Гильермо Торо – Охотники на троллей (страница 41)

Среди волокон мяса я различил длинный розовый хвостик.

– Разве ты не чувствуешь их запах? – спросил Джек. – Это старое мясо. Осталось еще с прошлой войны. Ему приходится приправлять его животными, чтобы продержаться, пока не будет закончен Киллахид. А это значит, что твоих друзей здесь нет, пока нет. Ты должен собраться, Джим.

Он встал и показал на шаткую трубу, высоко торчащую на ржавых опорах.

– Следуй за мясом, – сказал он.

Мы нырнули в черный дым и оказались на чашеобразной арене, окруженной природными каменными колоннами. Мясной трубопровод извивался над нашими головами подобно американским горкам в миниатюре, вонючая жидкость капала на щеки, а потом поднималась выше на качающихся шатких шестах. Мы вытягивали шеи и брели по пустынной поверхности вслед за трубой. Она пересекала пространство над нашими головами самым нелогичным образом, а потом устремлялась к грязному помосту в шести метрах над землей. Там труба резко спускалась вниз и колючей проволокой крепилась к раздвоенной скобе. Из открытого конца трубы комья мяса, похожие на собачий корм, шлепались в открытый рот Гунмара Черного.

Надежда покидала охотников на троллей, словно из нас вытекала кровь.

Даже не считая помоста, Голодный был больше всех нас вместе взятых. Он сидел на троне из желтоватых костей тех ста девяноста детей, что погибли во время Эпидемии молочных пакетов, и длинными, похожими на сосульки зубами пожирал капающее на морду и грудь мясо.

Титул «Черный» оказался метафорическим: его кожа блестела и пузырилась темно-красным. С каждым глотком его конечности дергались в самых неожиданных для суставов местах – на каждой руке по два локтя, на каждой ноге по два покрытых струпьями морщинистых колена, и все сгибались в любом направлении. Его искривленный позвоночник удлинялся и изгибался как перископ, от затылка вниз по спине сбегали толстые шипы, похожие на иглы дикобраза. Он широко раскинул все шесть рук, торчащих из жилистой груди, каждую покрывали гноящиеся нарывы, кроме верхней левой, которая, как и было обещано, оканчивалась потрепанным деревянным бруском с зарубками за каждую жертву.

Гунмар открыл рот, показав неровный язык, и с накопленным за четыре десятилетия негодованием прошипел:

– С-С-С-С-С-СТАРДЖЕС-С-С-С-С.

Мы отвернулись от его теплого дыхания. Услышав свою фамилию, я почувствовал, как гулко бьется сердце, а когда взглянул снова, Гунмар одним когтем щекотал Глаз Злобы. Левая глазница Гунмара давно заросла, но Глаз довольствовался и тем, что сидел на плече хозяина как попугай.

– Эй, Джим, – прошептал Таб.

– Да.

– Если мы не смогли справиться с глазом, то как же сможем с остальными частями?

– Слушай, Таб, – сказал я. – Я бы, пожалуй, смог прожить без ответа на этот вопрос.

– Джим! Сюда!

Больше никогда в жизни я не спутаю шотландский акцент с английским. Я настроился на источник звука и обнаружил Клэр справа от трона Гунмара. Не совсем Клэр, а ее голову. Да, несколько сюрреалистических секунд я верил, что меня зовет отрубленная голова, и решил, что убит и переместился в волшебную страну. Но Клэр была жива, хотя по какой-то причине я видел лишь торчащее над помостом лицо. За ней я заметил дергающиеся головы других детей, не меньше десятка. Там не было клетки и никаких других троллей, кроме Гунмара, – так почему же они не сбежали?

Откуда-то сзади донесся скрип несмазанного металла. Сверху из переплетения труб плюхнулась последняя капля колбасы. Машина была пуста и нуждалась в свежем топливе.

АРРРХ!!! хлопнула по торчащему из черепа валуну.

– Гунмар! Дерись! Давай!

– С-С-С-С-СНАЧАЛА, – прошипел Гунмар раздвоенным языком, – МОИ ДРУЗ-З-З-З-З-ЗЬЯ.

Из тени помоста выступила вызывающая тошноту толпа троллей – кошмар из двойных челюстей, фасеточных глаз и раскачивающихся негибких тел. Они тащили дубинки и цепи. Их волосы затвердели от высохшей крови, а тела изменились от близости Гунмара: из струпьев появились дополнительные глаза, из язв прорезались новые пальцы, сыпь поблескивала от только что выросших зубов. Там были Нульхаллеры, G˘räçæ^øı˘vo´´d’ñu°ý, Червячники, Кровяшки, Дзуннны и еще куча слабовольных мерзавцев, из которых состояло это поколение Гумм-Гуммов. Так что я сильно удивился, услышав бормотание Джека:

– Что это? Это что – всё?

– Рискованно недооценивать Гумм-Гуммов, – предупредил Моргунчик. – Возможно, Голодному не хватило времени, чтобы собрать большое число сторонников. Давай сочтем это хорошей новостью и примем как есть, ладно?

Джек скрестил мечи.

– Согласен.

Он испустил боевой клич, его примеру последовали и остальные охотники на троллей. Уверенным движением они бросились вперед, выстроившись клином, АРРРХ!!! справа одним ударом кулака снесла троих Гумм-Гуммов, слева Моргунчик щупальцами сбивал с ног противников, Джек сражался на острие клина, размахивая мечами, как лассо. Воздух вдруг сгустился от глухих щелчков разрубаемых мышц, лязга оружия и бодрящего треска отделенных от шей мякоток.

Над воинами поднимались клубы пыли, мы с Табом воспользовались этим, чтобы обогнуть помещение по периметру. Мы ничего не видели дальше своего носа, но ногами нашаривали неровности, а руками раздвигали колючий металл. На наши затылки летели кровавые ошметки, к которым я уже привык: холодные лоскуты кожи троллей, горячие фонтаны артериальной крови, липкое месиво мякоток. Крики пленных детей становились громче по мере приближения, они заглушали зачарованные стенания Гумм-Гуммов:

– Киллахид. Киллахид. Киллахид.

Как корабль, выступивший из тумана, загаженный воздух прорезала голая поверхность помоста.

– Мы на месте, – вздохнул я.

– Хорошо, – сказал Таб.

Потом из смога материализовалось одинокое существо с подбородком, пересеченным крестообразным шрамом. Это был тот мерзкий тролль, что улизнул от меня под кучу шин на свалке Кеви. Ржавый тролль с непревзойденным нюхом выследил меня в пыли, дыму и кишках. Он щелкнул возвышающимся телом как хлыстом, изо рта-трещины выплеснулась ядовитая маслянистая жидкость.

– Поправочка, – сказал Таб. – Ничего хорошего. Совсем ничего.

– Я завалю тощего гаденыша, – прорычал я. – Отойди.

Никогда прежде я не вытаскивал Клинок Клэр и Кошку № 6 с таким мастерством. Мне кажется, я заметил бросок ржавого тролля до того, как крохотные огоньки его глаз застыли, и он метнулся в сторону. Он тут же оказался у меня слева, но я парировал Кошкой № 6, излюбленным приемом Джека – «Рывком на корму», а когда тролль сжался гармошкой, чтобы прыгнуть к моему правому боку, Клинок Клэр нанес другой патентованный удар Джека – «Сюрприз синих джинсов». Но тролль оказался хитер, уклонился от мечей и стегнул меня по ногам. Я вскрикнул от боли и надвинулся на ржавого тролля, размахивая обоими мечами.

Я загнал G˘räçæ^øı˘vo´´d’ñu°ý к краю помоста, и клинки звякнули о камень с такой силой, что сотрясли мои кости. Проклятая тварь оттанцовывала от каждого удара, подначивая меня кашляющим смехом. Движимый грубыми инстинктами, я в ярости замахнулся, позабыв про зайца и питона в пользу быка. Это была ошибка новичка. Ржавый тролль куснул меня за запястье, потом за другое, и в мгновение ока я оказался безоружным, огненный свет отразился в моих клинках, когда они воткнулись в грязь.

Тролль обвил мою руку словно веревкой и швырнул меня о помост. Лоб ударился о камень, и я растянулся на земле. Пасть твари приоткрылась, ядовитая смола закапала с похожих на циркулярную пилу зубов. Тролль поднял меня за ноги с такой легкостью, будто я насекомое, и наклонился, чтобы нанести смертельный укус.

Между глаз ржавого тролля выскочило серебристое острие и повернулось, превратив мозги тролля или что у него там в стружку. Затем острие показалось в открытой пасти, выбив несколько треугольных зубов. Потом я услышал визгливые завывания и, не веря своим глазам, увидел, как крохотная циркулярная пила отрезает нижнюю треть тела тролля и его желчный пузырь взрывается брызгами голубой жидкости. Несколько секунд тролль стоял неподвижно, а потом выпустил из всех пор чернильную отраву, которая навсегда исчезла, впитавшись в почву. Тролль рухнул как подкошенный.

Таб глядел победителем, его поясная сумка распахнута, в обоих кулаках он сжимал самое необычное оружие из того, что я видел: самодельные инструменты из безжалостной стали и бессердечного хрома. Он выключил ручную пилу и усмехнулся.

– Доктор Пападопулос, – сказал Таб, с гордостью демонстрируя стоматологические инструменты.

– Ты их украл? – спросил я.

Таб пожал плечами.

– Подумал, что, может, теперь моя очередь причинить немного боли.

Мы вдвоем поспешили за угол помоста, теперь крики похищенных детей раздавались прямо над нами. Поскольку Машина опустела, через каких-нибудь несколько минут Гунмар превратит их в мясо. Я испуганно взглянул наверх, гадая, как преодолеть эту стену.

Таб схватил меня за плечо:

– Хорошую новость или плохую?

– Хорошую, – повторил я. – И пусть она будет действительно хорошей.

– Я нашел путь наверх.

– Отлично. Просто отлично. И в чем же тогда плохая?

Таб поморщился, отвернулся и показал.

С вершины помоста свисали два толстых черных кабеля.

– Боже мой, нет, – выдохнул я. – Что угодно, кроме канатов.

– Мы сможем, Джим.

– Мы не могли даже в обычном спортзале! А уж тем более в преисподней троллей!