Гилберт Честертон – Приключения 1990 (страница 42)

— Ника, милая, ты с ним? Или все-таки со мной? А, Ника?

— О господи, — вздохнула она коротко и тревожно. — Надоело, все надоело. Тошнит от всего...

И внезапно сильным движением повернулась к нему, обняла, как последнее в жизни.

Теперь он вел себя предельно осторожно. Второй раз врасплох его никто не застанет. Вначале убедился издалека, с двух направлений, что двор чист. Правда, его могли ждать и в подъезде. Он учитывал такую возможность. Коротким рывком от угла дома добежал до двери и распахнул ее, равно готовый напасть и отразить удар. Пусто. На лифте подниматься не стал. Ступая бесшумно, чутко прислушиваясь, пошел наверх. Нет, засады явно не было. Видно, не успел хозяин Кондуктора подобрать новых головорезов. Опаздывают они, и это хорошо.

Перед дверью квартиры вновь остановился, внимательно осмотрел замки. Потом сунул ключ в замочную скважину, повернул и толчком распахнул дверь. В квартире все было как обычно, все по-прежнему.

Игорь запер дверь и набрал номер Крисаня. Тот снял трубку после первого же гудка.

— У меня все в порядке, — сообщил Игорь. — Я дома.

— Не задерживайся, — предупредил Крисань. — Как договорились. Десять минут на сборы, не больше. Пока!

Вытащив из шкафа спортивную сумку, Игорь быстро побросал туда вещи — свитер, куртку, пару рубашек. Что еще? Ах да, бритву не забыть... Кажется, все. Он окинул взглядом комнату. Пожалуй, надо еще полить цветы да закрыть форточку, чтобы не налетел в комнату тополиный пух. С чайником в руках подошел к окну и замер: из арки дома напротив медленно выезжал милицейский «уазик». Машина описала по двору полукруг и остановилась у его подъезда. Игорь не стал дожидаться, что будет дальше. Почти швырнул чайник на стол, схватил сумку и выскочил из квартиры. Мимо площадки уже шла кабина вызванного снизу лифта. Перешагивая через две ступеньки, Игорь побежал наверх...

Если бы Кузовкин узнал, чем собирается заниматься Аркадий Скороходов, он бы ему всыпал. Кузовкин был очень опытный сыщик и к тому же заместитель начальника отделения милиции по розыску — он бы Скороходову своевольничать не разрешил. На отделении тридцать два квартирных «висяка», и еще куча всякого, вроде сорванной ондатровой шапки с прохожего и ограбления табачного киоска. На последнем совещании в районе отделение и, разумеется, лично Кузовкина здорово ругали, поэтому все «оперы» должны были сейчас усиленно заниматься делом. Проверять отсидевших подучетников на предмет причастности к кражам, толкаться по комиссионкам в поисках сдатчиков краденого, работать с неблагополучными малолетками и, самое главное, привести в полный порядок бумаги, чтобы любая комиссия или проверка могла убедиться: подчиненные Кузовкина делают все возможное для раскрытия преступлений.

Вместо всего этого Аркадий Скороходов намеревался влезть не в свое дело и выяснить подробнее, что скрывается за избиением официанта пивбара Валерия Журавлева. У Скороходова был один более или менее знакомый из числа постоянных посетителей бара, который в некотором отношении просветил его насчет общей обстановки в заведении. Как раз сейчас Скороходов пытался дозвониться к нему домой, дабы поговорить о встрече.

Номер непрерывно отвечал частыми гудками. Скороходов так увлекся накручиванием диска, что заметил вошедшего в кабинет Кузовкина, лишь когда тот вплотную приблизился к столу и положил перед ним тоненькую папочку синего картона.

— Вот тебе материал, Скороходов, — сказал Кузовкин, упруго подрагивая гладкими румяными щеками. — У тебя в этом квартале с раскрытием совсем плохо. А здесь готовое раскрытие. Зарегистрируй у секретаря, ознакомься и быстренько ко мне. Будем возбуждать дело.

Скороходов неохотно расстался с телефонной трубкой и принялся вылезать из-за стола, чтобы приветствовать начальника, но тот уже скрылся за дверью. Тогда Скороходов вновь сел и заглянул в папку. Содержимое ее состояло всего из двух листов бумаги. Первый был мелко, но разборчиво исписан с обеих сторон. Он назывался «Заявление». Второй заполнен тем же почерком, но только с одной стороны, да и то наполовину. Названия он никакого не имел. Тогда Скороходов начал читать ту бумагу, что была длиннее.

Павел Михайлович Литвинец, заведующий пивбаром номер двенадцать, подробно описывал, как два дня назад на него напали бандиты. Они подстерегли его возле машины после окончания трудового дня, насильно увезли за город, где, предварительно ограбив и избив, заставили написать признание в якобы допускаемых им, Павлом Михайловичем, злоупотреблениях по службе. Бандиты намеревались таким способом получить с Павла Михайловича еще десять тысяч рублей, каковые он должен был представить тремя днями позже в обмен на указанное выше признание. Отвергая наглый шантаж преступников, Павел Михайлович обращался за помощью к милиции. Преступники, к сожалению, ранее не были ему знакомы совершенно.

Другой листок вносил существенное дополнение. Оказывается, Павлу Михайловичу случайно удалось установить личность одного из негодяев. Им был некий Игорь Старицын — знакомый официанта пивбара Валерия Журавлева, опознанный Павлом Михайловичем.

Фамилия Старицына заставила Скороходова насторожиться и прочитать обе бумаги еще раз, после чего он не поленился сбегать в паспортный стол и поглядеть фотографию этого Старицына, совсем недавно получавшего в их отделении паспорт. Аркадий сразу узнал его и был удовлетворен состоянием своей памяти. Да, именно Старицын приходил заявлять по поводу избиения Журавлева. Это здорово меняло дело, но как — Скороходов пока не вполне понимал.

Возвращаясь в свой кабинет, Скороходов столкнулся с начальником, которому, как видно, уже надоело ждать.

— Ты еще не закончил? Чего копаешься! Бери машину, милиционера и быстренько за этим... как его... Старицыным. Доставишь его сюда, будем с ним говорить. Надо устанавливать остальных двоих.

— Я еще не зарегистрировал, — сказал Скороходов, бессознательно пытаясь оттянуть выполнение этого задания.

— Давай-давай, — приказал Кузовкин. — Я сам зарегистрирую.

— Тут неясно многое, — робко возразил Скороходов. — Может, это и не Старицын вовсе...

— Что значит не Старицын? — изумился Кузовкин. — Ты чего плетешь?

— Я хотел сказать, мотивы неясны, — поправился Скороходов. — Было ли ограбление? Действительно ли все так случилось, как в заявлении изложено?

— Это пусть следствие выясняет, — отрезал Кузовкин. — Сейчас у нас конец квартала, возбудим дело — пройдет как раскрытие. А дальше — там видно будет. Давай вези сюда этого Старицына.

Ехать-то было недалеко. Всего три минуты. Вместе с молоденьким милиционером Ерофеевым Скороходов поднялся на лифте и позвонил в квартиру. Никто не открывал. Скороходов прислушался за дверью стояла тишина.

— Нет никого, — решил Скороходов. — Пошли обратно.

Ерофеев согласно кивнул головой, подумал и предложил:

— Стало быть, можно наверху поглядеть.

— Чего там глядеть, — сказал Скороходов. — Ну пойди погляди.

Милиционер Ерофеев приехал в город недавно из Саратовской области, пока еще жил в милицейском общежитии, сильно окал и старался быть бдительным.

Он поднялся на полтора пролета, а дальше не пошел, просто заглянул вверх меж перил.

— Нету никого.

Спустились вниз и залезли в машину. Ерофеев включил двигатель и дисциплинированно спросил:

— Домой? — он имел в виду, конечно, отделение милиции.

— Нет, подожди, — внезапно передумал Скороходов. — Давай-ка в парк, к пивбару.

Пивбар до предела был наполнен посетителями, наливавшими себя до краев пивом. Скороходов остановил одного официанта и спросил:

— Где заведующий?

Тот оглядел его вскользь:

— Сейчас позову.

Убежал в какую-то дверь, а через секунду появился вновь, сопровождаемый двумя здоровенными парнями — каждый на на голову выше Скороходова.

— Тебе, что ли, заведующего? — нагло сказал один из них. — А что у тебя к нему за дело? .

Скороходов нахмурился. Он не любил, чтобы так с ним разговаривали.

— Уголовный розыск, — процедил он в пространство, даже не удостаивая наглеца взглядом. — Ну-ка, позови мне быстренько Литвинца.

— Щас, побежал, — огрызнулся тот, но все же пошел за Павлом Михайловичем.

Скорбное лицо заведующего в двух местах было заклеено пластырем, синеву под левым глазом более или менее искусно скрывал грим.

— Вы из милиции? — с сомнением произнес Павел Михайлович.

Легким и небрежным жестом Скороходов извлек удостоверение. Ему всегда нравилось это делать. Эффект получался разный, но равнодушным не оставался никто. В данный момент на лице Павла Михайловича выразилось одновременно облегчение и озабоченность. Стоявшие тут же громилы успокоились и ушли в глубину зала.

— Вы не очень заняты? — деликатно осведомился Скороходов. — Я бы хотел кое-что уточнить по вашему заявлению. У меня тут машина...

Озабоченность Павла Михайловича несколько возросла, но он согласно кивнул головой.

— Я только сниму халат.

Через минуту Литвинец вышел из дверей своего предприятия.

— Через час вернусь, — бросил он кому-то за спину и справился у Скороходова: — Думаю, дольше вы меня не задержите?

— Может быть, — туманно ответил Аркадий, вызвав легкое удивление Павла Михайловича.

Впрочем, в машине они беседовали как добрые знакомые. О погоде поговорили, о футболе и даже немного о политике. Литвинец спросил: