из впечатляющих полотен этого салона, где художники, не колеблясь, выставляют картины с устрашающими сюжетами. Здесь мы имеем искусство, эквивалентное тому, что называется мелодрамой в драматическом искусстве. Однако полотно господина Фредерика Леве, исполненное в сдержанной манере с ограниченным числом персонажей, не укладывается в эту оценку. Господин Оранж имел быстрый успех с картиной Стрелки гвардии, атакующие народ на улице Алькалы, 2 мая 1808 года.

Господин Ансельмо Буччи дал название Молодость превосходной картине, на которой молодая женщина в кофте и юная девушка в красном корсаже, в платье с фиолетовыми цветами, собирают гранаты. Вот она, по моему мнению, одна из лучших картин Салона.

Зал II, мы встречаем первый пример этой демократической живописи, которая в изобилии имеется во «Французских художниках». Господин Жюль Адлер представил на картине коренастых рабочих-загрузчиков в картине Интерьер механической фабрики по производству бутылок.

Зал III, здесь находится прекрасная картина господина Обри, названная Полдень. Множество молодых женщин собираются искупаться. Одна всё ещё полуобнажёна, служанка ей вытирает ноги. Эта композиция не лишена очарования, сладострастного очарования современного Декамерона.

Господин Балестриери, работы которого были отмечены народными знаками уважения в виде тысяч экземпляров репродукций, предлагает нам, со своей картиной Работы в метро, другой аспект демократической живописи, о которой я говорил.

С состраданием остановятся перед портретом, очень напоминающим Жана Ришпена, работы Марселя Баше. На поэте красный халат, и многие посетители не преминули принять его за кардинала.

В зале IV, господин Джозеф Бейл выставляет картину Кухня богадельни Бона, в которой живописец показывает привычную виртуозность, с какой он пишет с натуры кожу, воду, овощи и все, что существует. Однако средневековое чувство, оживляющее богадельню Бона, не кажется в этом полотне слишком осознанным. Нужно быть поэтом, чтобы это перевести.

Два забавных полотна господина Бриспо останавливают тех, кто любит хорошую шутку. Одно из этих полотен представляет Рассказ капитана, сцена, в которой собрано множество кардиналов. (Кардинал играет важную роль во «Французских художниках».) Другая картина названа Отдых в конце недели, сюжет демократический: честный рабочий в рубашке с рукавами несёт на руках своего мальчугана, и за ним следует его жена, они выходят в сумерках из Буа через Порт-Дофин:

Воскресенья Парижа, как вы грустны!

Больше не пишут о параллелях. Жалко. Было бы пикантно установить их между Салоном французских художников и Салоном независимых, между «Националем» и Осенним салоном…

Наша прогулка среди картин привела нас в зал V, где выставлены почтенные работы господина Леона Комерра, его принимали, как я слышал, за ужасного революционера. Боже правый, когда это было! Господин Комерр писал нимф, бывших слишком далёкими потомками богов, дриад, не забывших грубую кору, под которой они родились. Венецианский канал господина Мориса Бомпара является, по моему мнению, лучшей картиной этого зала. Очень высоко поместили прекрасную марину Гриббла, исполненную во вкусе прошлых времён. Готовится морское сражение… тревога… судна высокобортные. Эти картины всегда производят хорошее впечатление в музеях маленьких городов, в голландских гостиницах и даже в частных коллекциях. Меня изумляет, что морское сражение – это редко используемый сюжет. Верно, что он требует от художника больших усилий в плане композиции и роскошных художественных дарований.