Ghenadii Eni – Эхо заколдованного Острова (страница 1)
Ghenadii Eni
Эхо заколдованного Острова
Она мечтала о звёздах на неизведанных картах, о соли на губах и ветре свободы в волосах. Ариэль, отважная мореплавательница, бросившая вызов судьбе и предрассудкам, искала новые горизонты. Но безжалостный шторм швырнул её корабль на скалы мифического острова Аэлла – места, окутанного вечным туманом и смертоносной магией, не отмеченного ни на одной лоции мира.
Выброшенная на берег чёрного песка, Ариэль обнаруживает, что остров не необитаем. Его единственный властелин – ужасающий Зверь, чья мощь первобытна, а глаза горят янтарным огнём застарелой муки. Он – проклятый принц Эрик, пленник собственного замка теней, где пыль веков скрывает следы былого величия, а тишина звенит отчаянием.
Став невольной гостьей, а затем и пленницей в этом готическом лабиринте, Ариэль должна найти способ выжить. Но что страшнее – когти монстра или странное, запретное чувство, что зарождается между ней и её тюремщиком в долгие часы у камина и среди пыльных книг забытой библиотеки? Она начинает видеть проблески человека сквозь звериную личину – ум, благородство, глубоко спрятанную нежность и бездну страдания.
Однако их хрупкая связь пробуждает древнее зло. Мстительная колдунья Моргана, наложившая проклятие, не позволит свету проникнуть в её царство теней. Её шёпот отравляет душу, её магия испытывает зарождающиеся чувства на прочность. Время истекает. Приближается Ночь Без Звёзд, когда тьма обретёт свою полную силу.
Сможет ли Ариэль, пришедшая из мира людей и рациональности, поверить в магию истинной любви? Способна ли она разглядеть душу за чудовищным обликом и рискнуть всем – своей свободой, своей жизнью, своим сердцем – ради спасения того, кто сам давно потерял надежду?
«Эхо Заколдованного Острова» – это не просто пересказ старой сказки. Это чувственное, атмосферное и напряжённое романтическое фэнтези (16+) о борьбе света и тьмы внутри и снаружи, о силе прощения, о принятии другого и себя. История о том, что самое страшное чудовище может скрывать самое ранимое сердце, а истинная любовь способна зажечь звёзды даже в самой непроглядной ночи. Готовы ли вы услышать эхо их любви сквозь туман забвения?
Генадий Алексеевич Ени
2025
Глава 1: Соль и Звёзды
Соль была её исповедью. Впитавшаяся в просмоленное дерево палубы «Морского Змея», в огрубевшую кожу ладоней, в самую сердцевину её непокорной души. Ариэль стояла на баке, подставив лицо ветру – тому единственному божеству, что никогда не требовало от неё смирения. Горизонт плавился вдали, где аквамарин небес без швов перетекал в лазурит океана, обещая миры, не тронутые килем и не оскверненные картой. Свобода. Слово, обжигавшее губы тем, кто видел её место у очага, в кружевах и покорности. Здесь, в колыбели волн, под перемигивание незнакомых, холодных звёзд – алмазной пыли на чёрном бархате вечности – оно обретало плоть, вкус, запах. Запах солёных брызг и невозможных открытий.
Её руки, чьи линии судьбы давно переплелись с грубостью канатов, покоились на гладком, отполированном штормами дереве фальшборта. Под пальцами ощущалась живая вибрация корабля – её единственного настоящего дома, её продолжения. В каюте, под скрипящей койкой, лежал секстант – холодный металл, ловивший звёздный свет, превращая его в цифры и линии, в путь сквозь безбрежность. А в памяти – назойливым морским узлом – затянулось воспоминание об отцовском вздохе: «Море – не женская доля, дитя моё. Оно забирает». Она упрямо мотнула головой, отгоняя тень сомнения. Море дарило ей жизнь. Заберёт ли? Возможно. Но какой жизнью была бы та, другая, без этого солёного ветра в волосах?
«Морской Змей» дышал – мерный скрип рангоута, плеск волны о скулу, тихий говор команды на шкафуте, сливающийся в успокаивающий гул. Но сегодня в воздухе дрожало нечто иное. Предчувствие. Тонкое, как волос русалки, оно щекотало ноздри вместе с привычным запахом йода и смолы. Что-то изменилось в самом дыхании океана. Штиль перед закатом был слишком глубоким, вода – слишком гладкой, словно затаившееся чудовище перед прыжком. Небо на западе наливалось тяжелой, больной желтизной, противоестественной, как лихорадочный румянец на щеках умирающего.
– Капитан? – Голос Йонаса, её первого помощника, прозвучал над ухом – гравий, пересыпаемый солёной водой. Старый морской волк, чьё лицо было картой ветров и шрамов. – Не к добру эта тишь. Чую медь в воздухе.
Ариэль кивнула, не сводя глаз с запада, где желтизна уже сменялась багровыми и лиловыми разводами. Предчувствие обрело вес, легло на плечи холодным, мокрым плащом.
– Рифить паруса! Все наверх! Крепить всё по-штормовому! – Голос её, обычно ровный, обрёл резкость металла, режущего тишину.
Корабль вздрогнул, ожил. Скрип блоков, топот босых ног, отрывистые команды боцмана. Но стихия оказалась нетерпеливой. Первый удар ветра – не порыв, а слепой, яростный толчок – едва не сбил её с ног. Воздух наполнился ледяной крошкой брызг. Небо лопнуло, прочерченное слепящей белой судорогой молнии, и грохот, обрушившийся следом, вдавил Ариэль в палубу, заставил «Змея» содрогнуться всем своим деревянным телом.
Тьма рухнула, как занавес в конце дурного спектакля. Непроглядная, влажная, живая. Ливень был не дождём – отвесной стеной воды, смывающей мир. Ветер не выл – он хохотал, визжал, бился в агонии в рваных остатках парусов. Ариэль вцепилась в штурвал, пытаясь поймать ритм чудовищных волн, но океан сошёл с ума. Он вздымался чёрными, маслянистыми горами с пенными гребнями, острыми, как осколки стекла. «Змей» взлетал на их вершины, чтобы тут же рухнуть в ревущую пропасть, и стон дерева был похож на человеческий.
Она видела сквозь пелену дождя искаженные ужасом лица моряков. Видела, как Йонас, пытаясь спасти грот-мачту, поднял лицо к небу, и в этот момент мачта переломилась с сухим, отчаянным треском. Следующая волна, гора воды, похожая на разверстую пасть Левиафана, накрыла палубу, и Йонаса не стало. Просто исчез в кипящей черноте. Крик Ариэль утонул в её собственном горле, не родившись.
Потом пришла боль – острая вспышка в виске, когда её оторвало от штурвала и швырнуло на обломки. Треск собственных рёбер. Холодная, всепоглощающая вода, заполняющая рот, лёгкие. Мир взорвался калейдоскопом солёных искр и погас. Последняя мысль – не страх, не мольба. Горькое, как морская вода, сожаление о недостигнутых горизонтах, о звёздах, которых она больше никогда не увидит. Её проводники во тьме – погасли первыми.
Глава 2: Шёпот Тумана и Кости Песка
Возвращение было пыткой. Сознание просачивалось в тело неохотно, каплями сквозь толщу боли. Боль была везде – тупая в костях, острая в голове, режущая в груди при каждом вздохе. Холод пробирал до самой сердцевины, влажный, липкий, пахнущий тиной и чем-то незнакомым, тревожным. И тишина. Тишина, оглушающая после рёва стихии, звенящая в ушах пустотой.
Ариэль с усилием заставила веки подняться. Над ней не было неба. Только туман. Плотный, серый, как нестираная шерсть, он клубился низко, почти касаясь лица. Дышать им было трудно – он пах не только морем и гниющими водорослями, но и сырой землёй, прелыми листьями и… озоном. Странный, электрический привкус, будто гроза не ушла, а просто затихла, притаившись в этой белесой мгле.
Она лежала на песке. Песок был неправильным. Чёрный, как сажа, и мелкий, как пыль веков. Холодный, он въедался в кожу, забивался в волосы, скрипел на зубах вместе с привкусом крови. Редкие перламутровые искры тускло мерцали в нём, похожие на рыбью чешую или осколки давно погибших лун. Кости давно исчезнувших существ, перемолотые временем и морем?
Собрав остатки воли, она перекатилась на бок, потом села, превозмогая тошноту и головокружение. Океан лениво вздыхал у её ног, серо-стальной, равнодушный. Ни доски, ни обрывка каната. Ни единого следа «Морского Змея». Словно его и не было. Словно вся её прошлая жизнь была лишь сном, приснившимся перед этим страшным пробуждением.
Йонас. Мальчишка-юнга с веснушками на носу. Угрюмый кок с татуировкой русалки… Лица вспыхивали перед глазами, размытые солёными слезами, которые она не позволяла себе пролить. Одиночество обрушилось не чувством – физическим давлением, сдавившим грудь, выбившим остатки воздуха. Она – обломок кораблекрушения, выброшенный на берег мира, которого не должно существовать.
Встать. Двигаться. Жить. Упрямство, ковавшееся годами борьбы за своё место под солнцем и звёздами, оказалось сильнее отчаяния. Ариэль поднялась, покачнулась, но удержалась на ногах. Осмотрелась. Туман стеной. Куда идти – решала не она, а слепой случай. Она побрела вдоль кромки прибоя, вглядываясь в серую дымку. Под ногами хрустнули не ракушки – странные, полые трубочки, похожие на кости неведомых созданий. Берег был мёртв. Ни крика чаек, ни суеты крабов. Только этот шёпот волн и давящая, ватная тишина.
Вскоре чёрный песок уступил место полосе бурой, жёсткой травы и валунам, покрытым скользким зелёным мхом. За ними начинался лес. И он был под стать этому острову – чужой, древний, полный тихой угрозы. Стволы деревьев, искривлённые, словно в агонии, были окутаны изумрудным мхом, который испускал слабое, неживое свечение. Воздух стал плотнее, тяжелее, насыщенный запахами влажной почвы, грибницы, прелой листвы и приторно-сладким ароматом бледных, похожих на восковые, цветов, выглядывавших из-под корней. Эти запахи смешивались, создавая душную, усыпляющую атмосферу ловушки.