Гейл Хилл – Ради тебя (страница 4)

– Это так мило, – впервые за вечер улыбнулась Лиза искренне, – ты все ещё носишь его.

– Я помню, как долго ты на него копила, и оно мне нравится, – пальчики Лизы прошлись по костяшкам правой руки Димы. – Выбираешь правую руку?

Лиза кивнула. Дима раскрыл ладонь, являя девушке конфету. Она радостно улыбнулась, забирая угощение из руки мужчины. Их взгляды встретились, на секунду запуская по телу Елизаветы волну мурашек. Она вдруг посмотрела на губы Димы, поймав себя на мысли, что хотела бы сейчас поцеловать его, но не смогла бы на это решиться. И от этой муки ее избавил Дима. Сам продвинулся вперёд, коснувшись губами женских и поцеловал. Страстно и требовательно, желая заполучить как можно больше, насладиться и запомнить ее вкус еще надолго.

– Ты совсем охренел? – отвесила пощечину мужчине.

– Ты ведь сама хотела, – потёр ладонью щеку, ухмыльнувшись. – Я исполнил твое желание, крошка.

– Ты напыщенный индюк, позволяющий себе слишком много! – вскочила с места Лиза, двинувшись к выходу. – Не иди за мной!

– Не стоит сопротивляться чувствам, Лиза! – рассмеялся Богословский, наблюдая за спешно покидающей крышу девушкой.

Он был прав. Ещё не всё было потеряно. План по завоеванию Лизы можно было считать успешно начатым. Ещё немного постарается, и девушка сама не заметит, как вновь будет без ума от него.

3

Обеденный перерыв медленно и верно погружал работающий город в небольшой отдых. Люди расслаблялись: кто-то действительно поглощал белки, жиры и углеводы, чтобы сохранить запас энергии до конца рабочего дня, а кто-то использовал время с не меньшей пользой, отсыпаясь за бессонную ночь.

Крючков тоже не сидел на месте. Он выбирал цветы. Решил, что раз за день его отсутствия Лиза ни разу даже не ответила на его сообщения, то она обижена. Вот только за три года отношений с девушкой ее любимых цветов он так и не запомнил, поэтому выбрал лилии. Они выглядели статно и нежно одновременно, чем-то напоминая ему саму Звягинцеву. По дороге заказал доставку из японского ресторана, дабы отобедать совместно с любимой и заслужить ее прощения.

Однако дома его ждало разочарование: Лизы не было. Не было и записки, и на звонки она тоже не отвечала. Он бы, наверное, стал переживать и обзванивать всех ее подруг, если бы был не Василием Крючковым, но, к сожалению, он им был. Поэтому молча принял произошедшее, включил ноутбук и продолжил работу, отложенную ради Лизы.

Сама Звягинцева наслаждалась кофе и свежеиспеченными круассанами в офисе подруги, которая работала психотерапевтом, изредка давая советы и самой Лизе. Хотя профессиональная этика запрещала работать специалистом данного профиля с близкими людьми, Смышляева Екатерина пренебрегала этим правилом, консультируя подругу по некоторым вопросам.

– Ты какая-то задумчивая, Лиз, – Катя провела ладонью в воздухе перед лицом Лизы, вырвав ее из собственных мыслей. – Что у тебя случилось? Опять Вася накосячил?

– Я уже привыкла к его косякам, – огорченно произнесла Звягинцева, удобнее располагаясь на диване в кабинете подруги. – Скажи мне, Кать, как вы с Юрой пришли к тому, что имеете сейчас?

Красноречивый взгляд Елизаветы упал на заметно округлившийся животик подруги, хорошо просматривавшийся через строгое платье.

– Ну, знаешь, мы очень старались ночью, и не только ночью, – усмехнулась Смышляева.

– Да, блин, Катя! – Лиза залилась краской, отмахнувшись. – Я не об этом. Я о ваших отношениях, свадьбе, решении стать родителями. Юра вон как возле тебя носится, заботливый такой, все для тебя делает, работать меньше стал, хотя он и так работал мало. Всегда рядом, когда тебе нужно, поддержит, успокоит, а мой Вася… Он только подарками откупается и все. Я что-то не так делаю? Или почему спустя три года все, о чем мы говорим, – это его работа? Я замуж хочу и детей, мне в январе тридцать будет.

– Дело не в тебе, Лиз, – Катька взяла подругу за руку. – Ты все делаешь верно. Просто у твоего Васи совсем другие приоритеты. Ему не нужны семья и дети, ему нравится показывать тебя перед своими деловыми партнерами и хвастаться, мол, смотрите, какая у меня красивая девушка. Вы ведь никуда, кроме как на деловые встречи, вдвоем не ходите. Он карьерист, для него семья – последняя в списке важных вещей, а ты для него – картинка, красивая девушка, которую, как считает он, можно купить дорогими подарками, чтобы не выносила мозг и всегда соглашалась быть его сопровождением, а изредка еще и потребности физические помогала удовлетворять.

– Но ведь он был таким романтиком, когда мы начинали отношения. Куда это делось? Он меня не любит больше? Или что? Я не понимаю.

Звягинцева отчаянно пыталась искать что-то хорошее в том, кому посвятила три года своей жизни, но рассуждения Кати и ее выводы оставляли Василию все меньше шансов.

– У него немного иное понятие любви, для него это не более, чем пару поцелуев в день, секс, разговоры на темы, которые интересны ему, и вытекающие из этого занятия. Он тебя любит, просто… – Смышляева подбирала слова, чтобы не сказать, как сильно ей не по вкусу Крючков. – Вы слишком разные. Ты любишь внимание и искренность, тебе нравится романтика, а ему проще сводить тебя в дорогой ресторан один разок, подарить какую-нибудь крутую штучку и думать, что тебе достаточно. Это типичное поведение людей его типажа, я, если честно, не понимаю, почему вы вообще сошлись. Ты никогда не любила таких мужчин.

– Думаешь, мы обречены на несчастье? – в серых радужках блеснули искорки грусти, а губы сомкнулись в одну линию. Ей не хотелось снова быть одной, поэтому она старалась верить, что все наладится.

– Вероятнее всего, – Катя сжала пальцы Лизы крепче, постаравшись вложить в свой жест максимальную поддержку.

– Я думала, что, раз он старше, то точно знает, чего хочет от жизни, так и было, правда, я была самой счастливой первые месяцы наших отношений. А потом все как в воде сахар растворилось. Что ж мне так с мужчинами не везет!

Звягинцева прикрыла лицо ладонями, готовая расплакаться прямо сейчас, но держалась изо всех сил. Расстраивать подругу в таком положении было не лучшим вариантом. Хоть у одной из них должно быть все хорошо.

– Эй, крошка, – Смышляева приобняла подругу, погладив ее по спине ладонью. – Все у тебя будет, просто принц твой еще не приехал. Задерживается немного.

Усмехнувшись, Лиза почему-то вспомнила Диму и его руки, крепко державшие ее за талию, когда они стояли и наблюдали за разводными Питерскими мостами, будучи еще счастливыми и беззаботными подростками. Когда он шептал ей на ухо, как сильно ее любит, а она верила, считая, что в его руках всегда будет счастливой.

– Димка в Питере, – тихо пролепетала она себе под нос, смутившись собственных ощущений, оставшихся от вчерашнего поцелуя. – Он с Васей контракт подписал, а вчера…

– Богословский? – переспросила Катя, надеясь, что они говорили про разных Дим, потому что еще одного их расставания она не переживет.

– Да, – Звягинцева воспроизвела в памяти его внешность, улыбнувшись краешком губ. – Он стал таким красивым, еще лучше, чем был. И поцеловал меня вчера.

Глоток чая с ромашкой, сделанный Катей секундой ранее, оказался выплеснут наружу. Вся жидкость разбрызгалась в воздухе.

– Твою мать, Лиза, ты, что, целовалась с Богословским и молчала?!

– А о чем говорить? Я влепила ему пощечину и ушла, – с гордостью произнесла Лиза, хотя взгляд говорил о другом – она сожалела о содеянном. – У меня Вася, и я в жизни не вернусь к Диме. Не после того, что он мне сделал. Нет.

– Десять лет прошло, Лизк, он мог измениться и ста…

– Не-а, – не дала договорить подруге Елизавета, встав с дивана. – Такой же напыщенный и самодовольный индюк. Говорит мне, значит, что вернуть меня хочет. Представляешь? Хрен ему, а не я!

– Ну, смотри, он был неплохим вариантом. Вы были счастливы.

– Вот именно, что БЫЛИ, – выделила голосом последнее слово Звягинцева, заостряя внимание на прошедшем времени глагола. – Больше не будем. И пусть он красивый, и такой, каким я представляла его взрослым, когда мы еще встречались, нет, я не дам ему больше меня сломать.

Чуть помолчала, размышляя над сказанным, а потом добавила:

– Я попытаюсь изменить Васю, поговорю с ним о детях, – мимолетная улыбка заиграла на лице Лизы, когда она представила себя в роли счастливой матери. – Да, точно, мы сделаем ребенка, будем его воспитывать, и все нормализируется.

– И откуда в тебе столько оптимизма? – Лиза только пожала плечами. – Иди уже, у меня запись через десять минут, клиент придет.

– Не перетруждайся, пчелка, – рука Звягинцевой легла на округлившийся животик подруги. – Вам с малышкой надо больше отдыхать. Я хочу быть крестной мамой здоровой девочки.

– Будешь, – они обнялись на прощание.

Неспешно Лиза покинула кабинет подруги, остановившись в коридоре у зеркала, чтобы поправить макияж. Подкрасила губы и улыбнулась отражению, но тут же скривилась, увидев за спиной довольно улыбающегося Богословского. Ей сразу вспомнилась присказка из детства, звучавшая как «вспомни говно – вот и оно», однако Дима совсем не выглядел как говно. Он был очень красивым. Даже слишком.

– И что ты забыла у психотерапевта, м? – потешался над ней, не позволяя сдвинуться с места и прижимаясь совсем близко. Нарочно касался, зная, как она реагировала на его прикосновения.