Гиперборея – Трон в зоне рубля (страница 1)
Гиперборея
Трон в зоне рубля
Глава 1 Серьёзная наука, серьезные люди, серьёзные деньги.
Москва, Лубянка. Ноябрь 1979 года. Папка лежала на столе с восьми утра. Он пришёл в девять, снял пальто, повесил на крючок, сел. Посмотрел на папку. Гриф "Секретно" был отпечатан криво - литера "С", словно пьяная съехала вниз. Михаил Иванович Платов был педант, кривая литера его раздражала.
Он был невысокий, сухой, с глазами цвета двух стёкол - не холодными, просто такими, в которых ничего лишнего не отражалось. Говорил мало. Думал долго.
Он открыл папку. Первый лист - приказ о его переводе из Ленинграда в Москву, в только что созданное управление «СОУД» - Система Объединённого Учёта Данных. Разведка с территории. Серьёзные люди, серьёзная работа, серьезная карьера. Второй - подписка о неразглашении с доступом уровня «Особая важность». Дальше была стопка не прошитых листов, связанных одной скрепкой.
Платов смотрел на неё секунд десять. Перевернул стопку, проверил - нет ли за ней чего-то более объясняющего ситуацию. Ничего не было. Положил стопку обратно. Убрал скрепку и взял первый лист.
Камчатка, октябрь 1973. За 18 часов до толчка магнитудой 6.2 - все собаки в радиусе 40 км отказались от еды. За 6 часов - начали выть без остановки. Первый вопрос, который возник у него, был не "правда ли это". Первый вопрос был: сколько раз собаки отказывались от еды без всякого землетрясения? Таких записей не было, тут фиксировали лишь нужные совпадения. Это была не статистика, это был односторонний отбор. Он читал методично, как читают инструкцию к оборудованию - не ища смысла, а проверяя конструкцию на прочность.
Ташкент, март 1966. За 3 суток - массовый выход змей на поверхность при температуре воздуха +4°C. Кто наблюдатель? Квалификация? Один источник или несколько? Сноски не было. Источник - "местные жители сообщили в райком". Платов поставил мысленный вопросительный знак и пошёл дальше.
Хайчэн, Китай, 4 февраля 1975, 19:36. Здесь он притормозил. Дата точная. Время точное. Магнитуда 7.3. Эвакуация объявлена утром того же дня. Погибло 2000 человек, и это отмечалось как успех, потому что без эвакуации погибло бы 150 000. Он читал внимательно. Потом увидел имя.
Решение об эвакуации принял Мао Юаньсинь - заместитель секретаря парткома провинции Ляонин, политический комиссар Шэньянского военного округа. Племянник Мао Цзэдуна.
Это была уже не биология. Это была политика. Племянник Мао принял решение эвакуировать город на основании поведения змей и крыс - и не ошибся. В Китае 1975 года ошибаться на таком уровне было не принято. Это означало одно из двух: либо у китайской стороны была методология, про которую здесь ничего не сказано, либо методологию заменила политическая воля. Оба варианта были неприятны.
Платов аккуратно отложил документ из папки. Гриф "Секретно" тут явно был мал. Китайский след, племянник Мао, геополитическое измерение — это не уровень простого "Секретно". Он достал штамп. Приложил "Совершенно секретно" и положил документ в отдельную папку. Всё правильно. Всё по инструкции, как учили.
Дальше была таблица – собаки, змеи, крысы, лошади. Значит, вот ты какое – карьерное повышение.
Следом шла аналитическая записка Громова И.Р., кандидата биологических наук, завербованного в 1971 году. Записка была небрежно прошита - нитка торчала сбоку рыжим хвостиком. На третьей странице записки темнело пятно от кофе, аккуратно обведённое шариковой ручкой - видимо, Громов сам обвёл, как будто это могло помочь. Машинопись местами плясала: буква "е" везде чуть выше строки, "д" - чуть ниже. Явно разбитая машинка.
Громов писал языком человека, который боится начальников. Каждый тезис в трёх оговорках, каждый вывод смягчён до киселя. "Можно предположить", "по всей видимости", "не исключено, что". Платов такой язык читал хорошо. За ним скрывалось одно из двух: человек не верит в то, что пишет, или верит, но боится сказать об этом прямо.
Методологии не было. Протокола наблюдений не было. Громов писал: "наблюдатель фиксирует отклонения от привычного поведения животных". Платов остановился. Кто определяет "привычное"? По какому шаблону? Где статистика ложных срабатываний? Он поднял глаза от страницы, посмотрел в окно - и увидел голубя на подоконнике. Потом второго. Птицы сидели неподвижно, как будто чего-то ждали. Потом оба сорвались одновременно - без видимой причины, в сторону Железного Феликса.
Платов снова стал изучать страницу. Где процент успешных прогнозов? Где независимая верификация? Громов просил финансирование на шесть наблюдательных пунктов, двенадцать наблюдателей. Скромно - по меркам программы «Меркурий-18», над которым работали 22 научно-исследовательских института. Программа изучала возможность искусственно вызывать землетрясения в нужном месте, в нужное время. Тектоническое оружие. Серьёзная наука, серьезные люди, серьёзные деньги.
Громов хотел предсказывать. "Меркурий-18" хотел управлять.
Платов закрыл папку. В голове не было ни раздражения, ни торжества. Спокойная фиксация: конструкция не держится. Энтузиазм есть, структуры нет. Он взял чистый лист. Почерк мелкий, ровный, без единого лишнего росчерка.
"Ознакомившись с материалами, считаю необходимым сообщить следующее. Предложенная концепция не имеет научного обоснования, достаточного для финансирования. Корреляция между поведением животных и сейсмической активностью не доказана в условиях контролируемого эксперимента. Отдельные совпадения могут объясняться иными факторами либо являются результатом избирательной фиксации данных. Считаю проект научно несостоятельным. Финансирование нецелесообразным. Рекомендую закрыть."
Подписал. Убрал рапорт в лоток "исходящие". Взял папку «Совершено секретно» с одним единственным листочком и закрыл ее на ключ в нижнем ящике стола. Сделал это аккуратно, без спешки, как учили.
Надел пальто. Вышел обедать.
Через три дня в Средней Азии произошло землетрясение магнитудой 6.8. Погибло 74 человека. За двое суток наблюдатель на ташкентском пункте - том, который Громов развернул на собственные деньги ещё до получения финансирования - записал в журнале: "Все змеи в террариуме отказались от корма. Крысы сбились в угол. Что-то будет."
Громов в тот день защищал проект на комиссии. Без документа о Хайчэне, который был его главным козырем. Комиссия смотрела на него как на человека без доказательств. Проект закрыли до конца заседания. Платова на комиссии не было. Он изучал немецкий язык – контора открывала второй компьютерный центр в Дрездене, и старший лейтенант Михаил Платов шел туда на повышение.
Документ о Мао Юаньсине пролежал в нижнем ящике стола четыре месяца. Потом Платова перевели в ГДР, а стол достался новому сотруднику. Тот ключа не нашёл, вызвал слесаря, ящик вскрыли, папку описали. Архивный индекс вписали без привязки к "Меркурию-18", просто как отдельный документ с грифом "Совершенно секретно" и пустой строкой в графе "дело". Там, в закрытом архиве эта бумага и лежит до сих пор.
Глава 2 Синдром "Алисы в поле чудес"
Классная писала на доске дробь. Мел скрипел. За окном было серое небо и белая земля, и между ними пятиэтажки - такие же серые, только с тёмными прямоугольниками окон.
Гиперборея, так его ещё до рождения назвал дед, смотрел на учительницу. Она стала ближе. Не подошла – а вдруг сразу оказалась ближе, как будто кто-то незаметно передвинул парту. Её лицо стало крупнее. Мел в руке - толще. Он моргнул. Классная снова была на своём месте, маленькая и далёкая. Он посмотрел в тетрадь. Записал дробь.
Так уже, бывало. Непонятно, когда и непонятно почему. Он про это никому не говорил, просто не знал, как это объяснить. Да и что тут объяснять? Ну бывает и бывает.
После уроков была продлёнка. Продлёнка была возле туалета и пахла не очень хорошо. Здесь он познакомился с психологом. Психолог задавала разные интересные вопросы, совсем не такие как на уроках. Зачем лилипут, зайдя в лифт доезжает до 5 этажа, а потом идет пешком? Потом она рисовала что-то необычное в своей тетради в клетку и спрашивала, что это может быть? Ему нравилось, что психолог разговаривала не со всеми детьми, а только с ним и Марком. Однажды он рассказал ей о том, что иногда видит, как учительница иногда увеличивается в размерах. На следующий день психолог сказала длинное странное название. Что-то про Алису, поле чудес и синдром. Новое слово «синдром» Гиперборее очень понравилось. До буквы «С» в Большой Советской Энциклопедии он ещё не добрался. В пять часов их отпускали с продленки домой.
Через два часа на улице уже было темно и холодно, и все выходили в подъезд. Игра начиналась сразу, как только собирались трое, дальше никто не ждал. В подъезде было тепло и сумрачно, на третьем этаже лампочка не горела уже несколько месяцев – все привыкли. Они по запаху знали тут все ступени, перила, батареи – на этих лестницах они играли в жмурки.
Химгородок. Мира 17. Второй подъезд. Пятнадцать квартир, двенадцать пацанов. Злотник с первого этажа, Шустрик с третьего, рыжий Костыль с пятого, который всегда проигрывал, потому что сопел и выдавал себя раньше, чем водящий пройдет мимо. Были свои правила – как кого ловить и как можно скакать по перилам. Споры решались быстро и легко: надо было лишь правильно отгадать в каком кулаке был зажат камень-копейка. Обижаться было некогда, времени на игру всегда было мало.