Гэй Тализ – Фрэнк Синатра простудился и другие истории (страница 60)
Когда с церковной колокольни на главной площади донесся полуденный звон, Кристиани мрачно заявил:
– Сегодня – никакой сиесты ни для кого из нас. Не время отдыхать и принимать пищу – пришло время самопожертвования и глубоких раздумий. Поэтому всем оставаться, где вы есть, и искать способ спастись от беды…
Некоторые портные, не желавшие отказываться от обеда и дневного сна, перебив его, заворчали, но Кристиани был непреклонен; он мигом отправил одного из своих сыновей-подмастерий к женам портных сообщить им, что мужья не вернутся до вечера. Затем велел другим подмастерьям, включая моего будущего отца, задернуть окна ателье и запереть переднюю и заднюю двери. После чего весь персонал – десяток с лишним мужчин и мальчиков – молча расселся в полутемном помещении, словно скорбя по покойнику.
Мой будущий отец пристроился в одном из углов, все еще оглушенный тяжестью своего проступка. Около него сидели другие подмастерья, злясь на виновника, но подчиняясь приказу хозяина оставаться взаперти. В центре пошивочной сидел в окружении своих портных Франческо Кристиани, маленького роста, жилистый, с крохотными усиками; он подпер голову руками и то и дело устремлял взгляд на лежавшие перед ним брюки.
Так прошло несколько минут. Вдруг, щелкнув пальцами, Кристиани вскочил на ноги. Даром что невысокий, он мог внушить почтение к себе прямизной осанки, безупречностью стиля, уверенностью манер. А сейчас у него появился и блеск в глазах.
– Кажется, я кое-что придумал, – медленно проговорил он и умолк, нагнетая интригу, дожидаясь полного внимания всех.
– Что? – спросил старший из его портных.
– Я вот что сделаю, – продолжил Кристиани. – Я сделаю разрез на правом колене, в точности такой же, как на левом, а потом…
– Ты с ума сошел? – перебил его пожилой портной.
– Дай мне кончить, кретин! – заорал Кристиани, стукнув кулачком по столу. – …А потом я зашью оба разреза одинаковыми декоративными швами и объясню синьору Кастилье, что он первым в этой части Италии наденет брюки, сшитые по новейшей моде, – брюки с коленными швами.
Все слушали с изумлением.
– Но, маэстро, – промолвил осторожно почтительным тоном один из портных помоложе, – ведь после того, как вы скажете синьору Кастилье про эту «новейшую моду», он заметит, что мы-то сами не носим брюк, сшитых по этой моде.
Кристиани приподнял брови.
– Да, разумно, – согласился он; в пошивочной опять сделалось невесело. Но его глаза вновь блеснули: – А мы последуем этой моде! Сделаем разрезы
Все тут же повернули головы к запертой двери шкафа в глубине мастерской, где висели десятки костюмов, которые носили под конец жизни умершие мужчины, – костюмов, отданных в ателье Кристиани овдовевшими женами, пожелавшими избавиться от этих напоминаний о покойниках, для раздачи проходящим беднякам из дальних деревень.
Кристиани распахнул шкаф, сорвал с вешалок несколько пар брюк и кинул своим портным, велев поторопиться с примеркой. Он и сам уже стоял в белых хлопчатобумажных трусах и черных подтяжках, выискивая брюки, подходящие к его малому росту; найдя, он облачился в них, залез на стол и несколько секунд постоял перед подчиненными, как гордая модель.
– Видите? – сказал он, жестами обращая их внимание на длину и ширину. – Как на меня сшиты.
Другие портные тоже начали искать себе брюки по размеру, выбирать было из чего. Кристиани между тем слез со стола, снял брюки и разрезал правое колено штанов, сшитых для мафиозо, точно повторяя разрез на левом колене. Затем проделал то же самое с обеими штанинами брюк, которые выбрал себе.
– А теперь смотрите внимательно, – обратился он к подчиненным. Совершив картинное движение иглой с шелковой нитью, он изнутри сделал первый стежок на брюках покойника, искусно соединив нижний край разреза с верхним. Это смелое, ловкое круговое движение он повторял и повторял, пока надежно не сшил разрезанное колено, сотворив маленькое декоративное подобие круглого веночка размером с половину десятицентовой монеты.
Затем, продолжая работу, он справа от веночка сделал шов длиной чуть больше сантиметра, слегка сужающийся к концу и наклоненный кверху; сделав такой же шов слева от веночка, он создал миниатюрное изображение далекой птицы с распахнутыми крыльями, летящей прямо к зрителю, – птицы, больше всего похожей на сапсана. Так Кристиани положил начало новому стилю в брючной моде, придумав брюки с «крылатыми» коленями.
– Ну, что вы думаете? – спросил он подчиненных, давая понять небрежным тоном, что ему не очень-то важно на самом деле, что они думают. Они пожимали плечами и тихо переговаривались в отдалении; он безапелляционно продолжал: – Так, теперь быстро всем резать колени брюк, какие выбрали, и зашивать декоративным швом, который я показал.
Не ожидая и не получая возражений, Кристиани опустил голову и всецело сосредоточился на своем собственном деле. Он обработал второе колено брюк, которые ему предстояло надеть, а затем со всем тщанием взялся за брюки синьора Кастильи.
В последнем случае Кристиани задумал не только изобразить на коленях крылатые фигуры шелковой нитью такого же оттенка, что и нить, которой были обметаны прорези для пуговиц в новом пиджаке синьора Кастильи, но и подшить спереди обе штанины шелком от бедра до голени, чтобы избавить колени синьора Кастильи от соприкосновения с шероховатостью стежков и уменьшить трение кожи о коленные швы, когда синьор Кастилья будет совершать свою passeggiata.
Два часа все трудились в лихорадочном молчании. Кристиани и другие портные снабжали колени всех брюк крылатой вышивкой, подмастерья пришивали пуговицы, утюжили отвороты и заботились о прочих мелочах, которые должны были придать брюкам покойников как можно более презентабельный вид на подчиненных Франческо Кристиани. Заниматься костюмом мафиозо он, конечно, не доверил никому, кроме себя самого; и, когда колокольный звон возвестил об окончании сиесты, Кристиани с восхищением оглядел собственную работу и молча возблагодарил своего небесного покровителя, святого Франциска из Паолы, за духовное руководство движениями иглы.
С площади теперь доносились разнообразные звуки: звяканье бубенцов на лошадях, запряженных в повозки, крики разносчиков, голоса горожан, идущих за покупками по булыжной мостовой мимо ателье Кристиани. Занавески на окнах ателье только-только отдернули, и моему будущему отцу вместе с другим подмастерьем было велено дежурить за дверью и дать хозяину знать, когда появится экипаж синьора Кастильи.
В помещении портные стояли в ряд позади Кристиани, голодные и уставшие, они не очень ловко себя чувствовали в брюках покойников с «крылатыми» коленями, но главным, что они переживали, была тревога из-за грядущей реакции синьора Кастильи на фасон его нового пасхального костюма. Кристиани, напротив, выглядел необычайно спокойным. Вдобавок к новоприобретенным коричневым брюкам, чьи отвороты соприкасались с тканевыми верхами ботинок на пуговках, на нем был серый жилет с лацканами поверх рубашки в полоску с закругленным белым воротником; шею украшал бордовый галстук-шарф, заколотый булавкой с жемчужиной. В руке, на деревянной вешалке, он держал серый саржевый костюм-тройку синьора Кастильи, который он только что мягко вычистил и в последний раз отутюжил. Костюм был еще теплый.
В двадцать минут пятого в ателье вбежал мой будущий отец и высоким мальчишеским голосом, не передававшим всей его паники, объявил: «Sta arrivando[94]!» Черный экипаж, запряженный парой лошадей, громко подъехал и остановился у двери. Кучер, вооруженный винтовкой, соскочил, чтобы открыть дверь; Винченцо Кастилья – темная дородная фигура – сошел по двум ступенькам на тротуар, сопровождаемый тощим телохранителем в широкополой черной шляпе, длинном плаще и сапогах с гвоздями.
Синьор Кастилья снял серую фетровую шляпу и вытер платком лоб от дорожной пыли. Когда он вошел в ателье, Кристиани торопливо двинулся навстречу и, держа вешалку с костюмом, провозгласил: «Ваш чудесный пасхальный наряд ждет вас!» После рукопожатия синьор Кастилья оглядел костюм, не говоря ни слова; затем, вежливо отклонив предложение Кристиани глотнуть граппы или вина, велел телохранителю помочь ему снять пиджак, чтобы он смог немедленно примерить свою пасхальную обнову.
Кристиани и другие портные тихо стояли поблизости, глядя на кобуру с пистолетом – она покачивалась у Кастильи на перевязи около груди, когда он двигался, расставляя руки, продевая их сначала в прорези серого жилета с лацканами, поданного ему сзади, а затем в рукава пиджака с широкими плечами. Сделав вдох, он застегнул жилет и пиджак, после чего повернулся к трехстворчатому зеркалу около примерочной. Вдоволь насладившись собственным отражением с разных углов, он повернулся к телохранителю; тот одобрительно кивнул. «Perfetto[95]!» – властным тоном произнес синьор Кастилья свой вердикт. «Mille grazie[96]», – с легким поклоном отозвался Кристиани, аккуратно снимая с вешалки брюки и подавая их синьору Кастилье. Тот вошел с ними в примерочную. Закрыл за собой дверь. Иные из портных начали беспокойно расхаживать по комнате, но Кристиани стоял себе недалеко от примерочной и еле слышно насвистывал. Телохранитель, не снимая плаща и шляпы, удобно устроился в кресле, закинул ногу на ногу и закурил тонкую сигару. Подмастерья забились в заднюю комнату, с глаз долой, – все, кроме моего будущего отца; тот, не зная покоя, поправлял и поправлял образцы материи на прилавке, но взгляд его был прикован к двери примерочной.