Giorgio Hypnos – Эмоты (страница 2)
Той ночью, вернувшись из монтажной, Дэн расстегнул куртку прямо у двери, поставил ноутбук на кухонный стол и долго стоял у окна, глядя на улицу. Бутч крутился рядом, тыкался носом в его руку, потом улёгся на ноги. Дэн почесал его за ухом.
Он думал о пряди у виска Жаклин Стэнд.
Потом открыл блокнот и начал писать – медленно, точнее, чем обычно, потому что хотел, чтобы это выглядело как логика, а не как паранойя.
«Жаклин Стэнд. Пресс-конференция. Седая прядь, морщина – появились в течение полутора часов. Исчезли к следующему утру.
Сиенна Рэй. Grammy. Волосы светлее, ямочки, тело – расцвет. Появились вечером. За две недели до известия о романе.
Мелисса Фостер. Предвыборная кампания. Постарела к середине встречи. Вернулась после смеха.»
Он смотрел на эти строки.
Потом написал под ними: «Все три – женщины. Все три – изменения внешности, связанные с эмоциями. Все три – изменения обратимы».
Это было предположение. Может, слишком смелое. Может, совпадение.
Но Дэн Поинт не верил в совпадения, связанные с паттернами.
Он был журналистом. Паттерны – это его работа.
***
На следующий день у него была плановая съёмка в Мидтауне – открытие реконструированного крыла в городском музее. Неинтересный материал, но обязательный: спонсорские связи канала с меценатами музея делали присутствие необходимым. Дэн взял оператора, Карлоса Вегу – невысокого уроженца Бронкса с мощными руками и совершенно невозмутимым взглядом на всё, что происходило перед его объективом.
На мероприятии было много людей: городские чиновники, пара знакомых лиц из культурной прессы, несколько менеджеров меценатов и непременная группа приглашённых «представителей общественности», которых на самом деле никто не звал, но которые всегда появлялись сами.
Дэн делал свою работу. Брал стандартные комментарии, следил за тем, чтобы Карлос писал нужные планы, улыбался нужным людям.
И всё время – фоном, как работающий на малой громкости радиоприёмник – держал в голове блокнотные строчки.
Во время коктейльной части, пока Карлос снимал общий план зала, Дэн заметил женщину – немного за сорок, в строгом жакете цвета маренго, с бокалом белого вина в руке. Она разговаривала с каким-то мужчиной в очках, явно скучала и так же явно не хотела, чтобы это было заметно. Ничего необычного. Типичная участница подобных мероприятий.
Но через двадцать минут, когда Дэн снова посмотрел в её сторону, он увидел, что разговор сменился. Теперь собеседник был другой – молодой, явно чем-то оживлённый. И женщина в жакете… улыбалась. По-настоящему. Её осанка изменилась – чуть расправились плечи, исчезла та деревянная сдержанность, которая была раньше.
Дэн смотрел на неё так долго, что чуть не пропустил реплику для своего репортажа.
Это было ничто. Просто человек, которому стало лучше на скучном приёме.
Но он снова взял блокнот. Написал: «Музей. Женщина в жакете – без изменений. Просто настроение».
Подчеркнул последнее слово.
Потом поставил рядом вопросительный знак.
***
Ближе к концу вечера к нему подошёл Карлос и сказал, что у него три хороших дубля и один, где Дэн смотрит не в камеру, а куда-то вбок.
– Куда смотришь? – спросил Карлос без осуждения. Просто профессиональный вопрос.
– Думаю, – сказал Дэн.
– О чём?
– О том, как люди меняются.
Карлос помолчал.
– Это для материала?
– Не знаю ещё, – сказал Дэн честно.
Карлос кивнул, как будто это был нормальный ответ, потому что, работая с Дэном три года, он привык к тому, что нормальный ответ – это именно такой.
***
Той же ночью Дэн сидел с ноутбуком и просматривал архивы – те самые записи, которые хранились на внутреннем сервере канала и к которым у него был доступ по должности. Это был огромный массив видеоматериала: репортажи, прямые эфиры, выступления, интервью – всё, что канал произвёл за последние пять лет. Он искал целенаправленно.
Певица – Сиенна Рэй. Он нашёл двенадцать записей за последние три года. Начал смотреть хронологически.
Это заняло четыре часа.
К концу четвёртого часа у него в блокноте было уже шесть отдельных временных точек, в которых внешность Сиенны Рэй демонстрировала необъяснимые изменения – в обе стороны. Не косметические. Не связанные с причёской или макияжем. Что-то более глубокое и более странное.
В двух случаях – появление светлых нот в волосах и смягчение черт лица – события, последовавшие через несколько недель, относились к положительным: новый роман, которому таблоиды посвятили три обложки, и дорогостоящий контракт с брендом, о котором она говорила в интервью как о «мечте с детства».
В одном случае – потемнение, резкость черт, усталость вокруг глаз – через месяц стало известно о разрыве с продюсером и провальном туре в Европе.
Дэн выписал всё это отдельно. Потом добавил Жаклин Стэнд, Мелиссу Фостер. Потом – других, кого вспомнил, потому что теперь, когда он начал искать, они начали появляться сами.
Не все превращения заметны в зеркале. Некоторые происходят только в чужом взгляде.
Внешность меняется. Потом возвращается. Изменения – всегда вслед за эмоциями. Или – до событий, которые провоцируют эти эмоции?
Он записал это в блокноте. Подчеркнул дважды.
Бутч спал на диване, подёргивая лапами во сне. За окном кто-то упорно сигналил – монотонно, бессмысленно, как будто звуковой сигнал мог изменить пробку в три часа ночи.
Дэн закрыл ноутбук.
Паттерн есть.
Он был уверен в этом так же, как умеет быть уверен только журналист, который смотрел четыре часа записей и не позволил себе ни одной поспешной интерпретации.
Паттерн есть. И он его найдёт.
Он лёг, но не заснул.
И всё же его мучило не только то, что он видел, но и то, почему увиденное задело его так сильно.
В три часа ночи встал, налил воды и по привычке открыл папку на ноутбуке, которую не открывал уже почти год. Там было немного: несколько отсканированных фотографий, которые он забрал после смерти матери, потому что больше некому было их хранить.
Мать умерла три года назад. Быстро, без предупреждения – инсульт в пятьдесят девять лет. С отцом они были в разводе, так что рядом не было никого, кто мог бы заметить что-либо, предвещавшее беду. Он прилетел на похороны, разобрал квартиру за выходные и уехал обратно, потому что не умел делать это медленно.
Он открыл один снимок. Мать на каком-то пикнике – судя по одежде, середина девяностых, ему там лет восемь, он стоит рядом и щурится на солнце. Мать смеётся. Ей на снимке – он всегда это знал, но никогда не думал об этом специально – выглядит лет на тридцать. Моложе, чем должна была выглядеть.
Он открыл другой снимок – тот же год, зима, корпоратив на работе. Мать стоит в группе коллег, улыбается вежливо, официально. Ей на этом снимке – он почувствовал, как побежали мурашки в затылке – явно за сорок. Другое лицо. Другая осанка. Другой человек почти.
Он закрыл папку.
Бутч поднял голову с дивана, посмотрел на него и снова уронил морду на лапы.
Дэн сидел в темноте и думал о том, что никогда не замечал этого раньше. Или замечал – и не знал, что с этим делать.
Если те факты, что он отметил в блокноте подтвердятся, то получается, что мы все думаем, что стареем по годам, но на самом деле стареем от того, что нас каждый день кто-то не любит, боится или жалеет.
ГЛАВА 2. НЕЛОВКИЙ ВОПРОС
У советника сенатора Джека Морриса, Кайлы Форт сегодня было запланировано интервью в конференц-зале офиса на двадцать третьем этаже башни на Лексингтон-авеню. Офис был сделан с тщательным пониманием того, что значит «солидность без вульгарности»: тёмное дерево, нейтральные тона, несколько книжных полок с книгами в одинаковых обложках, которые явно никто никогда не открывал. На стене – фотографии рукопожатий с правильными людьми. На столе – металлический держатель для ручек и органайзер, совершенно пустой.
Дэн Поинт прибыл на двадцать минут раньше – привычка, которую он ценил в себе и которую почти никто вокруг него не разделял. Он поставил оборудование, пока Карлос проверял свет, и успел выпить плохой кофе из пластикового стакана, который ему принесла помощница Форт – девушка лет двадцати пяти с профессиональной улыбкой и взглядом человека, который на самом деле думает о чём-то другом.
Кайла Форт появилась ровно в срок – в хорошем брючном костюме тёмно-синего цвета, с платком в кармане и слегка самодовольным выражением лица, которое бывает у людей, привыкших к тому, что аудитория ждёт их, а не наоборот. Ей было лет пятьдесят пять. Слегка седоватые виски, тонкий прямой нос, ухоженные руки человека, который много разговаривал публично и научился управлять жестами. Правильный персонаж для правильного материала.
Тема интервью была сухой: новый пакет поправок к жилищному законодательству, который сенатор Моррис лоббировал последние полтора года. Дэн знал этот пакет достаточно хорошо – читал синопсис по дороге – и знал, что материал получится скучным и нужным, как дорожный знак. Полезным. Никому не интересным.
– Рада видеть вас, Дэн, – сказала Форт голосом, в котором радость была хорошо синтезированной. – Надеюсь, успели ознакомиться с нашими последними инициативами.