Гейдар Джемаль – Логика монотеизма. Избранные лекции (страница 29)

Для функционирования государства необходима бюрократия, то есть категория профессиональных функционеров, которые не имеют значимой человеческой индивидуальности, взаимозаменяемы и значение которых состоит в тщательном исполнении процедуры. Собственно говоря, процедура, основанная на формализованном протоколе, – это и есть наиболее эффективное средство для разрушения живых человеческих связей в иерархической вертикали общества.

При этом, поскольку социально-экономическая жизнь человеческих масс продолжается, государство превращается в институт чистого паразитизма, который присваивает себе производимый обществом продукт под предлогом своей «организаторской деятельности», без которой якобы невозможно ступить ни шагу. Таким образом, государство осуществляет не только эксплуататорское ограбление низов, но и «подворовывает» у верхов, то есть традиционных правящих групп, непосредственно связанных с проявлением верхних эшелонов Бытия на нашем земном уровне. В конечном счёте цель государства как сугубо паразитической структуры заключается в том, чтобы поставить в зависимость от себя и «верхи», и «низы», подведя общество к перспективе коллапса.

Одним из наиболее явных деструктивных функций государства является разрушение коммуникативной сферы, поскольку осуществление паразитической функции, навязывание зависимости всем составляющих общество элементам невозможно без контроля над общением между верхами и низами. В свою очередь разрушение вертикальной коммуникации ведёт к росту значения силового фактора. Силовой фактор в конечном счёте вытесняет и компенсирует разрушение религиозной веры масс в своего «фараона» и становится единственным средством донесения посланий «сверху» для восприятия на человеческом уровне.

6

Доволен ли таким положением дел Иблис? Его ставленниками на Земле являются султаны и цари – а они не суть государства. Кроме того, Иблис рассматривает людей как данников, а паразитизм государства наносит прямой ущерб интересам Неба. (Кстати, наиболее бюрократизованное образование в истории – Китай – является цивилизацией-«неудачником», цивилизацией, которой так и не удалось ни сформулировать своё «предназначение» на Земле в терминах, хоть чуть-чуть выходящих за рамки грубого социал-материализма, ни даже выполнить собственные социал-материалистические проекты!).

Государство, подчеркнём ещё раз, пытается вносить свои собственные, подчас непредсказуемые коррективы в планы Сатаны. Однако, конечно же, этот феномен располагается на плоскости, в двумерном пространстве. Государство обречено искать себе Хозяина, поскольку без него оно не способно сохранить свою главную ценность: единство процедуры. Парадокс в том, что государство не может полноценно обслуживать интересы традиционных бытийных лидеров; оно, конечно же, формализует свою службу «сакральным вождям», но эта служба не соответствует установлениям большой Традиции, поэтому отношения между государством и монархией неизбежно скатываются в суррогатную сферу. Сначала появляется абсолютная монархия, то есть извращённая, абсурдная манифестация бытийного начала на человеческом уровне. Далее, через ряд потрясений, абсолютизм деградирует к конституционным формам, которые представляют собой опять-таки вторжение процедуры, причём откровенно профанической, на сакральный уровень, после чего остаточная традиционная форма общественного устройства рушится и бюрократия получает возможность вместо фараона заявить массам: «Я – ваш верховный Господь». Долгожданное свершилось, но где Хозяин? Хозяином поздней бюрократии в республиканский период становится вместо «светового человека» (Ормузда) – Ариман.

Иначе говоря, хозяином современной бюрократии является не обитатель Олимпа, излучающий манящий блеск «добра и красоты», а попросту черт с рогами, хвостом и крыльями, – тень «светового человека».

10.1. Тагут (продолжение)[18]

1

В изучении идолократии невозможно обойти вопрос о различении и даже противостоянии двух понятий: образа и сущности, которые очевидно находятся в оппозиции друг другу. Феномен, утративший свой сущностный архетип, тем не менее может сохранять образ, который имеет самостоятельную сферу проявления.

Что же является сущностью по отношению к человеку – если брать человека как глобальный фактор, во всей его целостности? Без сомнения, это сознание, взятое как принцип отличия от всего остального. Неважно, что в чистом, «автономном» виде сознание, совпадающее с Духом, присуще лишь адамитам, то есть идущей от Адама (мир ему) династии пророков. Адамиты вовлекли в сферу своего влияния остальное человечество. Люди являются таковыми, поскольку они говорят на языке, так или иначе укоренённом в метаязыке Адама. Наиболее эффективным способом освобождения человека от его сущности, то есть сознания, является смерть. Но что происходит при этом? Исчезает ли при этом образ? Сам факт эстетического символического использования черепа с костями в различного рода эмблемах красноречиво свидетельствует – нет: образ остаётся, а в каком-то смысле даже усиливается и, возможно, превращается в некую автономную сущность. Но на что указывает символический образ смерти?

2

Живые люди испытывают особую гамму ощущений, оказавшись в присутствии трупа. Человеческие останки обладают своеобразной мрачной драматической силой, которая, казалось бы, не может быть на чем-либо основана. Ведь, как говорят материалисты, труп – это просто «мясо». Однако труп есть глиняный слепок человеческого существа, на котором в какой-то момент пребывал отпечаток Духа. После смерти это присутствие Духа отнято, изъято. Живой, глядя на труп, свидетельствует нечто реально присутствующее, но при этом абсолютно противоположное, враждебное Духу.

Что же есть существо, которое прибывает вне Духа, «свободно» от него, бросает Духу вызов? Это Великое Существо, Иблис. Он есть идеальный и всеобъемлющий архетип всех существ вселенной, всех состояний бытия, которые враждебны Духу и ничего о нём не знают.

Иблис, относящийся к принципиальному, онтологическому плану Бытия, сделан, по собственному признанию, из огня, из чистейшей первозданной энергии. Он в этом своём качестве, несомненно, является сущностью. Однако глиняный человек, чья связь с Духом физически оборвана, – это отражение сокровенной сущности Иблиса в нашем мире.

Сокровенная сущность Иблиса выражена в его отказе поклониться Адаму, в его неведении Духа. Таким образом, труп человека представляет собой икону Великого Существа здесь, внизу. Это не метафора, ибо ощущение непроизвольно возникающего ужаса в присутствии мертвеца никак не мотивировано рациональной связью суждений и присутствует спонтанно у людей, далёких от мистики.

3

Выше мы говорили о двух аспектах Великого Существа, использовав для их обозначения (за неимением лучшего выбора) имена из зороастрийской традиции: Ормузд и Ариман. Ормузд – это «человек света», Ариман – его противоположность, «человек тьмы», или, можно сказать, своего рода «античеловек». Кстати, именно концепция «античеловека» лежит в основе народных представлений о чёрте.

Труп связан с этим «теневым человеком», поскольку световое, «олимпийское», измерение Великого Существ а так или иначе предполагает «жизнь». Вообще «жизнь» в глобальном смысле есть нечто, противостоящее Духу, – то, что заменяет Дух для Великого Существа, то, что составляет внутреннее «дыхание» (анти-Дух) Бытия.

«Жизнь» есть противоположность инерции смертной и тленной глины. В глине – тщета, тупик. В «жизни» – надежда, благо, добро, всё то, во что не просто верят, а хотят верить «глиняные люди». Если же подойти к категории «жизни» под другим углом, то это не что иное, как известный многим мистикам – не только в дискурсе, но и в опыте – «ток благодати». Но даже в самых высоких, «небесных» истончениях субстанция всё равно остаётся собой – не-Духом.

Однако самое важное, что следует вынести из этого хода рассуждений – это концепция власти, принадлежащей Иблису (принадлежащей с дозволения Всевышнего). Власть в сфере Бытия основана именно на «благодати», то есть способности менять метафизическую плотность субстанции, делать, по выражению алхимика Франциска Меркурия ван Гельмонта, «материю духовной, а дух материальным». Понятно, что речь здесь идёт не об истинном Святом Духе, а о «духе естественном», который сводится просто к «агрегатному» состоянию бытия.

Всё вышесказанное позволяет понять, что труп принадлежит наиболее костному, инерционному аспекту проявления, причём до такой степени, что «вырывается» из общего ряда натуральных феноменов, становится чем-то особым, действительно иконой. Это «антисакральность», или «чёрная сакральность», которая превращается в символ, в идеальную «точку сборки», в силу того, что это запредельная негация даже внутри негативного царства чистого Бытия. (Подчеркнём при этом, что ни о каком «небытии» здесь говорить не приходится: состояние возможности не быть, как мы неоднократно подчёркивали, входит в состав интегральной онтологии).

Опираясь на этот ход мысли, нам придётся снова вернуться к фундаментальному различению между «смертью» и «гибелью». Это различение является безусловно принципиальным. Смерть есть уход сознания в свой источник, возвращение капли в океан, видимого блика – в невидимое и всеобщее царство излучения. Гибель есть просто реализация всегда присущей любому феномену возможности не быть. Она в символическом плане тесно связана с экзистенциальным опытом старения, износа, ветшания и т. п.