Гилберт Честертон – Приключения 1990 (страница 46)

Он фыркнул и отвернулся, показывая крайнюю степень презрения, и не заметил, как изменилась Андреева при этих словах.

— Могли быть? — переспросила она. — Вы сказали «могли»? Значит, неприятностей у него не будет? Значит, вы знаете, что это не он убивал?

— А что же вы думаете, мы даром зарплату получаем?

— Но тогда... — вид у нее сейчас был растерянный, но одновременно почти счастливый, отчего Вероника сразу же утратила все самые несимпатичные, по мнению Скороходова, черты, превратившись в обыкновенную, очень красивую девчонку.

— Значит... его не станут арестовывать?

— Все еще нужно тщательно выяснить, — сурово проговорил Скороходов. — Ничего еще точно не известно. Вот найдем убийц, тогда все окончательно встанет на свои места. Так что помогайте нам, девушка, это в ваших интересах.

И вновь Вероника переменилась мгновенно и неуловимо.

— Чем же я вам могу помочь? — усмехнулась она.

— Для начала расскажите все, что знаете о Литвинце. Припомните все подробности. С кем он общался из ваших сотрудников? Какие у него были интересы? Может, он за вами ухаживать пытался? Вы же красивая женщина, верно? Знаки внимания оказывал? Подарки предлагал? Или... может, купить предлагал что-нибудь из дорогих вещей?

Но Андреева сейчас не слышала его и не слушала. Она смотрела на стену поверх головы Скороходова и стремительно бледнела.

Скороходов тоже посмотрел на всякий случай и ничего необычного не заметил. Все та же схема разборки пистолета Макарова уныло висела за его спиной, желтая от старости, — и больше ничего.

«Насмехается», — сердито подумал Скороходов.

Он вновь повернулся к ней, подыскивая резкие слова.

— Пистолет, — с трудом выдавила Вероника. — Боже мой! Как я могла забыть! У Варфоломея есть пистолет!

Крайне неприятными и тягостными оказались пятнадцать минут ожидания электрички на вокзале. Игорю все чудилось, что ходивший по перрону милиционер осматривает их особенно внимательно, будто размышляет: задержать немедленно или подождать подкрепления. Игорь видел, что Юрка Васильев испытывает примерно те же чувства. А Крисань, вновь собранный и хладнокровный, ничего этого не замечал. Теперь он снова точно знал, что нужно делать дальше, а прочее его не интересовало.

Электричка подошла наконец. Входя в вагон, Игорь незаметно оглянулся: милиционер равнодушно шел к зданию вокзала. Он смущенно перевел дух.

Платформа Вишневая была от города минутах в тридцати езды. Полдень, середина недели — народу в электричке немного, и на Вишневой, кроме них, с поезда сошло всего несколько человек. Крисань знаком предложил обождать, пока все разойдутся, и только после этого ступил с платформы на утоптанную тропинку, что вела к дачному поселку.

Приятно было идти этой тропинкой. С обеих сторон ее вплотную обступали кусты черемухи, после города замечательно пахло зеленой свежестью, и даже чириканье обычных воробьев казалось особенно уместным.

Двухэтажную дачу Варфоломея они увидели издалека. Вероятно, такие дачи полагалось иметь министрам. Высокий и плотный забор, обнесший едва не полгектара настоящего леса, совершенно скрывал территорию от постороннего взгляда. Но и Игоря с товарищами можно было увидеть разве что с маленького декоративного балкончика под самой крышей.

Они обошли забор, заглядывая в щели между досками. Судя по всему, на даче сейчас находились три человека. Одного — черноволосого, в ярко-красной клетчатой рубашке, Игорь узнал сразу. Это был Манал. Он возился около большого медного самовара, безуспешно пытаясь его разжечь. Другой — тоже сравнительно молодой, здоровый, дремал в брезентовом шезлонге, забросив для удобства ноги на подставленный табурет. А третий — седой старик в заплатанном, старом комбинезоне, возился позади дома на грядках. Старика они тоже узнали. Видели его в парке вместе с Кондуктором. Это и был шеф Ники — Варфоломей.

— Через забор махнем там, — показал Крисань. — За деревьями нас видно не будет. Сначала нейтрализуем охрану. Я беру на себя в красной рубахе. Вы вдвоем — второго.

— Крисань! — попросил Игорь. — Лучше я этого. Это Манал, я его помню.

— Хорошо, — согласился Крисань. — Только одновременно и желательно без шума.

В самый последний момент, когда уже собрались перелезать через забор, заметили тонкую проволочку, что шла поверху.

— Сигнализация, — предупредил Юрка. — Не слабо устроился старичок.

К счастью, рядом с забором росла сосна. С нее осторожно переступили предательскую проволоку и мягко спрыгнули на ту сторону. Бесшумно поползли к дому. Крыльцо скрывало их от Манала и его напарника, угол дома — от Варфоломея.

Бросились молча, разом. Манал, чудом каким-то учуяв опасность, не оборачиваясь, отпрыгнул от самовара, но на большее времени ему отпущено не было. Вложив в удар всю силу, всю накопившуюся ярость, Игорь срубил его в прыжке. Со вторым телохранителем хлопот было еще меньше. Застывшим взглядом смотрел он на блестящее лезвие Юркиного ножа, а Крисань тем временем ловко скручивал ему руки и ноги прочным куском шнура.

— Этого тоже связать и в дом! — шепотом скомандовал Крисань, кивнув на бесчувственное тело Манала. — С ними потом разговор будет. А может, они и есть убийцы, как думаете, братишки?

Игорь отрицательно покачал головой.

— Вряд ли Варфоломей станет при себе убийц держать.

— Я пошел за Варфоломеем, — объявил Юрка.

Он не торопясь обошел фасад и зашагал к грядкам. Варфоломей услышал, выпрямился, настороженно сжимая в руках лопату с коротким черенком.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Юрка. Глаза его были чисты и безмятежны, каштановая прядь, выбившаяся из прически, падала на лоб. — Вы хозяин? Скажите, у вас нельзя дачу на месяц снять?

Не меняя позы, Варфоломей холодно-угрюмо смотрел на него из-под седых бровей.

— Дачу? — сказал он после долгой паузы. — Какую еще дачу? Ты как сюда попал?

Юрка остановился и немного попятился. Лицо его выразило смущение.

— Через калитку, — объяснил он. — А ребята ваши сказали, что хозяин на огороде.

Подозрительность Варфоломея сменилась недовольством, но с Юркой заговорил почти приветливо:

— Нет, молодой человек, здесь дача не сдается.

— А где бы?..

— Не знаю, не знаю, — отмахнулся Варфоломей, давая понять, что разговор окончен. Бросил лопату и пошел к дому, слегка подталкивая Юрку перед собой.

Не увидев никого перед крыльцом, Варфоломей озадаченно остановился и что-то раздраженно пробормотал.

— До свидания, — сказал Юрка и двинулся к калитке.

— Будь здоров, — буркнул Варфоломей, поднимаясь на крыльцо.

Игорь и Крисань плотно взяли его с двух сторон и внесли в шикарный холл, где довольно небрежно бросили в одно из кресел, обитых мягким голубым плюшем. Варфоломей почему-то не растерялся.

— Что вам нужно? — только и спросил он.

— Поговорить, — сказал появившийся в комнате Юрка. — Не бойся, старичок.

Игорь и Крисань молчали. Они с жадным любопытством разглядывали Варфоломея.

— Я спрашиваю, чего вы хотите?

— Ну вот, — огорчился Юрка, — сейчас, наверное, деньги предлагать начнет.

— Почему я вам должен предлагать деньги? — удивился Варфоломей. — С чего вы взяли?

— А что ты еще можешь нам предложить? — спросил Крисань.

— Лучшее, что вы могли бы сделать, это немедленно покинуть мой дом.

Теперь Юрка, слегка уже дрожавший от волнения и злости, изобразил удивление.

— Во дает! Ну, наглец! Сколько живу — таких не видел.

— Ну ладно, ладно, — Варфоломей поморщился. — Поменьше болтовни. У вас, вероятно, есть какие-то условия? Я слушаю.

Выдержке Варфоломея можно было позавидовать. Неясными были ее истоки, и это неосознанно смущало всех троих. Крисань порывисто шагнул в центр комнаты. Варфоломей слегка вздрогнул.

— Ты знаешь, зачем мы здесь, — сказал он. — А не знаешь, значит, догадываешься.

Варфоломей молчал.

— Мы судить тебя пришли, — выдохнул Крисань.

И опять Варфоломей не произнес ни слова. Насупившись, смотрел перед собой тяжелым взглядом, похожий на старого седого ворона.

— Так мы тут долго просидим, и все без толку, — напряженно сказал Юрка.

— По каким законам вы меня собираетесь судить?

— По человеческим, — сказал Крисань. — По которым заведено всякую нечисть уничтожать.

— Вы берете на себя такое право?