Гейл Хилл – Лекарство для души (страница 2)

Если важным делом можно считать новостной пост в телеграме, то оно того стоило. Однако Наташа решила отмолчаться и ничего не отвечать на колкую реплику Сергея Михайловича. По нему было видно: возражений он не терпел.

– Вас уже ввели в курс дела и наш распорядок? – он что-то внимательно вычитывал в бумагах, не поднимая глаз.

– Да, Жанна мне все показала.

– Отлично, – мужчина посмотрел на наручные часы, покачав строго головой. – Пора приступать к работе.

Как выяснилось спустя десять минут после окончания утреннего сбора, принцип работы хирургического отделения Мариинской больницы строился следующим образом: за каждым врачом-хирургом была закреплена медсестра. Такой принцип работы позволял более точно распределить обязанности между медсёстрами и делал взаимодействия хирургов и медсестёр эффективнее. Поскольку медсёстры работали посменно, то за каждым из трёх хирургов было закреплено две медсестры, которые тесно взаимодействовали не только с хирургами, но и между собой.

Уволенная Диана была закреплена за Знаменским, именно поэтому он так сильно волновался, о том, ввели ли Иволгину в курс дела. Та самая Юлька, которая была бывшей женой одного из хирургов, тоже закреплена за Знаменским, и, как рассказали Наташе девочки, Юля работала больше всех. Не то чтобы Наташа не хотела работать, нет, она напротив пришла сюда именно за этим, но не в первый же день с головой в омут. А оказалось именно так.

Она еле дожила до обеда. Ещё никогда ранее Наташа не перевязывала столько ран, не меняла бинты, не заполняла такое огромное количество медицинских карт и не делала так много инъекций. А ещё капельницы… Бедный мужчина, которому пришлось ставить две капельницы, одну из которых Наташа не сразу смогла установить. Она не могла подумать, что у заведующего отделением столько много своих пациентов. Ей всегда казалось до этого момента, что завотделением только командует и в редких случаях сам принимает участие в операциях и лечении, но, видимо, не в этот раз.

Интересно, а та самая Диана, работавшая до нее, ушла из-за такого количества работы или нет?

В Мариинке персонал обедал не в определенное время, а по возможности. В хирургии были свои правила: медсестры могли обедать только тогда, когда их отпустят хирурги, и так, чтобы на посту оставалась хотя бы одна из медсестер. Наташе сегодня не повезло. Все ее непосредственные коллеги уже давно отобедали, и ей пришлось идти одной. А все потому что Знаменский загрузил ее по полной, видимо, отыгрывался за испорченную рубашку.

По правде говоря, Сергею было плевать на его рубашку. Ему было жаль только кофе и цветы, которые он приносил каждое утро уже в течение недели в палату, лежавшей в коме в реанимационном блоке сестры. Идиотская авария, в которой она так сильно пострадала, что получила черепно-мозговую и, как следствие, кому. Он надеялся, что это всего на несколько часов, но прошла уже неделя, и ни один показатель так и не пришел в норму, да и прогнозы неутешительные. Если не очнётся в течение недели, то поставят хроническую кому, и тогда только богу известно, когда она придет в себя.

– Ты чего такой хмурый сегодня? – положив на свой полнос салат из морской капусты, спросил заведующий терапевтическим отделением.

– Удивляюсь, как ты не ходишь хмурым, Толь, – с горечью отметил Сережа. – Это твоя жена лежит в коме.

– Я знаю, но у меня дочь, для которой я должен держаться. Вчера чуть не сорвался, когда она стала спрашивать, как скоро поправится мама. Вике тринадцать, и я не могу ей сказать, что мама уехала в командировку. Она уже не поверит, пришлось сказать ей всю правду.

– И как она? – Сережа переживал за свою племянницу. Она у него единственная.

– Сказала, что хочет прийти и посмотреть на маму, а я пообещал, что только после разрешения дяди Серёжи.

Знаменский расплатился за выбранный обед и остановился у одного из столиков.

– Приходите завтра с утра, я предупрежу свою новенькую медсестру, чтобы провела вас к блоку. Заодно и с Викой увижусь, давно мы не болтали.

– Хорошо, спасибо тебе, – Толик похлопал друга по плечу и прошел к столу, где сидели терапевты.

Сережа и Толя дружили с медицинского университета. Оба хотели стать хирургами, но у Тимофеева пошло что-то не так. Он сменил профиль, но дружбу со Знаменским сохранил, так ещё и женился на его сестре, перед этим долго выпрашивая у Серёжи разрешения на отношения, как у старшего брата и единственного мужчины в семье. И не прогадал: брак оказался счастливым, все было прекрасно ровно до того момента, пока Сашу не сбила на пешеходном переходе легковушка. Чёртовы пьяные водители, и кто им вообще позволяет садиться за руль в таком состоянии?

Знаменский занял столик у окна, из которого открывался прекрасный вид на город. Он любил сидеть именно за этим столиком, чтобы подумать и посмотреть на течение жизни других людей. Чаще всего он обедал один, поскольку шел позже всех, но, видимо, сегодняшний день пошел не по плану с утра. Заметив ищущую место Наташу, он зачем-то пригласил ее к себе за столик. Она выглядела такой усташей и испуганной, что ему даже стало ее жаль. Не перегрузил ли он ее работой? Ещё испугается и убежит.

– Ну как вы, я вас не перегрузил? – решил завести разговор, когда девушка села напротив и с аппетитом проглотила ложку куриного супа.

Она была хорошенькой. Блондинка, с красивыми серыми глазами. Пухлые губы, необычная родинка на лбу. Она смотрелась довольно гармонично, чем внешне даже понравилась Сергею. Он улыбнулся краешком губ, поймав себя на мысли, что рассматривает девушку, пока она невинно обедает.

– Все нормально, спасибо. Я просто ещё не привыкла, – она старалась не показывать своей усталости, хотя была измотана почти на сто процентов.

Подняв глаза так, чтобы внимательнее рассмотреть Знаменского, Наташа принялась изучать черты его лица. Хоть мужчина был и строг, но лицо его выражало абсолютную доброту. Карие глаза, русые волосы, трехдневная щетина. Из-под рубашки, выглядывающей из-за медицинского халата, были видны волосы на груди. Наташа относилась к тому типу женщин, которые любили в мужчинах мужественность не только в поступках, но и во внешнем виде. Сергей Михайлович относился как раз к этому типу. Что ж, пусть характер у ее начальника козлиный, зато внешне он красив.

– Привыкнете, все приходит со временем. И да, мой вам совет на будущее: в следующий раз при попадании в неловкую ситуацию ведите более культурно, а то можно случайно испортить отношения со всеми. А оно вам нужно на новой работе? – Сергей не упустил возможности напомнить про утреннее.

Наташа тяжело вздохнула. Он ужасный зануда. Теперь она понимала, почему никто не слышал про его отношения. Если он со всеми так общался, то это просто катастрофа. Там не только о наличии девушки говорить сложно, но и о друзьях.

– Извините, что так вышло. Могу оплатить химчистку вашей рубашки, – она хотела ещё добавить что-то про то, что ему мало досталось, но промолчала.

– Сам как-нибудь разберусь, – мужчина встал из-за стола. – Не задерживайтесь, у нас ещё много работы.

И ушел, оставив Наташу с мыслями наедине. Она уже не была так довольна своему первому рабочему дню, но знала одно точно: для того чтобы когда-нибудь стать классным хирургом, ей придется здесь пахать, и она готова. К тому же, в сестринской случайно услышала, что если Знаменский видит в ком-то из своих подопечных задатки хирурга, то помогает им с устройством в ординатуру под его руководством. Руководитель он, конечно, так себе, однако если у нее есть такой шанс, то она готова им воспользоваться. Осталось только понравиться этому занудному Сергею Михайловичу, и путь к успеху будет открыт. Вот только как ему понравиться?

Глава 2 – Попытка

Ровно неделя труда в Мариинской больнице, а Наташа устала уже так, словно работала там год, не отдыхая ни дня. Она знала, дальше будет проще, но когда будет это дальше? Неизвестность убивала, амбиции разрывали, и внутри росла огромная неуверенность в будущем. Ей было страшно. Страшно, что она не сможет добиться всего того, чего так сильно желала, и тогда ей придется предстать перед довольным взором матери, которая не упустит своего шанса и обязательно устроит ее в какой-нибудь театр.

– Ты сегодня дежуришь? – Миша обхватил талию своей невесты руками, носом уткнувшись в ямочку на шее.

Он скучал по ней, когда она уходила дежурить. За неделю это было второе дежурство, и ему приходилось тяжко. Он вообще был очень тактильным, в отличие от Наташи, которой было достаточно душевной близости. С Мишей ей было иногда трудно: он требовал слишком много нежности, из-за чего Иволгиной время от времени казалось, что в этих отношениях мужчина она.

– К сожалению, – она слабо улыбнулась ему в отражение зеркала. – Как твои дела с картиной?

Миша был художником. Наташа полюбила его за творческую нотку в душе, за прекрасные блондинистые волосы, всегда идеально уложенные лаком днём, но вечером растрёпанные и такие родные. За нежные руки, которые так заботливо касались ее всегда. За слова любви и поддержки и за то, что всегда был на ее стороне. Мишу нельзя было назвать парнем мечты, но она любила его вот таким несуразным, в какой-то степени даже женственным. Она любила его за личность, а не за внешность. И за поступки, которыми из раза в раз он доказывал свою любовь. Пять лет вместе, и практически душа в душу. Через полгода свадьба, и они наконец-то станут настоящей семьёй.