Гэй Тализ – Фрэнк Синатра простудился и другие истории (страница 35)
Директор ввел Билла Бонанно в приемную и представил агентам, которые спросили, что ему известно об исчезновении и возможном убийстве мафиозного босса Винсента Мангано. Билл ответил, что ему ничего не известно. Он слышал это имя раньше, но только в связи с Джеймсом Мангано, у которого дочь болела астмой, и на лето их семья снимала дом в Тусоне, когда родителей там не было. Агенты сделали пометки, задали еще несколько вопросов и ушли. Билл Бонанно вернулся в класс в какой-то растерянности. Он чувствовал, что одноклассники пожирают его глазами, но сам ни на кого не смотрел, когда шел к своему месту; в тот день он ощутил, что между ним и остальными выросла стена, какой раньше не было.
Он был уверен, что Розали не испытала в детстве такого чувства, более того, сомневался, появилось ли оно у нее теперь. Казалось, она понятия не имеет о мире, в котором он живет. Временами он воспринимал ее наивность как самозащиту, намеренное нежелание знать о том, чего она не одобряла; а иногда думал, что жена искренне далека от действительности, как будто у ее родителей и впрямь получилось оградить Розали от темных страниц их прошлого. Впрочем, это не могло быть правдой на сто процентов – если бы чета Профачи действительно хотела отделить дочь от своего мира, они бы не выдали ее замуж за Билла.
И все же степень отстраненности Розали иной раз раздражала. Билл надеялся, что теперь, после исчезновения его отца, она откликнется на чрезвычайную ситуацию и не совершит ничего оплошного и глупого. Ему хотелось верить, что когда она выходит из дома вместе с детьми, то не забывает запирать и переднюю, и заднюю двери и тщательно проверяет все запоры на окнах. Он беспокоился, как бы агенты ФБР, замаскировавшись под грабителей, не вломились в дом и не наставили там электронных жучков. Он слышал, что они это часто делают: проникнут в дом, опрокинут мебель и пройдутся по ящикам и шкафам – якобы ценности ищут, а на самом деле устанавливают прослушку. Как только агенты заберутся в дом, будет уже практически невозможно распознать их рукоделье: уж он-то знает, как умны и изобретательны фэбээровцы в этой области. Ему был известен случай, когда агенты нафаршировали дом еще до того, как закончилось строительство. Это случилось с неким Сонни Франчезе, одним из офицеров организации Профачи; агенты, очевидно, наведались на стройплощадку нового дома Франчезе на Лонг-Айленде после того, как рабочие закончили дневную смену, и нашпиговали жучками и каркас, и фундамент. Франчезе потом долго недоумевал, откуда ФБР так много о нем знает.
В шкафу Билл Бонанно хранил специальное электронное устройство из пластика, оснащенное антенной, которая, по идее, должна была вибрировать, почувствовав жучка, но в надежности прибора он сомневался. Если агенты проберутся к нему домой, то наверняка найдут там что-либо инкриминирующее. Несколько винтовок в гараже, пистолеты в ящике стола. Может, два-три фальшивых удостоверения личности, несколько водительских прав и международных паспортов. Возможно, извлекут на свет его обширную коллекцию четвертаков, упрятанных в длинные пластиковых трубки – их возят в бардачках машин и используют в пути для дальних звонков из телефонных кабин. Агенты, вероятно, угостятся отличными гаванскими сигарами: помнится, он оставил коробку наверху своего бюро в спальне, в том же сосуде, где обычно держал ушные палочки, которыми каждое утро прочищал загноившееся левое ухо, – из-за этой инфекции Билл когда-то и очутился в Аризоне. Хотел бы сейчас он быть там. Не исключено, что фэбээровцев заинтересуют книги в библиотеке: там есть три о ФБР и все, что выходило по мафии, включая опусы сенаторов Кефовера и Макклеллана; есть и другие тома, которые вряд ли агентам не по зубам: сочинения Черчилля, Бертрана Расселла, Артура Кёстлера, Сартра, поэзия Данте. Но одну книгу они уж точно захотят перелистать: большой альбом его свадебных фотографий. Там несколько фотографий с приема, включая переполненную бальную залу в «Astor»; на них можно узнать многих известных гостей; а то, чего не обнаружат на фотографиях, наверняка откроется им в бобине с любительским фильмом с той свадьбы, упрятанной в нижний ящик книжного шкафа. Там метров шестьсот кинопленки, которую они с Розали время от времени с удовольствием пересматривали за прошедшие восемь лет. Это пышное свадебное торжество, по-видимому, стало высшей точкой жизни Джозефа Бонанно, апогеем его престижа; историк и социолог криминальных структур (если такой существует), вероятно, охарактеризовал бы это событие как «последнюю великую гангстерскую свадьбу», перед тем как апалачинское разоблачение и другие неприятности положили конец подобным сборищам.
Более всего в этой съемке Биллу Бонанно нравилось, особенно после третьего-четвертого просмотра, кастовое самосознание приглашенных мафиози; наверняка оно заинтересует и федералов, если они доберутся до коробки. По стилю одежды того или иного мафиози можно определить его ранг в организации. Нижний эшелон, как на подбор, вырядился в белые смокинги; гангстеры средней руки – лейтенанты и капитаны – были в светло-голубых. А высшие доны все без исключения надели черные, кроме, разумеется, мужчин, непосредственно вовлеченных в торжество – те щеголяли в визитках.
Пятого ноября, когда Биллу Бонанно исполнилось тридцать два года, через пятнадцать дней после исчезновения старшего Бонанно, пятеро офицеров решили, что сыты по горло добровольным заточением, им нужна короткая передышка. Билл Бонанно согласился. Не похоже, что враги планировали напасть; странный был бы шаг, когда вся полиция поднята по тревоге; да и ему не мешало наконец сменить обстановку. Через одного из доверенных людей он уведомил Розали о том, что жив, – только об этом сообщил, но Розали большего и не ждала. Главный вопрос состоял в том, куда податься на отдых, не привлекая внимания. На юг штата нельзя: там аэропорты слишком хорошо патрулируются, их засекут даже при всей маскировке. Слишком далеко уезжать от Нью-Йорка тоже рискованно: вдруг произойдет что-то важное? Ехать надо было на машинах и ночью; после нескольких часов раздумий Бонанно решил устремиться в лыжные края Новой Англии. Никто из его людей на лыжи никогда не вставал и не собирался. Им просто хотелось движения, открытых дорог, ветра в лицо, чтобы прочистить мозги, хотелось перезарядить аккумуляторы машин, выгулять собак поодаль от гнетущего нью-йоркского пейзажа.
Выдвинулись они в тот же вечер, едва стемнело. По двое в машине; встречу назначили в большом мотеле близ Олбани. Зеленый «Кадиллак» Бонанно стоял запаркованный в соседнем квартале, под фонарем. Он подошел к нему неторопливо, осторожно, чутко вслушиваясь во все шорохи и звуки вокруг, держа пса на сворке левой рукой, правая – свободна, чтобы, если что, выхватить пистолет.
Поставив чемодан на землю, Бонанно обошел машину, покрытую пылью и опавшими листьями. Осмотрел крылья и капот на предмет отпечатков, как делал всегда, перед тем как открыть дверь: а вдруг в машину подложили бомбу? Убедившись, что машину не трогали с тех пор, как он прикасался к ней в последний раз, он сел за руль и включил зажигание. Машина завелась мгновенно, что его не удивило, поскольку свое авто он всегда содержал в безупречном порядке: менял аккумуляторы и другие запчасти задолго до того, как они переставали исправно действовать. Откинувшись на мягкую, прохладную кожу сиденья в ожидании Лабруццо, он по-новому ощутил свою привязанность к машине, к ее мощному, тихонько урчащему мотору, к поблескивающей приборной панели, оснащенной стерео. Это был большой комфортабельный автомобиль для высокого, тяжеловесного человека. Кажется, за последние недели нервного затворничества он прибавил четыре-пять кило, и теперь весит, по ощущениям, хорошо за сотню. В зеркале заднего вида было видно отражение, непохожее на его фото в газетах: лицо отяжелело, а борода, очки с простыми стеклами в роговой оправе и низко надвинутая шляпа придавали ему сходство с джазовым музыкантом, как Билл себе их представлял.
Лабруццо устроил собаку на заднем сиденье, револьвер спрятал под переднее, после чего машина медленно двинулась по переулкам Куинса, которые Бонанно знал как свои пять пальцев. Через полчаса, не проронив почти ни слова – слушали стерео, – они благополучно вырулили на автостраду и оставили огни города позади. Бонанно был доволен, что покидает Нью-Йорк. Он никогда особо не любил этот город, а с недавних пор и вовсе возненавидел. Часто он задумывался, как удивительно, что такое множество мафиози, чьи корни уходят глубоко в почву залитых солнцем полей Южной Европы, поселились в этих холодных, загаженных каменных джунглях, где полно полиции, пронырливых газетчиков и опасностей всех сортов.
Мафиозным боссам на юге или на дальнем Западе, в таких местах, как Боулдер, штат Колорадо, вне всяких сомнений, живется лучше, чем любому из пяти донов, чьи организации базируются в Нью-Йорке. Дон из Колорадо небось владеет компанией по грузоперевозкам или небольшим ночным клубом; у него под началом всего десять – двенадцать человек, из работы только контроль за подпольными казино да немного рэкета. Работает такой дон не круглые сутки, днем наверняка играет в гольф, а вечера проводит с семьей. Сыновья его оканчивают колледжи и становятся бизнесменами высшего ранга или адвокатами – так или иначе, учатся воровать, не нарушая закон.