Гейл Ливайн – Принцесса Трои (страница 11)

– А если ты поможешь мне совсем немного?

– Не знаю. Возможно.

Как?

– Я не поняла самое начало, ту сцену в пещере с человеком по имени Парис. Боги и богини в моих видениях остаются незримы, и я не вижу ближайшее будущее других провидцев, включая свое собственное.

– Возможно, я могу объяснить кое-что из того, что произойдет в той пещере.

Я резко обернулась к нему.

– Прошлой ночью смертный король и морская нимфа играли свадьбу на Олимпе. Закатили настоящий пир. Я тоже был там, хотя к малым богам всегда пренебрежительно относятся на таких мероприятиях. – Он пожал плечами. – Но еда была превосходной, – бог ухмыльнулся. – Не только чеснок.

– Я принесу другие подношения!

– Нас угощали курицей, ягненком и бараниной. Сочными и прекрасно приготовленными.

Он в деталях описал каждое блюдо. Тени стали длиннее.

Наконец он сказал:

– Пир закончился, как всегда, распитием амброзии.

Амброзия была медовым напитком богов.

– Когда мы опустили наши кубки, на праздник ворвалась Эрида.

Богиня раздора, мастерица по созданию распрей и ссор.

– Эрида улыбалась, от чего у меня угощение поперек горла встало. Никто ее не приглашал. Да и кто бы стал это делать? Она бросила на стол золотое яблоко и умчалась прочь. Когда яблоко остановилось возле блюда с бараньими косточками, я увидел вырезанное на нем слово «Прекраснейшей». Все сразу захотели его получить. Даже я. Моя красота отличается от сиятельного величия Аполлона, но для внимательного взора прелесть моих фигуры и черт способна затмить всех прочих. – Спрыгнув с алтаря, бог встал в позу, наклонившись вперед и играя мышцами, бугрившимися у него на руках. – Как ты считаешь?

Я не засмеялась. Он был далеко не уродлив. В отличие от старших богов, его переполняла энергия, находившая отражение в его облике. Он воистину был полон сил!

И все же он был далек от абсолютной, совершенной красоты великих богов.

– Э-эм… – На помощь мне пришла вежливость, унаследованная от матери. – Сравнивать тебя с другими богами – все равно что искать сходство и различие между инжиром и грушей. И то, и другое очень вкусно.

– Вот именно! – Бог рассмеялся. – Эта Эрида! Но ты понимаешь.

Его смех поднял поток ветра, подхвативший мои волосы.

Он засмеялся еще громче.

– Нам даже не было нужно это ее яблоко. Гефест мог бы сделать золотой плод с такой надписью для любого из нас.

Гефест был богом кузнецов и скульпторов.

Начали сгущаться сумерки. Я уже с трудом могла различить лицо Эвра.

– Но никто об этом не подумал. – Его смех затих. – Боги и богини принялись кричать друг на друга. Стол перевернули. Жених с невестой сбежали. Арес ударил Посейдона. Началась потасовка.

Арес был богом войны, а Посейдон – богом моря.

– Наконец, мы обратились к Зевсу. Он отказался выбирать победителя, но сузил круг претендентов до трех богинь: Афродиты, Афины и Геры.

Афродита была богиней любви и красоты, но люди говорили, что Гера, жена Зевса, была еще прекраснее. Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь превозносил красоту Афины. Она была покровительницей города, а также сводной сестрой Аполлона. Ее статуя в чем-то походила на его, хотя щеки богини были чуть пухлее.

Эвр продолжил:

– В качестве судьи Зевс назначил смертного – Париса, – потому что тот вынес честный приговор в состязании быков.

Ага. Это объясняло, почему Парис называл их имена.

Эвр фыркнул.

– От быков до богинь. Неужели он не подумал, что это разные вещи? Этот день и часть завтрашнего богини проведут, прихорашиваясь и подчеркивая свою красоту. Затем они собираются вместе посетить Париса.

Головоломка начала складываться воедино. Парис наверняка навлечет на себя гнев двух богинь, которых не выберет.

Но какое отношение он имеет к Трое?

– Я знаю, кто такой Парис, – сказал Эвр, – но уже темнеет, и тебе следует вернуться домой. Это я расскажу тебе завтра.

Может, он мог бы дать мне подсказку?

– Завтра, – повторил бог.

Он хотел убедиться, что я вернусь! Я едва смогла скрыть улыбку.

Эвр крикнул мне вслед:

– Я снова буду голоден!

В этот раз улыбку я не сдержала.

7

Уходила от Эвра я в весьма приподнятом настроении. С помощью бога, пускай и малого, мы точно сможем развернуть ужасный корабль судьбы.

В сумерках я споткнулась о большую ветвь, упавшую поперек тропинки, которая выходила из священной рощи. Подняв ее, я отломила часть и забрала с собой.

Ждавшая у ворот Трои Майра при виде меня тут же вскочила на лапы и опустила голову. Я бросила ей найденную палку, когда мы ступили на Путь Бессмертных. В темном небе над нами сияли звезды, виднелась четвертинка луны. Майра уронила найденную ветку и бросилась прочь.

Заглянув в ближайшее будущее, я увидела ее рядом с моим братом Гектором. Вскоре я различила впереди высокую фигуру и еще одну поменьше, прыгающую вокруг первой. Гектор тоже направлялся домой. Я побежала следом за ним. Мы с Эвром спасем его!

Брат выпрямился, перестав гладить Майру, и мы обнялись. Каким твердым и непоколебимым он казался!

Когда я говорила с Геленом – еще до того, как узнала, что тот предаст Трою, – мы с ним едва соприкоснулись руками.

Через некоторое время мы с Гектором разжали объятия и продолжили путь. Майра шла рядом с братом, потому что тоже любила его. Ее когти звонко клацали по камню, а подошвы наших сандалий издавали приглушенный стук.

– Брат! Почему ты так поздно возвращаешься домой?

– Я сажал деревья в новом саду. Овца упорно шла пастись именно туда, где я собирался посадить росток, и порядком меня замедлила. – Он рассмеялся. – Я раз за разом уступал ей право первенства.

Он был добр ко всем, даже к надоедливой овце.

Троя расширяла свои оливковые сады – это дело отец затеял год назад. Все мои братья помогали, но Гектор был самым преданным.

– А почему отважная канефора бродит в темноте по Трое?

– Бывшая канефора.

– Но все равно отважная. Поэт напишет песнь и назовет ее «Царевна и камешек».

– А овца напишет книгу под названием «Царевич и вредная овца».

Гектор рассмеялся.

– Наверняка она прямо сейчас бебекает избранные отрывки своему стаду.

Как же мне нравилось проводить с ним время, даже просто быть рядом. К горлу подступил комок.

Мы пересекли площадь и поднялись по ступеням дворца. Внутри, среди колонн, мелькали огни зажженных ламп. Мы стояли бок о бок, и я верила, что брат тоже не спешит расставаться.

Он посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся.

– Гелен заглянул в сад во второй половине дня. Он не стал работать, но сообщил мне хорошие новости. Завтра меня ждет чудесный день.