Гэв Торп – Рогал Дорн. Крестоносец Императора (страница 12)

Но это не значит, что наша единственная сила — в сдержанности. Даже соизмеряя свою мощь и сохраняя самообладание, мы обязаны помнить, что наша задача — Согласие. Сопротивление нельзя поощрять, как нельзя игнорировать мятежные настроения. Как все мы недавно видели, мы способны нести истребление, если оно послужит Императору. Враги, что ждут нас впереди, возможно, помнят прибытие наших предшественников и считают, что нас тоже поглотит ночь. Нужно показать им, как ошибочны их убеждения.

Мы преуспеем там, где другие потерпели неудачу, и дело не в том, что мы сильнее или многочисленнее. Каждый из нас понимает: все мы есть продолжение Императора. Мы — Имперские Кулаки!

Слова Седьмого примарха начертали на стене Храма. Кроме того, их словно бы выжгло в рассудке всех и каждого, кто допускался внутрь. Для Сигизмунда они служили опорой. Не то чтобы он ощущал глубокую потребность в мести, но речь владыки Дорна повлияла на соображения, что беспокоили легионера всякий раз, когда он возвращался мыслями к той полузабытой ночи на плато Ионус, этому осколку в незажившей ране. Существо, что забрало его тогда, не было человеком — и он, Сигизмунд, стал таким же. Затем он склонился перед мужчиной, которого в менее просвещённые времена сочли бы сыном божеств. Далее, если хотя бы половина легенд об Императоре имела под собой основание, все астартес служили бессмертному созданию, настолько могучему, что оно умело стирать разум и вызывать грандиозные галлюцинации у населения целых городов.

Ну и где же здесь человечность?

Но простые искренние слова Дорна помогли Сигизмунду удалить ту занозу из своей души.

Момент вышел по-настоящему человечным. Не совсем исповедь, скорее откровенная речь, произнесённая незадолго до того, как ступить на тёмную тропу — возможно, последнюю, по которой пройдёт каждый из них. Рогал Дорн никогда не отличался лёгкостью в общении — его попытки завязать товарищеские отношения вызывали смех, а не готовность идти навстречу. Правда, солидностью он обладал в достатке и обычно вполне обходился ею, однако на сей раз ему удалось поделиться чем-то более глубоким, нежели во время предыдущих обращений к экспедиционному флоту.

Дорн напомнил, что они борются за будущее человечества. Фактически, в основе своей данное предприятие касалось не самого Императора: подобно тому как Его верные слуги продвигались вперёд в кровопролитных кампаниях Великого Крестового похода, так и Он сам безустанно продолжал трудиться во благо большей части потомков Терры.

И теперь, сидя в фиксаторах на скамье внутри «Грозовой птицы», устроившейся в своей люльке в одном из множества лётных отсеков «Фаланги», Сигизмунд обдумывал эти слова.

Ранее лидерам дамаринцев предоставили единственный шанс загладить вину за ту первую атаку. Им предложили либо выполнить требования Империума, либо столкнуться с последствиями неповиновения Владыке Людей.

— Сам я, конечно, за мирное Согласие, — сказал Хельдар, сидевший напротив Сигизмунда. Он всё ещё не надел шлем, и иониец видел его лицо, покрытое рубцами ото лба до подбородка. Хельдар вступил в ряды Храмовников незадолго до Сигизмунда, но отнюдь не благодаря мастерству владения мечом, а потому, что просто отказывался сдаться и в итоге выдержал больше ударов, чем те, кто противостоял ему у входа в Храм. — Вместе мы сильнее. Каждая отнятая человеческая жизнь — это жизнь, потраченная впустую. Но ты слышал примарха. Мы созданы для войны, вот в чём наша цель. Дамаринские ублюдки открыли по нам огонь. Такое нельзя оставить безнаказанным.

— Наказание? — тихо произнёс Сигизмунд. — За то, что они защищались? Ты видел, что произошло на Скатии. Эскалация конфликта. Война развивается по спирали, как неразрывный цикл нападений и контрударов, атак и воздаяний. Всё заканчивается лишь после того, как одну из сторон сокрушат или уничтожат. Война подобна кругу для поединков. Если ты ступил на арену, то обратно выйдешь только с победой или поражением, никак иначе.

— Примарх даёт им шанс избежать войны. Если...

— Владыка Дорн даёт шанс избежать войны нам! — прорычал Сигизмунд. — Дело не в милосердии, а в логистике.

Хельдар на несколько секунд задумался, скрипя зубами. Этот грубый агрессивный воин всё же обладал подспорьем в виде быстроты и силы, но не отличался изощрённостью. Он никогда не думал, что позицию для удара можно создать с помощью верного шага или парирования.

— Только трус избегает битвы, а наш примарх не трус.

— Только глупец лезет в драку без причины, а владыка Дорн не глупец.

Медленно кивнув, Хельдар показал, что принимает аргумент. Он надел шлем, в линзах которого Сигизмунд мельком увидел своё кроваво-красное отражение. Когда брат-Храмовник заговорил вновь, его голос зазвучал уже из внешней вокс-системы шлема и слегка исказился.

— Я всё же надеюсь, что дамаринцы скажут «нет». Вести войны — вот наше ремесло.

«Нет», — подумал Сигизмунд, но решил держать свои мысли при себе, поскольку Хельдар явно не сумел бы понять их. Он положил руку на кожух цепного меча.

«Мы несём мир. Мы не ведём войны. Мы заканчиваем их».

Освещение внутри «Грозовой птицы» потемнело, включились экстренные красные люмены. Вокс затрещал, передавая уведомление о взлёте через тридцать секунд.

Дамаринцы всё-таки сказали «нет».

Ни одному из примархов нельзя отвечать «нет», даже если в его послании говорится, что он приглашает тебя, а не вызывает. Другие командиры, под началом которых довелось служить Ригантису, чаще всего предпочитали устраивать совещания в специальных залах или же личных покоях, но Рогал Дорн поступал иначе. Всякий раз, когда новатор дома Зума беседовал с примархом, тот находился на командной площадке стратегиума «Фаланги». Иногда там включали акустические и визуальные заслоны от внешнего мира, но обычно, как и сейчас, такие меры предосторожности отсутствовали. При этом Дорну вовсе не требовалось находиться в центре событий лишь потому, что он руководил флотом. Рогал почти не общался с подчинёнными, спокойно предоставляя им выполнять приказы, полученные ими ранее. Но примарх не упускал из виду ни единой мелочи. Ригантис мог с полной уверенностью заявить, что, даже глядя тебе прямо в глаза, Дорн по-прежнему внимает ритму работы стратегиума, и его нечеловечески развитый слух выискивает любые неверные такты или дисгармонию, которые укажут, что требуется его вмешательство.

Сейчас в огромном зале царило спокойствие. Вражеский флот разбили, рассеяли по внешним орбитам, а корабли Имперских Кулаков продвигались в глубь системы. Ригантис обратил внимание, что «Фаланга» не ускоряется, чтобы последовать за ними, и это показалось ему странным. Подойдя к командной площадке, навигатор увидел рядом с примархом Гидореаса и ещё нескольких представителей высшего командного состава «Фаланги». Ещё четыре участника присутствовали в виде три-вид проекций. Трое из них носили легионную силовую броню, а четвёртый — мундир коммодора[8] Имперского ВКФ.

Первым заговорил советник Гидореас.

— Три дамаринских линкора направляются к границе варп-перехода. Мы полагаем, что они бегут из системы, — пояснил капитан. — Вероятно, намерены привести подкрепления.

Воин сделал паузу, и Ригантис понял, что от него ждут какого-то знака того, что он все уяснил. Кивнув, навигатор оглядел расплывчатые фигуры на гололитической пластине.

— Врагов преследуют корабли этих командиров, капитан?

— Да, но только лейтенант Архам и его «Солнечный сын» находятся достаточно близко, чтобы помешать им.

— Всего лишь ударный крейсер против трёх линкоров, — недоверчиво произнёс Ригантис.

— Они явно намереваются запустить варп-двигатели, но их сдерживает само наше присутствие, — возразил Архам по линии связи.

— Достаточно одному из них развернуться, и вам придётся отступить, — продолжил навигатор. Он посмотрел на Дорна, который хранил молчание, затем на Гидореаса. — Впрочем, я не стратег Космофлота. Чем могу служить?

— Если дамаринские корабли нырнут в варп, вы сумеете последовать за ними?

Ригантис фыркнул.

— Безусловно, вы хорошо знаете, что это практически невозможно для...

— Практически невозможно, — пророкотал Дорн. Примарх перебил его спокойно, но с такой внутренней силой, что Ригантису показалось, будто ему врезали под дых. Он глубоко задышал, а Рогал между тем продолжил. — При каких условиях вы сможете максимально увеличить способность «Фаланги» к преследованию дамаринцев?

— Я никогда серьёзно не размышлял над этим, господин примарх.

Гидореас, подступив к нему, негромко заговорил:

— Если дамаринцы направляются к своей базе или какому-то миру, а мы сумеем последовать за ними, это даст нам явное преимущество. Так?

— Понимаю... — Ригантис несколько секунд обдумывал задачу, кусая губу. — Конечно, в варпе можно наблюдать за другим судном и кое-как поддерживать положение относительно него. Мы регулярно пробуем такое с дружественными кораблями. Но сама идея того, чтобы враждующие суда вошли в варп на достаточно близком расстоянии, — нечто почти неслыханное. Слишком велика опасность, что при таких сдвоенных переходах возникнет разрушительный гравиметрический диссонанс.

— Думай быстрее, новатор, — произнёс Рогал, бросив взгляд на гололитические проекции. — У нас мало времени. Каково твоё решение?