Гильермо Торо – Охотники на троллей (страница 23)

Но в одном милосердие Джека оказалось успешным: выжившие Гумм-Гуммы поклялись перейти на питание четвероногими и записались на программу «Одиннадцать шагов», чтобы поддерживать эту диету. Многие месяцы длились празднества в царстве троллей. В знак уважения тролли стали называть Йоханну только по фамилии, а родители поднимали детей, когда АРРРХ!!! проходила мимо, чтобы молодежь могла прикоснуться к валуну, по-прежнему торчащему из ее затылка.

– Этот валун остается там и поныне, – сказал Моргунчик. – По этой причине речь моей подруги такая бессвязная.

– Камень говорить без радости, – согласилась АРРРХ!!!.

Джек слишком поздно понял, что обрек себя на жизнь под землей. Его милосердие было таким человечным, тролль бы без колебаний уничтожил Гунмара, но теперь он ощущал свою ответственность за то, чтобы Гунмар никогда не вернулся. Если бы Джек возвратился в мир людей, он бы постарел и двери в мир троллей для него бы закрылись. Чтобы сражаться с Гунмаром, он должен оставаться юным, и единственный способ – оставаться под землей.

Джек навсегда остался тринадцатилетним и каждый день, год за годом практиковался, всегда начеку, всегда настороже. Лишь он совершенно не удивился, когда несколько месяцев назад Глаз Злобы показал, что Гунмар медленно возвращается из чрева земли. Джек произнес несколько речей в городе троллей, но никто не слушал. Тролли разжирели и расслабились, интересуясь только едой и своим хламом, и были уверены, что ничего похожего на войну Гумм-Гумм больше не повторится.

Поэтому держать оборону пришлось Джеку, Моргунчику и АРРРХ!!!. По мере того как силы Гунмара возрастали, Джек с большим сожалением пришел к выводу, что на способности паладина придется испытать Джима. Но Джек рассчитывал, что для должного обучения племянника в его распоряжении будут месяцы или даже годы. Теперь, когда появились новости о том, что в историческом музее Сан-Бернардино реконструируют мост, эти месяцы и годы сжались до считаных дней.

Мост Киллахид был родительским домом Гунмара Черного в самой северной части Шотландии, что по-гаэльски зовется А’Гаэлдтэхк. Именно там он перебил всех кровных родственников, за что и заслужил свое прозвище Черный, и создал культ Гумм-Гуммов с самим собой в качестве главного божества. Мост связывал его с древним источником могущества, и когда мост привезли из-за океана в Калифорнию, именно он так быстро восстановил силы Гунмара и привез слабоумных троллей, новую армию Гумм-Гуммов, под его командование.

В течение нескольких месяцев тролли ночами проникали в Сан-Бернардино, учиняя опустошения. До похищений пока не дошло, но Джеку, Моргунчику и АРРРХ!!! было чем заняться, так что совсем не оставалось времени на поиски Гунмара. Пришлось рискнуть и предстать перед Джимом, и совершенно неожиданно – перед Табом. Но на войне без риска не обойтись. Таков удел охотников на троллей.

Охотники на троллей. Я не мог удержаться от улыбки. Мне нравилось, как это звучит.

Джек с холщовым мешком за плечами дожидался нас на неосвещенном открытом пространстве. Кирпичная стена перед ним растрескалась, на ней виднелись куски замысловатой мозаики и покрытые копотью фрески, давным-давно созданные художниками из мира троллей. Выйти из тоннеля на открытое пространство было все равно что завершить путешествие через глотку в желудок; гул автомобилей где-то наверху дополнял иллюзию.

Джек под своей броней из металлолома казался меньше, чем прежде, скорее похожим на подростка, чем на загадочного демона. Он явно услышал наше приближение, но никак не отреагировал. Я уже собрался заговорить, когда заметил справа группу троллей. Мы с Табом отшатнулись, но Моргунчик и АРРРХ!!! не выказали никаких признаков беспокойства. Вообще-то на их лицах я увидел выражение жалости.

Происходило то же самое, что я наблюдал в районе красных фонарей. Тролли стояли словно в трансе перед наклонной башней мигающих и наполовину сломанных телевизоров, не отрывая от них глаз, цокая длинными языками.

– Не глазей, – сказал Моругунчик. – Это прискорбное зрелище.

– Что такое у вас происходит с телевизорами? – спросил я.

После недолгого молчания Моргунчик заговорил:

– Не суди поспешно, мой недалекий друг. В жизни тролля нет места солнцу, он вообще редко видит свет. Разве удивительно, что мы так восхищаемся телевизорами, что некоторые даже боготворят их, как древние люди поклонялись богам солнца – Ра, Гелиосу, Аполлону, Непобедимому Солнцу[3], Уицилопочтли? – его щупальца затрепетали. – Нет среди троллей ни единого, кто не владел хотя бы двумя телевизорами.

– А какие передачи вы предпочитаете?

– Мы предпочитаем те, которые вы считаете наименее интересными. Реклама ценится за быстрый темп и яркие цвета. Но больше всего нас привлекают помехи. Если бы у тебя нашлось время изучить эти текучие волны, ты бы обнаружил воистину божественную красоту. Столько многозначных слоев и узоров, столько нашептанных секретов.

По меньшей мере у двоих зачарованных троллей из разинутых ртов капала слюна.

– Так это как наркотик? – спросил я.

– Наркотик и есть. Оказывает успокоительное воздействие и в умеренных количествах весьма полезен. Современный тролль сталкивается с телевизором почти ежедневно. Медсестры пользуются им для облегчения слабоумия у престарелых. Матери успокаивают детей. Лично я потратил несколько лет, устремив взор на удивительный сигнал из далекой местности под названием «Би-Би-Си». Я считаю, что это придало моему голосу мелодичности.

– А вот и нет, – сказал я. – Уж поверь.

– Но я счастливчик. Как и всякий наркотик в избыточных дозах, телевидение может разрушить рассудок. Эти бедолаги готовы отдать последнюю монету, чтобы получить ежедневную дозу телепередач, лучших телепередач, хоть каких-нибудь телепередач, и пока смотрят, забывают поесть, попить и избавить тело от шлаков. Неудивительно, что так много кладбищ расположены у Притона Помех.

– А почему это не действует и на людей?

– Разве не действует, дорогой мой мальчик?

– Ну ладно. Я понял, о чем ты. Но почему…

Джек похлопал правой рукой по кирпичной стене и проворчал, не повернувшись к нам:

– Ты задаешь слишком много вопросов. Почему то? Почему сё? Как это происходит? Что это значит? Здесь, внизу, все происходит так, как происходит. Просто привыкай. А еще лучше – не обращай внимание. Потому что ты никогда не получишь всех ответов, и даже если бы тебе могли ответить, у нас нет на это времени.

Из-под своих металлических доспехов он извлек другие металлические предметы: диски и стрелки астролябии. Из школьных уроков я знал, что в Средние века астролябией пользовались, чтобы определить звезды. Но те астролябии, что я видел в учебниках, не шли ни в какое сравнение с этим похожим на часы устройством. Эта астролябия была не больше чайного блюдца, но невообразимо замысловатой. Как минимум четыре кольца – каждое помещалось внутри другого – перекатывались на остром бронзовом зубце, а две стрелки с непонятными делениями указывали в разные стороны. Астролябия помещалась в золотой сетке и по окружности была украшена силуэтами деревьев, такими детальными, что я мог различить каждый листок. Но, несмотря на удивительное изящество линий, золото давно не чистили, на бронзе проступили пятна, некоторые компоненты были погнуты и сколоты.

Джек поднял потрепанную астролябию, крутанул колесики и подвел ее к стене, пока не коснулся кирпича пальцами. Это послужило сигналом для АРРРХ!!!. Она подобралась ближе, от ее мощных шагов сигнал в телевизорах прервался. Несколько троллей очнулись от транса и бросили на нас злобные взгляды.

АРРРХ!!! положила на стену обе лапы. Мускулистый ковер ее спины задрожал, и в стене образовался неровный пролом. Я прикрыл лицо от града камней и облака пыли. Мы с Табом отбросили осколки ногами и смотрели, как Джек с двумя троллями пробираются в выглядящее до странного знакомым место. Мы тоже шагнули в дверь и настолько поразились увиденному, что даже не вздрогнули, когда стена с грохотом закрылась у нас за спиной.

Дорожный знак. Вот на что мы смотрели. Не на языке троллей, без изображений многоголовых чудовищ – просто обычный желтый дорожный знак, предупреждающий водителей грузовиков о низком мосте. Да, именно так – мы находились под мостом. Точнее, под дорожной развязкой в темном промышленном районе, похожем на любой другой пригород. Мы огляделись и обнаружили бесполезный хлам, который теперь казался самыми милыми в мире знаками: матерное граффити на бетоне, остатки упаковки из-под пива у проволочной сетки и красно-желтую вывеску забегаловки у следующего подъема дороги. Были тут и дорожные указатели, и Таб указывал именно на них.

– Де ла Роса! Мы в Де ла Росе! Отсюда мы могли бы дойти до дома пешком! – Он обратился к Джеку: – Правда здорово, если мы дойдем отсюда домой?

Джек по-прежнему всматривался в астролябию. Над головой проезжали машины, не замечая прячущихся внизу существ. После показавшейся бесконечной паузы Джек захлопнул золотой прибор и ткнул пальцем.

– Нульхаллеры. В двух кварталах отсюда. Они приближаются. Нужно спешить.

Он бросил мешок. Я поморщился от жуткого грохота. Джек мотнул в сторону мешка подбородком:

– Давай.

Похоже, если я приму содержимое мешка, это укрепит мое положение в этом странном отряде. Я замешкался. Мой тринадцатилетний дядя вытащил из ножен меч и воткнул его в мостовую. Из трещины расползлись встревоженные муравьи. Из решетки динамика прохрипел голос Джека: