Гейдар Джемаль – Освобождение ислама (страница 2)

– А в других странах тоже назначают?

– Назначают правители. Но это неправедно, не истинно. Как есть – это неправильно. Ислам ориентируется не на то, как оно есть, а на то, как должно быть.

– Значит, сегодня, в конце ХХ века, в исламских странах религиозные руководители назначаются, и это неправильно?

– В исламских странах это происходит антиисламским способом.

– А как тогда верующий должен относиться к верховным муфтиям, духовным управлениям и т.д.?

– Это просто самоучредившиеся чиновники, которые пользуются определенными брешами в менталитете сложившейся мусульманской общины (не только у нас – везде). Пророк не создавал новое духовенство вместо старого, он был окружен сподвижниками, людьми, которые ему поверили и готовы были умереть за истину, вновь восстановленную, возвращенную истину нашего праотца Авраама. Это чисто авраамическая традиция, и мы ее разделяем с нашим Пророком. Эта истина вновь и вновь бросается в лицо языческому многобожному зверю, золотому тельцу, Риму и т.д. Сахабы поверили в это…

– А пример аятоллы Хомейни? Он был, как известно, и духовным главой, и главой государства… Как он вышел на вершину власти, это понятно, но вот он умер…

– Это как раз непонятно, как он вышел, как он самоназначился. Иран – многонациональная страна, в антишахском движении лидировали два потока: религиозное движение и либерально-демократическое – прозападной интеллигенции. Второе было сильнее первого, организованнее. Приезжает Хомейни, садится в Джамаранг (Джамаранг – район в Тегеране, где находилась штаб-квартира исламской революции. Исторически аналогичен Смольному или Кремлю после 1918 г.) и начинает фактически осуществлять власть. 90% духовенства было против Хомейни, они были одновременно и против шаха, и против революции. Интеллигенция, студенты, армия – все было против. В любой другой стране (я участвовал в революции в Таджикистане, видел, как это делается в Чечне, видел, как все проваливается, как гибнут надежды и все разъедает энтропия) этого бы не произошло. Проходимцы, приспособленцы и прохвосты на корню перехватывают инициативу жертвенных людей (опыт и историческая память великих революций подтверждает это), которые проливают кровь… В Иране этого не случилось. И Хомейни считал, что это чудо. Правда, сейчас там другая ситуация, но удалось создать отдельный великий образ – исламская революция, которая побеждает. Это – урок…

Вы знаете, что аятолла Хомейни был духовным лицом. Он родился, возрос и состоялся в корпоративной системе шиитского духовенства Ирана – это один момент. Второй – это личность Хомейни, которая бесконечно перерастала все рамки. Говоря о духовенстве, он сказал: “Я могу понять даже проститутку, но я никогда не прощу попов, не прощу духовенство, которое предало ислам, которому нет прощения и нет понимания”. Потому что (возвращаясь к первоначальному тезису о верховной власти) Пророк не формировал касту жрецов, он был окружен сподвижниками, которые приходили из разных классов общества, и всех он превратил в единый орден, в единую армию людей, одержимых только одним духом – служения истине, служения Богу Авраама, Исаака, Иакова, Иисуса. Иисуса истинного, опять же, не того, который был придуман корпорацией тех, кто узурпировал право толковать. Поэтому (еще раз!) в исламе нет разницы между духовным и светским. Пророк Мухаммад был универсальным лидером, но было бы ошибкой отождествлять его статус с первосвященником либо с монархом, возвращающими к старым накатанным языческим образцам типа китайского императора, который являлся медиатором между небом и землей и которого вывозили раз в год объезжать 9 сакральных провинций.

Речь идет о реальной, живой и драматической истории человечества, потому что авраамизм и ислам как его восстановление внес чисто экзистенциальную струю в человеческую метафизику. Сам Пророк называл исламом религию Ибрахима (Авраама), которая существует уже 4300 лет, пробиваясь, восстанавливаясь через выходящих из его Дома пророков, которые борются в окружении зверя…

– Тогда непонятно, почему ислам не находится в гармонии с христианством или хотя бы с иудаизмом…

– Мы говорим о реальной традиции. Реальная традиция переживает перипетии.

Что касается христианства, хочу вам напомнить (может быть, этот факт не приходил вам в голову), что 90% мусульман Ближнего и Среднего Востока имеют христианских предков. Когда войска халифа Омара (несколько тысяч бедуинов) вошли в Византию, что было вокруг них? Христианское море. Византия тогда занимала почти все: Малую Азию, Ирак, Сирию, Египет, Ливию, Тунис (блаженный Августин был родом из Туниса), всюду были монастыри. Проблема была в том, что было два христианства – низовое христианство Христа, которое шло от апостолов, и церковное корпоративное христианство Павла, которое уже опиралось на императора. Была страшная борьба. Жесточайшая война велась с христианами-унитарианами, которые исповедовали единобожие (об этом никто не пишет сейчас). Людей заставляли принимать формулу Никейского собора, поэтому когда появились мусульмане, то христиане приняли их как спасителей и освободителей, как некое обновление и восстановление христианства. В худшем случае противники- церковники воспринимали ислам как христианскую секту, поэтому в ислам переходили массами.

Во времена, когда халиф Омар пришел в Иерусалим, среди евреев и христиан была очень популярна книга, апокриф Шимона бен Иохаи, которого также считают автором книги Зохар. В ней автор писал, что в Иерусалим рано или поздно придет отринутые потомки Агари, наложницы Авраама, придут освободить единобожие от Зверя и угнетения. В книге было даже предсказано, как они придут: на верблюдах, на конях, на ослах и пешком. Халиф Омар четыре раза входил в Иерусалим – на верблюде, на коне, на осле и пешком. Это произошло в силу обстоятельств, не было символически или ритуально подстроено. Когда арабы там появились, то христиане и евреи толпами переходили в ислам, хотя Иерусалим был в руках христианской Византии…

Кстати, к византийскому императору Ираклию (Ираклий (575—641) – византийский император с 610 г., отразивший нашествие на Константинополь авар, славян; вернул восточные земли империи, отнятые персами, но не смог отстоять их от захвата арабами в 630 годах.) было два посольства: одно при жизни Пророка с предложением от него принять ислам, а второе уже после его смерти – от Абу Бакра. Во второй раз Ираклий хорошо принял послов, а ночью их разбудили для тайной встречи с императором. Дальше есть предание (зафиксированное и проанализированное и мусульманскими, и европейскими авторами), известное как предание о шкатулке Ираклия.

Приняв послов ночью, тайно ото всех, Ираклий стал вынимать из ларца и показывать им черные шелковые лоскутки, на которых были вышиты (или проявлены) изображения людей, и спрашивал, говорят ли им что-либо эти изображения.. Они отвечали, что нет. Он показал им последний лоскут, и они вскричали: “Это наш господин Мухаммад!” – и начали плакать. Ираклий пришел в сильное волнение и сказал, что это изображения пророков, являющиеся частью наследства пророка Даниила из Вавилона… Ираклий сказал, что он принимает истинность и святость новой религии, но объективные обстоятельства не позволяют ему изменить сложившийся статус… Так что христиане видели в исламе обновление и возвращение к истокам.

Что касается иудаизма, то есть два иудаизма. Есть иудаизм, который ничем не отличается от ислама, но он кончился в 135 году, во время восстания зелотов, и все истинные евреи были тогда убиты. Те иудеи, которые остались после восстания, – на самом деле вавилоняне, принявшие иудаизм, точнее вошедшие в традицию Мусы (Моисея) и изменившие ее. Иудаизм современный состоит из целого ряда компонентов, которые не имеют никакого отношения к традиции Моисея. Это в первую очередь Талмуд как комментарий к Торе. Сама Тора, как известно, во время вавилонского плена была потеряна, уничтожена вавилонянами и восстановлена по памяти Ездрой, но на этом перипетии Священного писания не кончились. Римляне тоже уничтожили Тору, и она была в обратном переводе восстановлена с Септуагинты, с греческого. Таким образом, она дважды восстанавливалась, что снимает вопрос о ее прямом присутствии. Раввины прекрасно понимают это и сами говорят, что признают письменную Тору постольку, поскольку есть Тора устная, то есть устная Тора является реальным, прямым подтверждением авторитета письменной. А что такое устная Тора? Устная Тора – это Тора преданий и комментариев, она также опирается на Талмуд, который является ее толкованием. Опять, таким образом, возникает некая корпоративная каста, причем истоками своими уходящая не в Израиль, ушедший под водительством Моисея из Египта, она уходит в жреческую касту вавилонян, поэтому я вообще не понимаю, как может религия, явленная Мусой, называться “яхудийат”. Иудаизм должен называться (и он так назывался) “мусайят”, потому что название “яхудийат” закрепилось после возвращения из вавилонского плена. Но в Вавилоне осталась огромная диаспора; считается, что какое-то время там жило не менее 300 тысяч евреев, это огромная цифра. В 70—72 году – Римская война и второе уничтожение Храма, а в 132 году – восстание Бар Кохбы. Надо представить себе его последствия, ведь в то время быть евреем в средиземноморском регионе означало непримиримую вражду и преследование римлян.