Гейл Хилл – Сквозь осколки (страница 7)
– Почему передумала? – Глажу ее по волосам, стараясь не задавать слишком много вопросов, но так хочется узнать ее больше.
– Мне показалось, что ты другой. – Поворачивается обратно, с любопытством изучая кубики пресса. – Я не ошиблась.
У меня нет слов. Не знаю, что ей сказать. Не думал я, что когда-нибудь столкнусь с женщиной, у которой были настолько разрушительные первые отношения. Мои тоже были не лучше, и я до сих пор нормально не отошел, но мы хотя бы были счастливы какое-то время. А тут… Жесть какая-то.
– Я мог бы помочь тебе все это забыть. – Слова вырываются из груди прежде, чем я обдумываю их.
– Утром я уйду, чтобы забрать дочь от родителей, – говорит так тихо, что мне приходится напрягать слух, чтобы услышать ее. – Продолжения не будет, Дим.
– Почему нет?
Я настолько отчаянно цепляюсь за каждый шанс, что уже не могу различить, когда действительно стоит. Арина изначально говорила, что мне не стоит ждать продолжения. Зачем я спрашиваю?
– Через неделю вальс, а потом у меня новый заказ. Мы больше не будем видеться, Дим, да и зачем все это? Разве ты сам не обжигался? – Ее слова задевают. Я отворачиваю голову, чтобы не выдать себя, но этим жестом и выдаю. – Вот видишь, ты знаешь, что это такое. Я больше не хочу.
– Тогда, быть может, сегодня станет особенным?
Волкова молчит несколько секунд, а потом смотрит мне прямо в глаза. В ее взгляде читается страх вперемешку с желанием, и она пока не знает, чего в ней больше.
– Предлагаешь насладиться обществом друг друга сполна?
Киваю, понимая, что просто оттягиваю момент неизбежности. Утром Арина уедет и увезет вместе с собой тепло своей кожи, ее аромат, голос, который будоражит во мне все, и глаза, от которых я теряю голову и себя. И дальше ведь все будет иначе: я не смогу забыть сегодняшней ночи, а в ее жизни не будет места для меня.
– Хорошо, – шепчет, протягивая ладонь ко мне. – Что будем делать?
– Заниматься любовью, – голос хрипит, надрываясь – то ли от боли, то ли от возбуждения.
– Тогда веди меня в душ. – Встает с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы.
Я сглатываю, рассматривая ее в свете луны. Снежная королева – утонченная, холодная, неприступная, но стоит только найти к ней путь, и ее сердце растает. Может, я смогу его найти когда-нибудь позже?
– Прямо по коридору. – Смотрю ей вслед, но не чувствую ничего, кроме возбуждения, перемешанного с досадой.
Не то чтобы я рассчитывал на что-то большее, но надеялся, что мне дадут шанс. Видимо, моя судьба – состариться в компании Иня и Яня. И надо бы было просто лечь спать, но я зачем-то иду за Ариной, виляющей своими шикарными бедрами и ягодицами.
В коридоре останавливаюсь на мгновение, наблюдая, как она исчезает за дверью ванной. Слышу, как включается вода, и понимаю, что это последние минуты, которые мы проведем вместе. Последние минуты, когда я буду снова чувствовать себя живым, настоящим, нужным.
Делаю глубокий вдох и следую за ней, зная, что эта ночь останется в моей памяти навсегда.
Глава 6. Пытка
Арина уходит рано утром, быстро собираясь и даже не завтракая. Мы практически не говорим, пока она одевается. Пару раз я порываюсь ее поцеловать или обнять, но Волкова отстраняет меня, прося оставить в покое.
Девушку словно подменяют: от вчерашней раскрывшейся мне нежной и невероятно красивой Арины не остается и следа. Ощущение, словно не она вчера выкрикивала мое имя несколько раз ночью, и не она просила меня продолжать и не останавливаться, когда мы занимались любовью в душе, а потом снова в спальне еще два раза.
Дверь захлопывается, и я остаюсь один в пустом доме. В воздухе все еще витает ее аромат, но девушка уже далеко. И я понимаю, что это конец нашему теплу.
Ощущение, словно снова упускаю что-то очень важное и необходимое мне, но, к сожалению, против воли Арины я не могу заставить ее быть со мной, поэтому мне приходится принять ее решение. Единственное, что еще дает надежду на возможное общение, – неделя репетиций и само выступление с этим идиотским вальсом.
Неохотно иду в душ, на зеркале все еще видны следы нашей вчерашней близости. Мы так и не отмыли следы от ладоней Арины: она поставила руки на зеркало, когда я пристроился сзади, целуя ее в шею и сжимая полушария груди. Она стонала, а я наслаждался этими звуками, а теперь могу лишь вспоминать о том, что было вчера, и жалеть, что позволил себе эту слабость.
Я не влюблялся больше десяти лет. И любил всего однажды по-настоящему. Но, как показала моя жизнь, любовь сурова, и не со всеми справедлива. Со мной она была подлой, лживой и пронзающей в самое сердце.
Мне было девятнадцать, когда я полюбил девочку с огненным цветом волос и веснушками по всему лицу. Она тогда только поступила в университет и ходила потерянная, как и все. Ей никак не удавалось найти аудиторию, и девушка не нашла никого, кроме меня, кто смог бы ее провести в компьютерный класс. Помню, как шел рядом и украдкой поглядывал на нее: она что-то рассказывала, смеялась и улыбалась, а все, что я слышал и видел, были ее глаза.
Это была любовь с первого взгляда. Взаимная. Мы сбегали с пар и ходили в кино, подолгу гуляли по Москве и говорили ни о чем. Девушка ходила на мои баскетбольные матчи, я тогда уже играл в низшей лиге, и болела за меня. Катя была яркой и красивой, я любил ее смех и карие глаза. А она любила меня за манеры. Пожалуй, я был единственным не придурком среди окружавших ее парней.
Мы начали встречаться практически сразу, а через год она доверилась мне полностью. Я был у нее первым мужчиной, а она у меня – первой любовью. Никто, с кем я встречался до нее, не заполнял мое сердце такой теплотой, как она.
Тогда же меня позвали играть в ЦСКА. Катя радовалась моему успеху, и мы оба были счастливы: она постепенно заканчивала университет, а я, вскоре получив образование экономиста, занимался любимым делом. Она ходила на все мои игры, ездила со мной на тренировки и иногда на выездные встречи. Я поддерживал ее во всех начинаниях.
В двадцать два я сделал ей предложение, на которое она охотно согласилась, и мы поженились. У нас была прекрасная свадьба. Много гостей, шикарный ведущий, лучший фотограф и просто замечательный первый танец. Кстати, мы танцевали вальс. Ненавижу его еще с тех пор.
Не знаю, что случилось через три года, но Катя закрылась в себе. Я пробовал с ней разговаривать, устраивал ей свидания, дарил подарки, но ей все не нравилось. Думал, дело во мне. Я пытался все исправить, но, как оказалось, все дело было в ней. Она разлюбила меня, влюбившись в моего сокомандника. Они полгода прятались за моей спиной, пока я случайно не застал их в отеле вместе.
Тогда мой мир рухнул. Но это были цветочки. Я правда пытался все исправить. Я хотел ее простить, потому что любил больше жизни и мечтал иметь общих детей. Мы ведь даже пытались, и, как выяснилось, у нас получилось. Моему счастью не было предела, когда я узнал о беременности Кати. Я забыл о ее измене, простил и баловал, словно она какая-то принцесса. Но… Катя сделала аборт, потому что не хотела быть со мной и не желала иметь от меня детей.
Я развелся с ней через неделю, заплатив нужным людям. Возненавидел ее и ушел в себя на несколько месяцев. Если бы не отец Карасева, не знаю, как я вышел бы из депрессии. Прошло десять лет, а я все еще помню свои ощущения, когда Катя заявила мне, что убила нашего ребенка, что она меня не любит и хочет быть с Ромой.
Теперь, вспоминая все это, я понимаю, почему так боюсь новых отношений. Почему закрываюсь при первых признаках близости. Та боль, та рана до сих пор не зажила, и, возможно, никогда не заживет полностью. Но я должен научиться жить с этим, должен двигаться дальше, даже если каждое новое чувство вызывает в памяти те страшные моменты прошлого.
Но стоило только появиться в моей жизни Арине, как я решил, что хочу снова ощутить те самые чувства, что ощущал только с Катей. У меня были другие женщины, мы даже пытались встречаться, но чаще всего мы просто занимались сексом и расходились. Мне нужно было удовлетворить свою физическую потребность, а им нравилось ощущать себя желанными таким мужчиной, как я.
С Ариной все вышло иначе: она изначально показалась мне такой строгой, холодной и неприступной, что я захотел узнать все ее тайны. Узнать, что прячется за этой маской неприступности, и когда увидел ее бывшего мужа, все встало на свои места. Для меня стало необходимым раскрыть девушку, узнать ближе, сходить на свидание.
И когда мы все-таки это сделали, я ощутил себя впервые по-настоящему живым за последние десять лет. Ее смех, глаза, улыбка – все это разбудило во мне давно забытые ощущения. А вчера… Вчера я был так счастлив, что не могу теперь передать словами, да и стоит ли? Арина не хочет снова обжигаться.
У нее есть дочь, но мне кажется, девушка все равно несчастна. Ее бывший муж все еще влезает в ее жизнь, нарушает все законы и правила, истязает на глазах у дочери, поэтому Волкова запугана и живет прошлым. Ей нужен такой, как я. А мне нужна она. Мы могли бы вместе учиться забывать прошлое и строить настоящее. Мы могли бы воспитывать Марго и быть счастливы.
За размышлениями не замечаю, как собираюсь и выхожу из дома. Сегодня суббота, и репетиция назначена на два часа дня. Я ненавижу опаздывать, но сегодня, кажется, всем придется ждать меня. Нет никакого желания снова видеть Арину, трогать ее, смотреть в глаза и не вспоминать того, что было вчера.