Гильермо Торо – Незримые (страница 50)
Блэквуд опустил копье. Неужели волк спасовал, почуяв в нем жажду убийства, отравившую кровь? Внезапно, опомнившись, он, не глядя на растерзанную норку, побрел назад в дом.
Завернул на кухню, умылся. Холодная вода остудила его пыл. С тазиком в руках Блэквуд поспешил к Орлеане. Окно в спальне было распахнуто. Одеяло отброшено, постель пуста. Орлеана исчезла.
Блэквуд уронил таз и бросился к окну. На мшистой земле темнела тушка мертвой норки. И вдруг высоко в ночном небе мелькнула парящая фигура в белом и тут же скрылась за горизонтом.
Блэквуд по пояс высунулся наружу, но больше ничего не увидел. Орлеана улетела. Невероятно, непостижимо, но иного объяснения нет. В памяти всплыл затравленный взгляд волка: значит, хищник испугался не нападения, а Орлеаны, упорхнувшей из окна.
В полуобморочном состоянии Блэквуд, прихватив копье, побежал на конюшню и погнал коня к дому Ди. Серп полумесяца едва озарял дорогу. Безумие овладело седоком и погребло под собой последние крупицы рассудка.
Спешившись, он забарабанил в дверь, готовый высадить ее, если понадобится. Лязгнула щеколда, и массивная створка приоткрылась на пару дюймов. По ту сторону маячил Эдвард Талбот со свечой в руке.
– Убирайся, Блэквуд! Сгинь!
– Она здесь? – Хьюго рванул на себя дверь и вставил в проем древко копья.
– Она тут частая гостья, – торжественно провозгласил Талбот. Куда подевался тот запуганный, дрожащий человек, нагрянувший к Блэквуду неделю назад.
Блэквуд бесцеремонно оттолкнул медиума, тот повалился навзничь, свеча упала и погасла.
С копьем наперевес Блэквуд заметался по дому, выкрикивая имя Ди. Поравнявшись с библиотекой, он замедлил бег. Из полуприкрытых дверей струился изумрудно-зеленый свет – настолько яркий, что легко мог бы озарить бесконечный коридор. Чей-то голос вещал на странном наречии, хорошо знакомом, но непонятном ему – на том же языке Джон Ди взывал к Енохианскому ангелу во время злосчастного сеанса.
Блэквуд бросился к дверям, но Талбот навалился на него сзади и, схватив под мышки, поволок прочь:
– Нельзя прерывать духовное слияние.
Блэквуд высвободился и, приставив древко копья к горлу медиума, оттеснил его к стене. С головы противника свалилась монастырская шапочка, обнажив уродливые шрамы: приговором суда палач отрубил уличенному в преступлениях шарлатану ушные раковины.
Без маскировки Талбот ничем не отличался от плеяды еретиков и осужденных, неоднократно виденных стряпчим в здании Олд-Бейли или в темнице Ньюгейт. Оттолкнув поверженного медиума, Блэквуд переступил порог прославленной библиотеки.
Пульсирующий свет ударил по глазам, вынудив Хьюго заслониться ладонью. Джон Ди, в неизменной белой мантии, стоял напротив призрачной проекции Орлеаны, ее сорочка и волосы цвета вороньего крыла развевались, словно под порывом яростного ветра. Прекрасное лицо в изумрудных отблесках лучилось потусторонней энергией.
Проекция воздела свободную руку, а другой протягивала Ди хрустальную сферу – источник пронзительного сияния.
Блэквуд замер, силясь осмыслить происходящее. Его жена угасала день ото дня и находилась на пороге смерти.
Может, она умерла, а в библиотеке находится ее призрак? Духовная оболочка?
Но если так, зачем она устремилась к Джону Ди?
Низким неестественным тоном она беседовала с ним на енохианском наречии. Языке ангелов. Выходит, именно ее они пробудили воззванием? И теперь ее глас доносится из запредельных сфер?
Лицо Ди светилось восторгом от единения с астральным существом. Он добился невероятного. Устранил преграду между наукой и магией.
Блэквуд выронил копье и шагнул к подобию Орлеаны.
– Любимая! – выкрикнул он, перекрыв монотонный гул, каким сопровождалось свечение.
Ди очнулся и завопил по-английски:
– Нет, Блэквуд! Не приближайся!
Хьюго поравнялся с возлюбленной. Ее глаза тонули в изумрудном сиянии сферы.
– Ангелы избрали ее! – брызгал слюной Ди. – Она – посланница высших сил! Хранительница величайших тайн.
Блэквуд смотрел на мерцающий призрак жены, отныне безвозвратно потерянной. Их брак, дом, будущее, мечты о детях… всему настал конец.
Горе и скорбь сменились осознанием – перед ним была не Орлеана. За обликом красавицы таилось зло.
Взгляд невольно метнулся к окну. За скорбными ветвями ивы маячил силуэт с волосами цвета вороньего крыла.
Подлинная Орлеана тянулась к нему из мрака. Молила. Предостерегала.
В следующий миг растворилась без следа.
Блэквуд уставился на ее копию.
Фальшивку, призрачный двойник.
Он коснулся ее груди под тонкой тканью сорочки.
Пальцы нащупали пустоту.
– Прочь, стряпчий! – надрывался Ди. – Ангел общается со мной!
Блэквуд грубо отпихнул философа, тот пошатнулся и ударился спиной о книжный шкаф. Не колеблясь стряпчий занял его место подле фальшивой Орлеаны и ухватил магический кристалл, колыхавшийся у нее в ладони.
Поток безудержной, невероятной энергии сотряс все его тело. Чудовищная боль пронзила руку от кончиков пальцев до предплечья, но Блэквуд не дрогнул.
Изумрудный свет преобразился, стал желтовато-зеленым, болезненным и угрюмым. Заключенная в нем сила смертоносным вихрем пронеслась по библиотеке, опрокидывая книги, безделушки и магические инструменты.
За маской двойника Блэквуд видел
Орлеана расплачивалась за грехи Блэквуда. На ее лице он прочел свою судьбу. Страшную, неизбежную участь.
Сквозь ложное обличье проступила истинная Орлеана. Чудовищно зыбкая, безликая, рот искажен криком.
Ди и Талбот вцепились в стряпчего с двух сторон.
Тянули за одежду в попытке разорвать контакт.
Боль, парализовавшая руку, разлилась по телу и достигла своего пика. Блэквуд разжал пальцы, и сфера свинцовым шаром рухнула на пол.
На гладкой поверхности обозначилась трещина, но сам кристалл не разбился. Зеленоватое свечение тут же померкло. Посланника ангелов, выходца с того света, утянуло в воронку вихря и завертело волчком, пока он не сгинул в ворохе бумаги и дымке.
Блэквуд рухнул подле треснувшего кристалла и забился в страшной агонии, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, – казалось, все конечности отделились от тела, но по-прежнему посылали болевые импульсы в мозг. Конвульсии продолжались, пока не стих ураган в сокровищнице знаний великого философа.
На этом история адвоката Хьюго Блэквуда закончилась. Его счета аккуратно оплачивались, но имение пришло в упадок и опустело. Дом, где, по слухам, обитали привидения, снесли, его местонахождение неизвестно, установлено лишь, что располагался он неподалеку от владений Джона Ди. Канули в Лету метрическая книга Мортлейка и могила Блэквуда.
С того дня точно злой рок преследовал Джона Ди. Меньше чем через год он, втайне от всех, покинул Мортлейк и вместе с Эдвардом Талботом отправился в Богемию. Шесть лет компаньоны странствовали по Центральной Европе. Ди продолжал писать книги и не оставлял надежды установить контакт с ангелами. Он не прекратил свои изыскания, даже когда магия впала в немилость у аристократов, а вслед за ними и у простой публики. Как ни витийствовал мистик, его оккультные опусы не снискали успеха.
Причины затяжного изгнания окутаны тайной. В 1589 году Ди, распростившись с Талботом, вернулся на родину, где обнаружил свой дом в руинах. Бесценную библиотеку разграбили до основания: уникальные манускрипты и книги по оккультным практикам исчезли, а с ними и ритуальные инструменты для проведения обрядов. Его глубокие познания некромантии и сверхъестественного не нашли себе применения. Распродав немногое уцелевшее имущество, Ди влачил жалкое существование в разгромленном особняке. Некогда прославленный астроном, географ, математик, придворный советник и оккультный философ скончался в Мортлейке в возрасте восьмидесяти двух лет.
«Роллс-ройс фантом» под управлением мистера Ласка мчал Одессу и Блэквуда по улицам Куинса. Филиал банка располагался немного восточнее больницы, на Сто восьмой улице, за парком Флашинг-Медоуз.
– Мы не можем явиться к месту преступления на «роллс-ройсе», – твердила Одесса. – Сказать по правде, я смутно представляю себе список допустимых действий, но за недопустимые могу ручаться. Например, нельзя нагрянуть в здание с петухами под мышкой. Чего мы вообще добьемся своим приездом?
Блэквуд не среагировал. Казалось, его мысли витают где-то далеко.
– Ау! – окликнула его Одесса.
– Соломон никогда не говорил со мной в таком тоне, – произнес Блэквуд.
– Он не в себе. Сказывается грибковая инфекция, спровоцировавшая инсульт.
– Это меня и беспокоит. Теперь его рассудок уязвим.
– Уязвим к чему? – нахмурилась Одесса.
«Фантом» свернул за угол и резко затормозил. Перед синим шлагбаумом с эмблемой нью-йоркского департамента полиции регулировщик с ног сбился, перенаправляя транспортный поток во избежание затора. Через квартал кордоном выстроились полицейские автомобили с включенными проблесковыми маячками.
– Мистер Ласк, высадите нас где-нибудь, – распорядилась Одесса.
Мгновение спустя они с Блэквудом очутились на тротуаре. Одесса благополучно прошмыгнула мимо регулировщика и наткнулась на постового, преградившего ей путь. Внимательно изучив ее удостоверение и жетон, постовой вопросительно глянул на Блэквуда: