Гильермо Торо – Охотники на троллей (страница 39)
Глаз Злобы запустил длинные и тонкие пальцы в морду АРРРХ!!! и для охотников на троллей все было кончено. Доспехи Джека лязгнули, когда он рухнул на землю. Моргучника отбросило в столб, посыпалась лавина цементных крошек. Мы с Табом покатились по земле, в ужасе вцепившись друг в друга. Я затормозил и увидел пульсирующий Глаз Злобы, высасывающий из нашей подруги рассудок.
В одной из бетонных опор отворилась дверь в мир троллей. Я уже собирался об этом объявить, но тут начали со скрипом открываться и захлопываться другие в каждой части прохода под мостом: в стенах, в потолке, под нашими ногами. АРРРХ!!! сделала свое дело, но Глаз открывал дополнительные проходы, чтобы сбить нас с толку. В качестве бонуса мы получили взбесившуюся АРРРХ!!! – она бросалась на бывших соратников, отрывала куски бетона от моста и русла канала и кидала их в воздух, как мерзких насекомых.
Щупальца Моргунчика подобрали десяток неровных осколков. Я вытащил Кошку № 6. Придется ли нам ее поранить? Или еще что похуже? Или есть другой выход?
Только Джек, как я заметил, не стал вооружаться. Он неподвижно стоял, опустив руки по бокам.
Я толкнул Таба поближе.
– Джим! Нет! Сейчас не время! Она не в настроении! Не сейчас! Не сейчас!
– Подсади меня! – крикнул я. – Давай!
– Боже мой, боже мой, боже мой, боже мой, – пробормотал Таб, подбежал к разъяренной АРРРХ!!! встал на колени и сомкнул руки. Я поставил ногу на импровизированную опору, и Таб подтолкнул меня вверх, как уже делал сотни раз. На одно безумное мгновение я оказался в воздухе, а потом лицо погрузилось в шерсть. Я обвил всеми четырьмя конечностями ее руку – огромную по сравнению с моей.
АРРРХ!!! тряхнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, но обратила на меня мало внимания, потому что загоняла в угол Моргунчика. Я же ощущал себя как на головокружительном аттракционе, мотаясь вверх-вниз. Я оторвал лицо от ковра вонючей шерсти и стал перебираться к плечу. Глаз Злобы с хлюпаньем вздымался наружу, пытаясь покрыть еще бо́льшую поверхность лица тролля, запустив пару присосок даже в нос, и они показались изо рта, словно повернули не в ту сторону.
В бетоне распахнулась дверь в мир троллей и сбила Моргунчика на землю в путанице щупалец. АРРРХ!!! зарычала и воспользовалась преимуществом, поставив гигантские ноги по обеим сторонам ученого Лиззгумпа, и занесла кулак для смертельного удара. Я нацелил Кошку № 6, но находился слишком далеко от Глаза, чтобы ударить.
За несколько секунд до гибели Моргунчика я услышал песню:
Мелодия была едва слышная и неровная, но именно эта шероховатость придала задумчивому напеву остроты. Я зажал пригоршню шерсти, наклонился и увидел, как приближается Джек с маской и астролябией в руках, за спиной торчат мечи. Невероятно, но юный воин пел.
АРРРХ!!! выбросила вперед правую руку как потерявший управление мусоровоз. Рука промелькнула в нескольких сантиметрах от лица Джека, вырвала у него астролябию и с лязгом грохнула ею о груду битых бутылок в канаве. Джек сглотнул страх и продолжил петь.
АРРРХ!!! сморщила изуродованную морду, с трудом припоминая мелодичный напев. Опустила клыкастую голову, чтобы лучше разглядеть любопытное мелкое существо, а потом ее волосатый лоб удивленно вздернулся на голос Моргунчика – приятный тенор, подхвативший мелодию.
Только представьте. Вот Джек, сорок пять лет назад, всего через несколько месяцев после того как охотники на троллей одержали победу над Гумм-Гуммами, он видит, как угасает слава битвы, проходят октябрь и ноябрь, наступает декабрь. Для любого ребенка Рождество остается Рождеством, и его, наверное, переполняло желание вернуться домой. К счастью, некоторые тролли, и среди них выдающийся ученый, знают песню об этом празднике, и Моргунчик поет ее мальчику, а АРРРХ!!! убаюкивает его в мохнатых лапах – их первый семейный ритуал. Одно дело – узы, выкованные войной. Но эти, рожденные любовью, – нечто другое.
На такого неподвижного тролля было легко забраться.
В последнее мгновение Глаз Злобы дернулся в мою сторону, красные вены раздулись и стали шириной с мою руку, зрачок расширился и превратился в манящее озеро тьмы. Недостаточно манящее – я рубанул Кошкой № 6 и отсек половину присосок. Рождественская песня оборвалась, а Глаз сжался от боли и оторвал щупальца от тела хозяина. АРРРХ!!! плюнула, и щупальца взметнулись в воздух, ударяясь о землю как разорванные пополам черви. Той же лапой, что угрожала Моргунчику и Джеку, АРРРХ!!! вырвала Глаз из лица вместе с изрядным клоком шерсти и швырнула его о бетонную опору. Глаз с влажным всплеском шлепнулся на землю.
АРРРХ!!! грузно села, накрыв руками торчащий из черепа валун. Джек запрыгнул ей на ноги и погладил по лицу, несмотря на стекающий из глаз гной и сочащуюся из губ кровь. Моргунчик тоже скользнул к ней и нежно провел щупальцем по свежим ранам. Я спрыгнул на землю и прислонился к липкой шкуре, чтобы перевести дыхание.
Лишь случайно я заметил, что Глаз Злобы ползет как слизняк, оставляя за собой полосу полупрозрачной слизи. Никто из нас еще не понял, что все двери в подземный мир захлопнулись, кроме одной. Я покачнулся и топнул ногой. Чем привлек внимание одного глаза Моргунчика. Через несколько секунд на меня смотрели все восемь.
– Эй, дородный! – прокричал Моргунчик. – Следуй за Глазом!
Мы с Табом переглянулись.
– Я? – спросил я. – Он?
– Тучный мальчик! Пышнотелый мальчик!
– Он? – спросил Таб. – Я?
– Грузный! Кряжистый! Здоровенный! Вперед-вперед!
– Здоровенный, – подтолкнул я Таба. – Это ты!
Лицо Таба стало суровым, как у праведника, он стиснул металлические зубы. Взревев как обезумевший осел, он подобрал кусок бетона размером с мяч и бросился в атаку. Глаз удвоил скорость. Как бы быстро ни двигался Таб – а я никогда не видел его таким проворным – Глаз его опережал, и хвост присосок проскользнул через дверь за пару секунд то того, как туда добрался Таб. Дверь начала закрываться, но Таб метнул кусок бетона, который приземлился в щель, помешав двери закрыться.
– Черт, вот это да! – крикнул Таб. – Вы это видели? Вы видели это, ребята?!
– О-хо! Ха-ха! Хи-хи! – откликнулся Моргунчик. – Ты нас не подвел, воин-толстячок! Соберитесь же вместе, охотники, ибо пришло время для охоты!
Пока мы переводили дыхание, Моргунчик протянул щупальца и сплел их один над другим в изменчивом тягучем узоре, который, казалось, покрыл своей сетью всю ночь. Я невольно застыл по стойке «смирно». Наконец Моргунчик заговорил – поначалу тихо, но потом все громче и высокопарнее.
– Больше не будет отчаяния – нет, друзья, не сегодня. Если печаль, сожаления или гнев охладят ваши животы, позвольте мне согреть вас напитком предвкушения. О, как же все мои четыре желудка сжимаются при запахе крови троллей, темнеющей в грязи подземного мира. Должно быть, десятки охотников на троллей полегли в прошедших войнах, и сегодня нас здесь лишь пятеро, но тем бо́льшая слава нас ждет. Идите же за мной, набравшись мужества, как знаменитые горные тролли Старого Света! Следуйте за мной с заточенными клинками, такими острыми, чтобы разрезали даже мстительные клятвы, что выходят из наших уст! Оглянитесь вокруг, бойцы! Это легендарные ночи! Эти мрачные события вдохновляют на величайшие песни! А когда мы уничтожим разрушителя, мои братья и сестры, то будем пировать как короли, пройдя парадом победителей!
Моя грудь раздулась от гордости.
– Парадом победителей!
– Мы увидим свои имена на Обелиске Истины!
– На Обелиске Истины! – подхватил я.
– Или на памятниках Кладбища Славы!
– Кладбища… Погоди, о чем это ты?
– Мы примем любую судьбу так же охотно, как кружку с кипящей желчью!
– Да, – Джек вынул мечи из ножен. – Да!
АРРРХ!!! нетвердо встала на ноги.
– Это будет да.
– Ур-р-рм-м-мх, бли-и-ин-нх-х, пла-а-а-арф, – повторил Таб. – Не забывайте про парня без переводчика.
Охотники на троллей бросились к двери. Я набрал в грудь воздуха и посмотрел на изношенные кроссовки, надеясь на прилив храбрости. И тогда между помятой фляжкой и бутылкой из-под моющего средства в пятнах кетчупа я заметил искореженные остатки астролябии. Я встал на колени и потянулся за ней.
– Не надо, – сказал Джек. – Ее место здесь.
Его глаза сверкали, но были спокойными. Я перевел взгляд с него на мост, нависающий над нами, на остатки тусклых и замусоренных катакомб. Он был сломан, как сломлен и папа, но все-таки предоставил нам способ все исправить. Джек протянул руку. Я обхватил его предплечье, предпочитая тетрадные пружины гвоздям перчаток, а после того как он помог мне подняться, мы постояли, крепко сжав друг друга, на несколько секунд дольше необходимого. История знавала и более странные братские рукопожатия, но не так уж много.