Гейдар Джемаль – Логика монотеизма. Избранные лекции (страница 37)

Иными словами, мы в этом смысле не более чем инструмент божественного Провидения. Вы спрашиваете, не попадаем ли мы впросак, решая эти вопросы? Знаете, это сложный вопрос. Не ошибается тот, кто ничего не делает. История человечества знала много героев, прекрасных людей, которые либо не справились со своими задачами, либо их инициативы привели к противоположности. Один из самых любимых моих героев – батька Нестор Махно. Я считаю, что это один из выдающихся людей старой Российской империи. Ленин ему завидовал! Был еще Петросовет, а Махно здесь уже строил и создавал. Но он проиграл ситуацию. Как я и говорил – режиссер, кастинг, неудачные репетиции, – до тех пор, пока не получится.

Как делить людей? Я имею в виду общество и общину. Вот я встречаю человека, и как мне понять – он член общины или нет?

Понимаете, люди состоят из нескольких компонентов. Есть глина, из которой мы созданы, как куклы в этом космическом театре. Есть точка, которая в нас вложена, – точка оппозиции, которая представляет в нас перцептивное сознание. Есть взаимодействия этой точки и этой глиняной куклы внутри, которые осуществляют «подгонку» этой куклы и этого сознания. И здесь возникает очень много возможностей классификации, и, с другой стороны, шансов совершить большую ошибку.

Например, есть деление, с точки зрения глины, на касты – то есть брахманы, кшатрии, вайшьи и шудры. Это хорошее деление, но оно существует внутри традиционного общества, а это общество не работает в том виде, в котором оно использовало касты как инструмент своего проявления. Скажем, уже в абсолютистскую эпоху, когда феодализм был завершен, когда монархия стала бюрократической, кшатриев выгнали пинком из социума: их заменили бюрократическими армиями, институтом офицерства. Кшатрии стали аутсайдерами и превратились в Че Гевар, Эмилиано Сапат – в одиноких героев. Рождаться они продолжают, но они уже не каста, а одинокие герои.

Я думаю, вы достаточно интуитивны, и когда встречаете человека, сразу понимаете, к какому «клубу» он относится. Когда вы видите Александра Дугина, вы понимаете: это традиционалист, или имитатор традиционализма как минимум. Или вы видите – это либерал, человек, который хочет в фойе хорошей гостиницы пить кофе со свежей газетой, и он считает, что это хорошо и так и должно быть, а те, кто говорят, что что-то еще есть, – это подозрительные мерзавцы. Либо же вы узнаете радикала. «Молчаливое большинство», думаю, каждый из вас узнает.

Когда появились добро и зло?

Монотеизм исходит из установки, что абсолютные, самодостаточно существующие добро и зло – это краеугольный камень языческого, то есть реалистического подхода к действительности. А монотеистическое Откровение говорит нам, что добром и злом является не благо, которое сияет объективно, а является добром и злом то, что Творец определяет для вас в качестве задачи как добро и как зло. В Коране конкретно говорится: «Вы думаете, что это для вас зло, а это для вас добро, вы думаете, что это для вас добро, а это для вас зло». То есть это номиналистский релятивизм, но это релятивизм, который декларирован внебытийным абсолютным Субъектом. То есть это не релятивизм на самом деле – здесь происходит смена ориентиров.

Мы не можем идти так буквалистски за этим конструктом, потому что здесь возникает несколько интерпретаций. Например, запрет Адаму на подход к дереву некоторые интерпретируют как запрет именно монотеистического Творца на следование путем посвящения, потому что вот это дерево – тот самый ствол, «ось миров», интеграция с которой дает возможность отождествления с Великим Существом. Там, где Великое Существо, Иблис, отказался поклониться Адаму, Адам через это дерево мог бы стать равным ему. Но ему было запрещено становиться онтологически равным ему, и он вообще был изгнан из этого пространства, где у него были шансы идентифицироваться с Великим Существом. Ведь у него есть миссия, как у маргинала, потому что он – носитель той частицы, о которой никто, кроме него, не знает.

Как рассматривать сознание человека во время сна?

Представьте себе, что зеркало могло бы запоминать образы. Его закрывают тряпочкой во время смерти кого-то в квартире, а оно помнит все, что отражало. Но дело в том, что объем этого «запомненного» не совпадает с тем принципом, по которому зеркало отражало. Потому что зеркало отражает не из-за полированного стекла, а из-за того, что сзади у него никому не известная Чёрная амальгама останавливает лучи света, то есть является оппозицией световому потоку. Так вот, эта оппозиция амальгамы световому потоку может работать как по отношению к реальной комнате, так и по отношению к той комнате, которую она «запомнила», будучи накрытой. Потому что принципиальная позиция амальгамы на задней стороне зеркала – она абсолютно вне стихии рефлектирования, но при этом она является условием рефлектирования, отражения.

Радикальный клуб был бы доволен распадом России?

Я считаю, что Российская Федерация – это территория, а судьба ее и, самое главное, ее наполнение могут быть совершенно разными. Было время, когда этой территорией правили немцы, литовцы, татары. Помню время, когда интернационалисты правили. Сегодня условные «москали» – какие они москали? Постольку, поскольку живут в настоящий момент в Москве. Я считаю, что человеческий фактор, с которым всегда России не везло, – это величина переменная, и все-таки есть надежда, что может быть, повезет в какой-то момент в ходе эволюции. Или революции.

Проживая в Крыму, наблюдал проявления типично тюркских парадигм в русской среде. Согласны ли Вы с этим наблюдением?

Может быть, крымские русские какие-то особые русские. Знаете, это очень сложный вопрос. Действительно, для русских какие-то племенные, кровные узы крайне проблематичны, потому что огромное евразийское пространство состоит из разных народов, которые все стали «русскими».

Например, угро-финские народы – коми, зыряне, мордва, кривичи, пермяки и так далее – мощнейший субстрат. Тюркский элемент там, кстати, представлен микроскопически. Русским присуща вера в государство, это их точка сборки.

Государство на самом деле – это мифологический Левиафан. Государство, которое складывается в Евразии, очень специфично, оно отличается от всех остальных государств. В нем особую огромную роль играет бюрократия. Бюрократия есть всюду – есть брюссельская бюрократия, например, но там у нее есть хозяин. А в России она не имеет хозяина, она сама себе хозяин. Дело в том, что бюрократия, в силу особых обстоятельств, формируется из люмпенов. Есть люмпен неорганизованный, на улице, а есть организованный – в кабинетах. Корпоративный люмпен, не имеющий над собой хозяев, – это совершенно особая страшная сила.

Аналогом не являются ни КНДР, ни Китай – даже близко не подходят. Я не согласен, что фиксация на мифе организованного люмпена, который представил себя как сакральное государство, – это достояние тюркского менталитета. Разные есть тюрки. Есть кочевники, которые чувствуют себя фундаментально свободными. Есть жестко заорганизованные тюрки Турции, и есть тюрки Северного Казахстана. Если говорить о ключевой ментальности – точно, что это не русская ментальность.

Чем характеризовалась первичная организация Бытия? Как вы относитесь к концепции «богочеловека»? Как трактуется Иблис – символ света?

Я хочу уточнить следующую вещь. Вы совершенно точно сказали, что Иблис – это «первосвет», первая структура реальности, это архетип. Он и в христианской традиции – первый из созданий божьих, Денница, которая выдает себя за своего Творца. И человек, естественно, является реализацией на очень глубокой периферии, отражением этого архетипа. И на самом деле его онтологический вес – почти что ноль против этого архетипа.

Но мессиански именно он избран как точка сборки или краеугольный камень, о который преткнутся «те, кто не знает секрета». Потому что в Адама вложена точка Духа Божьего, а Иблис об этом не знает. Когда Творец говорит Иблису: «Поклонись Адаму!», тот отвечает: «Я лучше его! Ты создал меня из огня, то есть из соединения жара и света, первозданной энергии, а его из глины, то есть крайне периферийного, маргинального сгущения, сублимации этого мира. Поэтому мое онтологическое превосходство бесспорно и бездонно. Зачем я буду ему поклоняться?»

Только он не знал, что это глина «пробита» некоей иглой, что внутри нее есть нечто непостижимое, полная альтернатива всему, включая, естественно, и первозданный свет. Иблис не ведает этого и отказывается поклониться. А дальше уже он говорит: «Я буду его искушать, а это значит – я буду добиваться того, чтобы глина не подчинилась этой точке оппозиции или чтобы все это существо (композиция из глины и точки оппозиции, сознания) забыло о том, что его противопоставляют Всему, чтобы оно пошло путем стремления периферийной твари соединиться с архетипом». Не служить Творцу, а соединиться с верхней моделью онтологии: это восхождение по лестнице миров, и есть, собственно, основа метафизического интернационалистского пафоса.

Иблис не субъект – он Существо. Субъектом является только непостижимая точка альтернативы всему. Субъект – это концентрированное ничто, которое вместе с тем является тайной и сутью сознания, тайной и сутью Смысла. Это не парменидовское ничто, это ничто как отрицание. Так Чёрная амальгама зеркала – это ничто света, за счет которого возникает изображение. Это и есть Субъект. А все, что отражается – это объекты.