Гильермо Торо – Незримые (страница 52)
Допустим, новое вместилище они определят, а дальше? Вряд ли демон упустит возможность вселиться в штурмовика с заряженной винтовкой, и тогда им крышка. Одесса вертела головой, посматривая то на проходящих мимо мужчин, то на Блэквуда.
Отряд быстрого реагирования, ненадолго воссоединившись, постепенно редел – участники спешили рапортовать о выполненном задании. Блэквуд хмуро наблюдал за ними.
– Что-нибудь заметили? – спросила Одесса.
– Ничего. Нам необходимо попасть внутрь.
– Забудьте.
Им удалось преодолеть еще несколько метров. Взгляд Одессы метался по выломанному проему и коридорчику с банкоматами. Непосредственно в здании банка, на полу чернела груда обугленных, разбухших от воды купюр. Даже по самым скромным подсчетам, ущерб составил сотни тысяч долларов.
Прищурившись, Одесса различила кассовые окошки и распахнутую дверь в хранилище. В поле зрения попали рука и плечо убитой женщины, рядом темнела лужица крови. Внезапно Одессу осенило.
– Где раненые?
Они с Блэквудом чересчур увлеклись слежкой за вооруженными оперативниками и совсем упустили момент эвакуации пострадавших.
Обогнув периметр, они наткнулись на разбросанных по тротуару заложников. Одни давали показания детективам, другим обрабатывали синяки и ссадины.
Все, кто сидел на мостовой, отделались легким испугом.
– Раненых нет? – обратилась Одесса к девушке-фельдшеру, застегивавшей манжетку тонометра на предплечье немолодого мужчины.
– Трое. Двое посетителей и кассир. Но все ранения поверхностные, без угрозы для жизни.
– И где они?
– Увезли на «скорой» по больницам.
Одесса покосилась на Блэквуда и прочла в его глазах тревогу.
– По больницам? Почему во множественном числе?
– Три кареты – три учреждения, – ответила фельдшер.
– Не подскажете, какие именно? – выпытывала Одесса.
Фельдшер уже начала злиться.
– Самые ближние. Методом исключения получаем Флашинг, Ямайка-Хайтс и Нью-Йоркский пресвитерианский.
Одесса помертвела:
– Пресвитерианский госпиталь в Куинсе?
– Именно.
Больница, откуда они уехали полчаса назад.
Где лечится Эрл Соломон.
– О господи, – прошептала Одесса.
Эрл Соломон лежал на больничной койке, мужественно борясь со сном. По телевизору передавали репортаж о захвате заложников, окончившийся, если верить бегущей строке, штурмом и ликвидацией нападавшего. Соломон с трудом разбирал буквы внизу экрана, из-за отсутствия на месте событий камер приходилось довольствоваться повторяющимися кадрами, на которых полицейские автомобили наводняют квартал, а регулировщики оттесняют народ подальше.
Телевизор работал в беззвучном режиме, тишину нарушало лишь мерное гудение и писк приборов да дыхание больного: немой вдох, зычный выдох. Соломон попробовал дотянуться до пульта управления на стене, но руки не повиновались, словно налитые свинцом. Малейшее усилие причиняло боль.
Снаружи, под самыми окнами, завыли сирены – звук будничный, но настораживающе близкий. Последовал мощный удар, сотрясший больницу от основания до самой крыши. А может, Соломону просто померещилось.
На экране возникла запись, сделанная мобильником из соседнего здания. На глазах Соломона бесшумно взорвались две гранаты; вооруженные оперативники штурмовали банк. Картинка расплывалась – может, из-за расстояния, с которого велась съемка, или из-за ослабленного зрения отставного агента.
Проклятье! Сколько можно ждать. Надоело валяться овощем. Соломон уже отчаялся когда-либо вернуться в вертикальное положение. Перспектива провести остаток дней прикованным к постели повергала его в уныние. Сколько еще ему влачить безрадостное существование инвалида? Может, его подводит не зрение, а рассудок?
Тайны, открывшиеся ему по ходу расследований с Хьюго Блэквудом. Они поразили его до глубины души, заставили переосмыслить картину мира. Однако вопреки обретенным знаниям Соломон, как и любой человек, редко задумывался о собственной смерти. Разумеется, за пределами земной реальности есть и другие. Соломон видел их воочию. Но многое из того, с чем ему доводилось сталкиваться, несло в себе зло и угрозу. Однако теплилась надежда, что где-то по ту сторону измученного странника ждут мир и покой.
Перед внутренним взором всплыла сцена на заброшенном кладбище, когда Хьюго Блэквуд освободил мальчика от поработившего его демона. Провел над юным Верноном Джамусом обряд очищения и выпустил его. Но куда? Соломон жаждал выяснить. Блэквуду такая загадка не по зубам, единственная тайна, неподвластная оккультному детективу.
Хьюго Блэквуду не дано обрести покоя в этом мире, но вдруг Эрлу Соломону посчастливится в следующем?..
Соломон откинулся на подушки, стараясь вытеснить голос из головы. Однако звук повторился и шел извне. Соломон зажмурился, отказываясь поверить. Он повернулся к двери и только тогда приподнял веки. Перед глазами все плыло, двоилось. Сфокусировав взгляд, он различил в проеме силуэт. Вернон Джамус. При виде мальчика Соломон вздрогнул: вдруг в палате вовсе не Вернон, а демон, поработивший его, злой дух, вселившийся в ребенка, чтобы пробудить призраков усопших рабов Миссисипи.
Но нет, за ним явился перерожденный, очищенный от скверны мальчик все в тех же хлопчатобумажных трусиках, что и шестьдесят лет назад.
Воспоминаниями Соломон призвал ребенка. Пробудил его.
Томительное ожидание подошло к концу.
Вернон пришел забрать его.
Но если так…
Почему он повторяет имя Блэквуда?
Из коридора в палату шагнул крепко сбитый мужчина в ярко-голубой рубашке с медицинской нашивкой на рукаве и бейсболке с логотипом «скорой помощи». Из-под козырька по щеке струилась кровь. Мужчина устремил на кровать пустой, невидящий взгляд.
Соломон похолодел от страха.
Внезапно Вернон Джамус испарился, его место занял водитель «скорой».
Упресвитерианского госпиталя творился кромешный ад. Машина «скорой» врезалась в опорную колонну перед входом в приемный покой. Кабина сплющилась, сам фургон завалился на обочину.
На месте аварии суетился больничный персонал. Одесса с Блэквудом выскочили из «фантома» и протиснулись сквозь толпу зевак. Задние дверцы «скорой» раскрыты настежь. Привязанная к спинальному щиту женщина в шейном воротнике не подавала признаков жизни. Рядом валялись пустые носилки. На переднем сиденье под простыней угадывалось бездыханное тело.
Одесса сунула удостоверение первому попавшемуся врачу и без промедления приступила к допросу:
– Где пациент, которого привезли на носилках?
– Там. – Мужчина кивнул на искореженную кабину. – От удара ее перебросило вперед.
– Она погибла?
– Мгновенно, – сообщил доктор. – Машина гнала со скоростью в пятьдесят миль и, по словам очевидцев, на подъезде к госпиталю еще увеличила скорость.
По версии Одессы, раненый посетитель банка набросился на водителя и сам уселся за руль.
– Если на переднем сиденье пациент, где же водитель?
Пока поднимались на этаж, Одесса мысленно умоляла лифт ехать быстрее. Наконец кабина остановилась, и Одесса опрометью ринулась к палате. Над дверью мигал красный огонек.
Две медсестры склонились над лежащим ничком водителем «скорой». Соломона в палате не было.
Одесса схватила медсестру за плечо:
– Здешний пациент, Эрл Соломон. Куда он делся? Его кровать здесь.
Медсестра посмотрела на пустую постель и захлопала глазами.
В палату, привлеченный сигналом тревоги, ворвался медбрат. При виде окровавленного водителя он застыл как вкопанный.
– Пациент Эрл Соломон, – тряхнула его медсестра. – Где он?
Медбрат высунулся проверить коридор:
– Инсультник, правильно?