Гэв Торп – Лютер: Первый из падших (страница 36)

— Почему бы вам не воссоединиться с остальным флотом легиона? — спросил Гриффейн. — Тогда у вас будет более чем достаточно кораблей.

— Они заняты делами… которых я предпочел бы избежать, — уклончиво ответил Калас. Астеляна его загадочный ответ не устроил.

— Что за дела? Если вам нужна наша помощь, будьте откровенны до конца, — сказал мой Первый Магистр.

Калас выжидающе посмотрел на меня.

— Не могли бы вы оставить меня на минутку поговорить с капитаном Тифоном тет-а-тет, — намекнул я, глядя на присутствующих. — Виосс, пожалуйста, сообщите Астеляну о нуждах вашего флота, и мы посмотрим, что можно сделать.

Гвардеец Смерти посмотрел на командира, дождавшись кивка в знак согласия. Астелян, казалось, хотел возразить, но все же удалился вместе с остальными, оставив меня наедине с Каласом.

— Ты не посмеешь разорвать узы между нами, Лютер, — резко начал Тифон. — Мы поклялись друг другу в братстве.

— И все же, где вы с Эребом пропадали последние десятилетия? — так же резко ответил я, не желая, чтобы меня упрекали в собственных покоях. — Что ты дал Калибану, помимо молчания?

— Ты хоть раз обратился к нам? Может, воспользовался посланным нами герольдом? — спросил он.

Я вспомнил о той первой встрече с нефилла и о том, что он ждал моего призыва.

— Вижу, ты осознаешь свою ошибку, — продолжил Калас. — Мы всегда были готовы прийти по твоему слову. Но все-таки, похоже, ты прекрасно обходился и без нас.

— Корабль! — воскликнул я несколько драматичнее, чем хотелось бы. Сообразив, насколько недальновидно поступал, я едва сдержал разочарование. — Мне так нужен был корабль! Если бы я только попросил…

— Ты не обращался к нам, но теперь я обращаюсь к тебе, Лютер, — ровным голосом произнес Калас. — Мой враг — твой враг, и в знак взаимной верности я прошу тебя сразиться рядом со мной.

О том, что будет, если я нарушу клятву, он умолчал.

— Давай я поговорю с советом, и мы решим, что можно сделать, — ответил я, примирительно протягивая руку.

Он не пожал ее. Лишь стоял, возвышаясь надо мной в своем огромном боевом доспехе.

— Я жду твоего ответа, — сказал он, прежде чем направиться к двери.

Я послал Гриффейна проводить их обратно на корабль, а сам держал совет с лордом Сайфером и Астеляном. Эти двое, что неудивительно, не нашли общего языка.

— Ты должен заключить союз с Гвардией Смерти, — настаивал лорд Сайфер. — Если Корсвейн обнаружит нас здесь, его возмездие последует непременно. То, что мы не на Калибане, — прямое нарушение указа Льва.

— Я думаю, у Корсвейна есть дела поважнее, сар Лютер, — возразил Астелян, наливая себе вина, которое я принес для Каласа и Виосса. — Мы сдерживаем Гвардию Смерти у Зарамунда, который захватили, чтобы он оставался перевалочным пунктом войск Императора.

Ни один из них не знал о моих более глубоких связях с Каласом и о договоре, что мы заключили под присмотром иных сил. И оба говорили то, что думали. Возвращение ко двору Корсвейна означало риск быть втянутым обратно в Легион, и все надежды на независимость Калибана разбились бы вдребезги. Но если мы откроем огонь по кораблям Темных Ангелов, то объявим о наших намерениях на всю Галактику. Лев, несомненно, нас услышит и ответит.

— Похоже, мы оказались в эпицентре войны раньше, чем я предполагал, — сказал я. — Как всегда… союз с одной стороной означает вражду с другой.

— Мы отреклись от Льва, Темные Ангелы — уже наши враги, — сказал лорд Сайфер.

— Наш враг — Лев, — возразил Астелян, — а не весь легион. Лев путешествует без Корсвейна уже много лет. Возможно, он погибнет или окажется в ловушке на востоке в дурной компании Жиллимана. Если подружиться с Корсвейном, наша сила возрастет. С другой стороны, капитан Тифон не просто так упомянул флот своего легиона: он дал нам знать о грядущей мощи. Я не думаю, что Калас очутился у Зарамунда случайно, у них есть определенный маршрут. Рано или поздно Мортарион и его флот тоже окажутся здесь. А твое прошлое как-то связано не с Мортарионом, а с Тифоном. И мне кажется, что примарх Четырнадцатого вряд ли будет заинтересован в переговорах с Темными Ангелами.

— И в том, и в другом случае ты прав, — заключил я, раздосадованный обоими предположениями, но еще больше — самим собой. — Голова Корсвейна станет ценным козырем в переговорах с Мортарионом. Нам нужен голос Каласа, чтобы он поддержал нас перед примархом Гвардии Смерти.

Я поднял руку, призывая их умолкнуть и подумать еще немного. Время прошло с пользой: через несколько минут ко мне пришел, казалось, очевидный ответ.

— Меня не устраивает этот выбор, — сказал я. — Калибан должен уметь защитить себя сам, иначе какой смысл во всем? Это их гражданская война, не наша — мы не позволим себе занять одну из сторон, но и отталкивать их не будем.

— А как же два флота? — спросил Астелян. — На первом месте практичность, а не принципы. Гвардия Смерти уже здесь, Корсвейн вот-вот прибудет. Тот из них, кто одолеет другого, примется за нас, и, судя по рассказам Виосса и Тифона, это будет Корсвейн.

— Боя не будет, — отрезал я, забирая у своего сенешаля бокал и опустошая его одним глотком. — Есть и другой способ решить эту проблему. Лорд Сайфер, как скоро прибудет флот Корсвейна?

Тот ответил не сразу. Едва заметное понижение температуры в комнате свидетельствовало, что он странным образом общался с другими Мистаи.

— Я не могу ответить точно, но даже при попутных течениях имматериума пройдет по меньшей мере двенадцать часов, прежде чем первые корабли выйдут из варпа, — сказал он мне. — Если Тифон и его корабли сейчас же повернут назад, они будут идти до точки Мандевилля еще часов тринадцать.

— Корсвейну нечего и надеяться, что его флот прибудет сразу в боевом построении, — добавил Астелян. Его опыт ведения войны в пустоте был намного больше, чем у меня, поэтому я охотно выслушал его мнение. — Самый большой страх командующего флотом — наткнуться на готового к бою врага, обороняющего точку перехода. Каждый раз, когда Корсвейн совершает прыжок в варп за Тифоном, он рискует попасть в засаду, поэтому ему нужно быть уверенным в своем военном превосходстве. А значит, он должен учитывать неизбежные потери, пока основной флот не выйдет из варпа и не приготовится к бою.

— Но если мы… — начал лорд Сайфер, но я уже сделал выбор и перебил его.

— Боя не будет, — повторил я еще настойчивее. — Я свяжусь с вами позже, а вы пока займетесь приготовлениями, сейчас расскажу, какими. У нас есть двенадцать часов, чтобы спрятать флот Гвардии Смерти.

Капитан XIV легиона поверил в мой план далеко не сразу. Это стоило мне огромных усилий, но я не могу упрекать его за настойчивые расспросы. В конце концов, мне удалось убедить Тифона, что мой план действий — единственный, сулящий хоть какую-то вероятность успеха. Любая попытка вступить в бой с Темными Ангелами стала бы катастрофой для нас обоих, в то время как вывести Гвардию Смерти из системы Зарамунд из-за неминуемого прибытия Корсвейна было невозможно. Я ясно дал понять, что, коль скоро мы не напали на флот Каласа сразу же, значит, я уже погряз в предательстве, а это убедило его, что наши судьбы сплетены, и я действую в наших общих интересах, что бы ни случилось.

Теоретически мой план был довольно прост. Гвардия Смерти сведет активность своего флота к минимуму и будет незаметно дрейфовать в пустоте. Я расскажу Корсвейну, что сюда прибыл Калас, и мы обменялись залпами, после чего он сбежал обратно в варп. Чтобы сделать обман убедительнее, мы уничтожим какой-нибудь из его мелких кораблей, и обломки и заметные остатки энергии станут доказательством перестрелки.

Вряд ли мы бы уложились в двенадцать часов: расстояния в космосе огромны, а корабли размером с «Терминус Эст» не могут снизить свою активность за считанные минуты. Но в итоге прошло девятнадцать часов, прежде чем первый корабль флота Темных Ангелов вошел в систему, и еще семь — пока не появился флагман Корсвейна. Мы поприветствовали первых прибывших и заверили их, что система находится под контролем Темных Ангелов. Они по понятным причинам не доверяли вокс-сигналам, хотя мы воспользовались кодами легиона. Мне нужно было поговорить с Корсвейном наедине, и я смог это сделать вскоре после того, как его корабль прибыл в систему.

Можете представить, как он был поражен при виде моего лица на видеосвязи; он удивился даже больше, чем Калас.

— Лютер! — потрясенно воскликнул он, широко раскрыв глаза.

И тут я не устоял перед искушением: я был готов к этой встрече, а это давало мне преимущество.

— Сенешаль Корсвейн. Может, меня и заставили вернуться на Калибан, но я не припоминаю, чтобы меня лишили титула, — огрызнулся я, и это сразу же изменило тональность разговора.

— Прошу прощения, сар Лютер, — ответил Корсвейн, еще больше сбитый с толку из-за того, что нарушил приличия. — Я был застигнут врасплох, оттого и позабыл про манеры.

Я попытался вспомнить все, что мог, о Корсвейне: кое-что об этом легионере, ставшем фактическим командиром легиона в отсутствие Льва, мне рассказывали Белат, Гриффейн и другие. Дисциплинированный, исполнительный и неукоснительно следующий последнему приказу Льва: атаковать врага везде, где только можно. Важно было сохранить инициативу за собой, чтобы неудобных вопросов больше не возникало.