Гильермо Торо – Незримые (страница 53)
– Он не мог далеко уйти! – крикнула ему вдогонку медсестра.
Одесса уставилась на Блэквуда. Ее охватил безудержный страх за Соломона – страх, норовивший перерасти в панику.
– Пустота забрал его?
Англичанин отвел глаза:
– Нужно разыскать Соломона.
– Он специально явился за ним? – не успокаивалась Одесса.
Медсестры косились на нее как на помешанную. Блэквуд стиснул ее запястье и поволок прочь. Через пару метров Одесса грубо стряхнула его руку:
– Отвечайте.
– Мы должны найти его, срочно, – повторил Блэквуд.
–
– Да, Пустота выбрал его намеренно, – признал Блэквуд; казалось, он тоже потрясен случившимся. – Поторопитесь, нельзя терять время.
– Допустим, мы отыщем его, а дальше?
Вместо ответа Блэквуд подтолкнул ее к лестнице.
– Он может быть где угодно, – твердила Одесса, сбегая по ступеням на первый этаж.
На улице по-прежнему царил хаос. Полиция вместе с руководством больницы пыталась урегулировать ситуацию. Перед зданием толпились репортеры. Ориентируясь на указатели, Блэквуд взял курс на приемный покой, работавший, несмотря на присутствие прессы, в обычном режиме.
Одесса задержалась в вестибюле – переговорить с дежурившим там полицейским.
– Не видели здесь темнокожего старика в больничном халате?
– Целых семерых, мэм.
На его плече запиликала рация, из-за гвалта полицейский поднес пластиковую коробочку к самому уху.
Внезапно его лицо вытянулось.
– Проклятье! – чертыхнулся он, бегом направляясь к выходу.
Одесса и Блэквуд рванули следом, миновали опрокинутую «скорую», парковку и выскочили на тротуар. В следующий миг с парковки на бешеной скорости вырулил полицейский автомобиль и протаранил проезжавший мимо внедорожник. Тот влетел в припаркованный почтовый фургон и, завертевшись, перекрыл встречную полосу, где его моментально настиг не успевший вовремя затормозить автолюбитель. Полицейский автомобиль вильнул в сторону, чудом избежав столкновения, и устремился вперед, оглушительно завывая сиреной.
Стражи порядка разделились: одни бросились помогать пострадавшим, другие, включая дежурного из вестибюля, запрыгнули в машины и пустились в погоню за машиной с проблесковыми маячками – определенно угнанной, – однако массовая авария полностью заблокировала дорогу.
Одесса и Блэквуд беспомощно наблюдали, как угонщик лавирует в транспортном потоке, стремительно увеличивая отрыв от преследователей.
– Нужно его догнать! – крикнул Блэквуд.
Как по волшебству, на перекрестке, по ту сторону затора, возник серебристый глянцевый «фантом».
– Молодец, Ласк! – похвалил Блэквуд.
Они пересекли проезжую часть, запрыгнули в просторный кожаный салон и не успели захлопнуть дверцу, как Ласк ударил по газам.
– Мужчина в полицейской машине… – начал Ласк.
– Да, это Эрл Соломон, – подтвердил Блэквуд.
– Не понравился мне его взгляд…
– За ним, – велел Блэквуд. – Главное, не упусти.
Мягкое урчание двигателя сменилось ревом, «роллс-ройс» стрелой помчался по улицам. Угонщик выжимал запредельную скорость, но несмолкающий вой сирен и след из покореженных автомобилей (одни пострадали от непосредственного столкновения, другие – от попыток его избежать) позволяли отследить его без всякого труда.
Петляя среди крупных и мелких ДТП, «фантом» мчался по Джексон-Хайтс. Периодически впереди мелькали синие проблесковые маячки, расстояние между машинами то увеличивалось, то сокращалось, однако Ласк прочно висел у Соломона на хвосте.
Блэквуд отвернулся к окну. Он был как натянутая струна, но при этом не утратил привычного хладнокровия. Одесса переживала за Соломона, и поведение спутника ее покоробило. Вслед за гневом пришло озарение.
– Пустота явился не за ним, а за вами! – выпалила она. – Соломон просто приманка. И вы об этом знали!
– Разве? – пробормотал Блэквуд, не глядя на девушку.
– Вы сами говорили, как сильно он уязвим.
Блэквуд обернулся, по-прежнему избегая встречаться с ней глазами.
– Я допускал такую возможность, – вздохнул он. – Но не догадывался, пока не увидел Соломона прикованным к постели.
– Пустота изначально метил в вас. Убийство Питерсов, бойня на Лонг-Айленде и прочее – весь этот кошмар он затеял только ради того, чтобы выманить вас… Но я тоже хороша! Ввязалась, написала письмо.
Блэквуд наконец поднял глаза, и Одесса прочла в них подтверждение своим словам.
– Вы знали, с самого начала знали, чего добивается Пустота… и спокойно смотрели, как гибнут люди. Вы не пожалели никого, даже Соломона, беспомощного, умирающего старика, иначе не отдали бы его на растерзание монстру.
– Не порите чушь!
– Вам плевать! – не успокаивалась Одесса. – Вы готовы переступить через любого ради собственной цели. А цель у вас – отловить четвертого Пустоту и запереть в комнате с трофеями.
– Упростили, нечего сказать, – скривился Блэквуд. – Неужели вы так ничего и не поняли? Или просто не терпится выставить меня виноватым?
– Все я поняла! – огрызнулась Одесса. – Соломон пытался меня предупредить. Сказал, что вы не позволите никому и ничему встать у вас на пути. Он видел, что ему грозит, но из-за слабого здоровья не смог воспрепятствовать. Зарубите себе на носу: я не дам ему погибнуть. Вы обязаны его спасти. Обязаны!
– Как будто у меня есть выбор! – рявкнул Блэквуд.
Одесса спасовала перед его гневом и умолкла, не в силах оторвать взгляд от попутчика, гадая, какое чудовище таится под маской человека.
«Фантом» исполнил крутой вираж, огибая две машины, столкнувшиеся лоб в лоб; у одной загорелся двигатель.
– Он едет к мосту Куинсборо! – сообразил мистер Ласк.
С отрывом в квартал они преследовали угонщика вплоть до верхнего яруса моста, ограниченного двумя транспортными полосами. Впереди исступленно мигали синие маячки. «Роллс-ройс» метался из стороны в сторону, огибая вырастающие на пути преграды, и, оставив позади остров Рузвельта, свернул на Манхэттен.
Одесса вжалась в дверцу, когда «фантом» вихрем пронесся по мосту, выскочил на Вторую авеню и через квартал на запад круто взял влево, по направлению к Третьей авеню с односторонним движением.
Они мчались по встречной, по всем пяти полосам широкой магистрали, добавляя новые аварии к уже учиненными Пустотой. Кварталов через десять угонщик подрезал грузовик и скрылся то ли на Сорок шестой, то ли на Сорок пятой улице.
Ласк выкрутил полированный руль, чтобы не протаранить перекрывший дорогу грузовик; маневр отнял у них драгоценные секунды. Когда «фантом» наконец вписался в поворот, угонщика и след простыл, хотя по нагромождению аварий отследить его по-прежнему не составляло труда.
Автомобиль исполнил очередной вираж, на сей раз влево, и резко затормозил. Одесса, привыкшая ориентироваться на синие маячки, даже растерялась, но потом заметила на обочине угнанную машину: дверцы и задний бампер усеивали вмятины, решетка радиатора погнулась, из-под помятого капота валил дым. Первая мысль – из-за перегрева отказал двигатель, но завывающая сирена и мерцание мигалки свидетельствовали об обратном.
Пустота достиг пункта назначения.
Блэквуд в мгновение ока очутился на тротуаре. Прихватив сумку, Одесса последовала за ним и устремила взгляд в сумеречное небо. Вдалеке угадывалось здание Центрального вокзала, расположенное чуть ли не поперек дороги – локация совершенно нехарактерная для деловой части Манхэттена. Ближайшую к нему постройку, предназначенную для полномасштабной реставрации, окружал забор, почти все двадцать этажей были заставлены строительными лесами и обтянуты защитной сеткой. Сейчас здание выглядело заброшенным, верхние окна зияли пустыми глазницами, никакие работы не велись. Предупредительный знак гласил: «Посторонним вход воспрещен. Стройка приостановлена распоряжением городского комитета Нью-Йорка».
– Что это за место? – осведомился Блэквуд.
– Вероятно, у них кончилось финансирование, – пробормотала Одесса, разглядывая фасад из песчаника; непосредственное соседство с вокзалом освежило ее память. – Погодите! Это университетский клуб. Его планировали переделать в гостиницу, но потом проект закрыли. С месяц назад там обнаружили страшную находку, в результате разразился скандал. В подвале, на глубине тридцати футов, экскаватор вырыл останки столетней давности. Когда-то здесь находилось кладбище для рабов.
Блэквуд изумленно уставился на нее:
– Рабов?
– Из-за них реконструкцию и заморозили. Иски летят со всех сторон. Может, все ограничится перезахоронением или мемориальной доской, либо затея с гостиницей накроется медным тазом.
Блэквуд по-прежнему не сводил с нее глаз. Очевидно, словосочетание «кладбище рабов» имело для него особый, потаенный смысл.
– В чем дело? – испугалась Одесса.