Гейл Хилл – Сквозь осколки (страница 8)
Сажусь в машину, и дорога кажется бесконечной петлей воспоминаний. Каждый поворот, каждый светофор – все пропитано ею. Ее смех, ее прикосновения, ее взгляд… Все это теперь будет преследовать меня. Припарковываю машину у универа, где проходит репетиция. Выхожу, глубоко вдыхаю прохладный воздух. Впереди еще неделя вальса, еще семь дней, которые придется прожить, глядя на нее и помня о том, что никогда больше не смогу коснуться ее.
Или же попытаюсь, пойдя против установленных ею правил, сделать все, чтобы показать, что мы можем быть вместе, и что нам не запрещено быть счастливыми, несмотря на предыдущий опыт.
Может быть, я слишком самоуверен, может быть, это глупо и наивно – пытаться изменить ее решение. Но я не могу просто так отпустить человека, который заставил меня почувствовать себя живым впервые за десять лет. Человека, который разбудил во мне давно забытые эмоции, заставил сердце биться чаще, а душу трепетать от нежности.
Возможно, я смогу доказать ей, что не все мужчины такие, как ее бывший муж. Что есть люди, готовые защищать, оберегать, любить по-настоящему. Что есть те, кто не предаст, не причинит боли, не растопчет чувства.
Я знаю, что Волчонок ранена, знаю, что боится снова обжечься. Но я также знаю, что она заслуживает счастья, заслуживает любви, заслуживает того, чтобы быть любимой и защищенной. И, возможно, я именно тот, кто может дать ей все это.
Вхожу в здание, поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь у актового зала. Репетиция началась уже как пятнадцать минут, а я все еще не пришел, и что самое удивительное – мне никто так и не позвонил или написал, чтобы узнать, где я и почему задерживаюсь. Музыка доносится из помещения, лаская слух. Я уже вижу, как она положит свою ладонь мне на плечо, а вторую вложит в мою, и мы закружимся по залу, смотря друг другу в глаза.
Но если еще пару дней назад я бы плевал на все эти взгляды друг на друга, то сегодня они будут ранить в самое сердце. Черт. Я как зависимый. Это просто женщина. До чертиков красивая, до мурашек по спине притягательная, но женщина.
Делаю глубокий вдох и толкаю дверь зала. Арина стоит в центре, ее взгляд встречается с моим, и на мгновение время словно останавливается. В ее глазах мелькает что-то похожее на сожаление, но она быстро берет себя в руки.
– Ты опоздал, – говорит девушка ровным тоном, но я слышу в ее голосе едва заметную дрожь.
– Прости, – отвечаю, подходя ближе. – Проблемы с машиной.
Она кивает, но ничего не отвечает. Музыка начинает играть снова, и я чувствую, как напряжение между нами растет с каждой секундой.
Когда Арина кладет свою руку мне на плечо, я едва сдерживаю дрожь. Ее прикосновение обжигает, словно электрический разряд. Вторая рука оказывается в моей, и мы начинаем двигаться в такт музыке. Я смотрю в ее глаза, пытаясь уловить в них хоть что-то, но она словно бы смотрит сквозь меня. Ни единой эмоции. Ничего. Сплошная пустота или просто слишком хорошая выдержка.
– Если ты продолжишь двигаться в таком же темпе, то тебе придется на сегодня уйти. Что с тобой? – шепчет, хмурясь.
– Ты не понимаешь? – Случайно наступаю ей носком обуви на туфлю.
Ее брови взлетают вверх от неожиданности, но девушка не отступает.
– Будь внимательнее, – голос звучит строго, профессионально, будто между нами ничего и не было.
А я не могу сосредоточиться. Не могу забыть вчерашний вечер. Не могу принять ее решение. Не могу перестать думать о том, как она была со мной. Каждое движение, каждый взгляд теперь наполнен невысказанной болью.
Музыка продолжает играть, а я все больше теряю контроль. Снова сбиваюсь с ритма, снова наступаю ей на ногу.
– Дим, что происходит? – В ее голосе впервые проскальзывает что-то похожее на беспокойство.
– Ничего, – отвечаю слишком резко, замечая, что она хмурится сильнее, чем до этого. – Давай просто продолжим.
Мы возобновляем танец, но все идет не так. Вальс превращается в пытку, в мучительную попытку сохранить остатки самоконтроля. И с каждым движением все больше убеждаюсь, что эта репетиция станет худшей в моей жизни. В конечном счете я не выдерживаю и отступаю, делая шаг назад.
– На сегодня без меня, извините. – Не дожидаюсь ответа Арины и иду к выходу, чувствуя на своей спине взгляды парней и всех остальных присутствующих.
Это не в моих силах. Точно не сегодня. Мне нужен перерыв и проветриться. А лучше позаниматься в зале так, чтобы не чувствовать ни единой части тела.
Глава 7. Ее история
Только и могу сверлить спину Туманова самым злобным взглядом, что имеется в моем арсенале. Что это за новости такие: сначала он опоздал, потом дважды наступил мне на ногу и сбился с ритма, словно ни разу не танцевал до этого со мной в паре, а теперь еще и ушел. Наглец какой-то!
– Продолжаем, не останавливаемся!
Командую остальным ребятам, пытаясь одновременно понять поступок Димы. Не понимаю. Не влюбился же он в меня за эти две с лишним недели? Бред какой-то. Такое не может происходить со мной. Даже если и да, то чего ушел? Я думала, влюбленные наоборот хотят друг друга касаться, а не вот так.
Или расстроился из-за того, что я пытаюсь обрубить все концы? Имею полное право. Я не хочу больше отношений. Нам было хорошо, мы оба получили удовольствие, на этом и разойдутся наши пути. Смысл встречаться? Чего ради? В очередной раз покалечить друг друга?
К тому же, у меня Марго, и вряд ли кому-то нужна женщина с таким багажом. Еще и с таким бывшим мужем, как мой. Олег – худший мужчина. Я не знаю, где были мои мозги, когда, будучи шестнадцатилетней девочкой, я в него влюбилась. Курсант школы полиции, высоченный, рыжий, подкачанный – мечта любой девушки в том возрасте. И моя тоже.
Ему было двадцать. Тогда он мне казался таким взрослым, красивым и невероятно галантным. Он ухаживал за мной: дарил цветы, водил в кино, гулял по парку, встречал меня после занятий в школе. Никогда не настаивал на близости, даже поцеловал меня впервые через год. Это был лучший поцелуй за все то время, что мы были вместе, а вместе мы были почти девять лет.
Лялин окружил меня заботой и любовью, как мне казалось, и я была безмерно счастлива. Я души в нем не чаяла, отдавала всю себя, буквально растворялась в нем, и что самое интересное —родители одобряли мой выбор. Они практически собственноручно отдали меня в его руки, согласившись на мой переезд к нему, как только мне исполнилось восемнадцать. И тогда начался сущий кошмар.
Я никогда не забуду свой первый раз. Это было так больно, что я до сих пор вздрагиваю при мысли о сексе, но почему-то с Димой мне захотелось пойти на это. Впервые за столь долгое время. Возможно, Дима показался мне другим, или же я просто хотела верить в то, что он другой. Я не ошиблась, но… Это нормально, что спустя двенадцать лет я все еще не могу забыть того, как было мне тогда?
И как было после.
Однажды Лялин пришел домой после очередной смены в полиции пьяным, они отмечали чье-то назначение, и он изрядно выпил. Мы тогда уже были женаты как год. Мне было двадцать два, ему – двадцать шесть. Я высказала ему за его состояние. И ему так сильно не понравилось, что я на него кричу, что мой муж решил использовать близость как наказание.
Он буквально принудил меня. И у него были наручники. А еще тот жесткий взгляд и огонь в глазах.
А потом… Потом Олег превысил полномочия на работе, и его посадили на четыре года в колонию. У меня был шестой месяц беременности, когда я, сидя в суде, выслушивала приговор. Через месяц я развелась с ним в одностороннем порядке и лишь после этого смогла намного вздохнуть. С помощью родителей: их финансов и поддержки родила и воспитывала первое время Марго, а потом и сама начала работать.
Сейчас Марго пять. Олег вышел из тюрьмы год назад и снова устроился в органы. Я не понимала, как это возможно, но, оказывается, возможно. С понижением в должности и невозможностью занимать высокие посты и получать звания выше капитана. А еще по связям. А с этим у него всегда было хорошо…
Вот поэтому я не хочу новых отношений. Как понять, что за красивым лицом и манерами впоследствии не раскроется монстр, который поглотит тебя в свои сети и заберет из жизни все хорошее? Олег тоже был сначала таким, как Дима. Как я могу быть уверена, что Туманов не окажется таким же, как и Олег? Что он не ранит меня? Не использует?
Может быть, я слишком осторожна? Или моя травма настолько глубока, что у меня не получится больше доверять никому? Эти мысли терзают, пока я продолжаю репетицию, стараясь не показывать свою внутреннюю борьбу. Но одно знаю точно – я должна защитить себя и Марго от любого повторения прошлого. Даже если это означает отказ от возможного счастья с Димой.
Когда репетиция подходит к концу, все ребята расходятся. Все, кроме Карасева. Мы немного знакомы, я когда-то водила Марго к его матери в ясельки, там и познакомились.
– У тебя что-то с Димой произошло? – он спрашивает, смотря на меня с неподдельным интересом.
– Арсений, ты хороший парень, но мы не друзья, чтобы я обсуждала это с тобой, – скрещиваю руки на груди, не собираясь ему ничего рассказывать.