Гэв Торп – Лютер: Первый из падших (страница 17)

Я был дураком.

Но на Зарамунде исчезли последние сомнения.

Некоторые миры вписаны на страницы истории Империума размашистым почерком, в то время как другие едва заслуживают и сноски. Зарамунд был из числа последних. Стратегически он располагался очень удачно как плацдарм для Великого Крестового Похода. Этот мир стоял на страже стабильного варп-канала, через который к галактическому северу проходят корабли. Первые из них покинули Зарамунд много лет назад, еще до того, как обнаружили Калибан.

Не знаю, почему часть населения Зарамунда взбунтовалась. У меня есть кое-какие догадки, и по опыту могу сказать, что они не слишком далеки от истины. Империум сначала ставит цель, а затем — задачи перед мирами, чтобы достичь ее, не задумываясь ни о чем другом. Думаю, что таков образ мысли Императора — видеть во всех остальных инструменты. Калибан тому прямое доказательство! Очищенные от Великих Зверей, леса по большей части были приручены. Прекрасная зеленая планета. Изумрудный Мир… Все было уничтожено, заменено аркологиями для рабочих и сборщиков десятины для правителей Терры. Густые леса Калибана оказались бесполезны для военных целей. Оружие, доспехи, люди — вот ресурсы, в которых нуждался Великий Крестовый Поход. По этой причине изменили облик Калибана.

Зарамунд стал верфью, но корабли по-прежнему нуждались в экипажах, и обязанностью Зарамунда было обеспечить их. Поколение за поколением зарамундцы либо трудились на производстве военных кораблей Императора, либо по контракту уходили на них в бесконечную пустоту. Это презрение к истории и народу Зарамунда и породило восстание. Не вялое предательство элит, а мятежи на всех заводах, на орбитальных и других станциях системы. На Зарамунде вспыхнул дух свободы народа.

Вспыхнул и был погашен Хорусом.

Детали последовавшей за этим военной кампании не заслуживают упоминания в моей истории. Важно то, что нужно было оперативно отреагировать на угрозу потери системы, и Хорус призвал Калибан помочь в подавлении восстания. Я дал согласие и повел силы Темных Ангелов на Зарамунд, и, хотя война была жестокой и унесла жизни многих хороших воинов, нам было приятно снова взять в руки оружие и оказаться на переднем крае славной битвы.

Я никогда не был равен Льву ни во владении клинком, ни в стратегическом мышлении, но все же поднялся до Великого Магистра Ордена. Никто не считал меня каким-то командиром-неофитом!

Затем, когда я получил похвалу от человека, впоследствии ставшего Воителем, Лев забрал у меня все. Он сделал это не в личном разговоре, нет! Он опозорил меня перед Хорусом и всеми командирами! Изгнал меня, как самого ничтожного раба! Как нашкодившего ребенка, который должен отправиться в свою комнату и подумать о своем поведении! Мой флот конфисковали, будто корабли были игрушками, с которыми я заигрался.

После моего унижения, прежде чем я прибыл на корабль, который должен был доставить меня обратно на Калибан, двое разыскали меня, чтобы поддержать и выразить сочувствие по поводу незаслуженного наказания. Они встретили меня в ангаре «Мстительного Духа» — Калас Тифон из Гвардии Смерти и Эреб из Несущих Слово. Оба явились в простых одеждах, однако, несмотря на это, были крупнее меня, даже облаченного в модифицированную броню.

Тифон был в тяжелых поножах и плаще, его мускулистые руки были покрыты шрамами — как от хирургических операций, так и от сражений. Эреб, удивительно стройный для космодесантника, носил темно-красную мантию, не украшенную ничем, кроме символа легиона. Тем не менее, он казался более значительным, а его лицо и голова были покрыты татуировками; таинственные символы тянулись от подбородка до затылка Несущего Слово.

Я познакомился с ними обоими всего несколько часов назад на том самом празднике, на котором Лев осудил меня, но Тифона я знал по сражениям, будучи рядом или, точнее, позади его грозных сил при захвате многих орбитальных станций и первых высадках на самом Зарамунде. Эреб же был скорее загадкой: Темные Ангелы сторонились его легиона, и, насколько я знал, его появление в рядах Лунных Волков тоже осталось без объяснения.

— Я принес небольшое сочувствие в бутылке, — произнес Тифон, доставая большой графин и три бокала. Затем его улыбка погасла. — Мало кто был рад вмешательству Льва, и, надо заметить, мы потеряли бы слишком многое, оставив этот напиток запечатанным на складе.

Комната была небольшой и показалась еще меньше, когда рядом стояли два гигантских воина. Но мы находились на борту боевой баржи, и обстановка здесь вполне подходила как легионерам, так и небольшим людям вроде меня. Эреб сел слева, Калас — справа; каждый занял кресло, которое для обычных людей стало бы троном.

Я не очень любил пить, но посчитал невежливым отказывать офицеру Гвардии Смерти. Он наполнил бокалы темно-красным вином и протянул их нам, прежде чем поднять собственный тост.

— Братья превыше сыновей, — несколько загадочно сказал он, хотя я вспомнил его слова, которые услышал сразу после моего осуждения Львом: «И среди нас есть воины, испытавшие на себе недовольство примарха».

— К сожалению, сейчас я не могу составить вам хорошую компанию, — сказал я им и сделал глоток из бокала, а затем поставил его на стол. — Спасибо за солидарность, но это слабое утешение.

— Утешение? — Эреб поднял бровь, искажая положение рун на лбу. Он посмотрел на Гвардейца Смерти и обратился к нему. — Ты говорил, что Лютер Калибанский — непоколебимый лорд, достойный нашего внимания. А он говорит об утешении, словно мы должны похлопать его по спине и сказать, что все будет хорошо.

— Что ты имеешь в виду? — после обвинения Льва терпение мое истощилось, и я не стал скрывать вспыхнувший гнев. — Мне ничего не нужно ни от Несущих Слово, ни от Гвардии Смерти.

— Полегче, брат, — успокоил меня Калас. Он сделал большой глоток вина, смакуя его, прежде чем проглотить с кивком, полным удовлетворения. — Отменное пойло. У нас есть этот орган, как же его… думаю, ты знаешь, нейроглоттис? Усиливает чувство вкуса. Я мог бы выследить тебя, как гончая, просто-напросто попробовав здешний воздух. Это заставляет меня по-настоящему ценить нюансы очень хорошего вина.

Его слова застигли меня врасплох, и я начал относиться к ним с подозрением.

— Я понимаю, победа уже достигнута, но нет ли у тебя более важных дел? — спросил я.

— У тебя отняли славу, которая принадлежала тебе по праву, — взял слово Эреб. Он осушил бокал одним большим глотком и провел по его ножке своими массивными пальцами. Голос первого капеллана Несущих Слово был мягким, но глубоким, и напомнил мне Лорда Хранителя Факелов и меня самого — человека, которым я был много-много лет назад. — Мы лишь хотим, чтобы ты знал: тебя уважают в других легионах. Неодобрение Льва не лишило ценности твой подвиг, и твои деяния должны быть вознаграждены.

— Такое чувство, будто меня вербуют, — ответил я, снова взяв бокал. Несмотря на то, что я прекрасно распознал лесть, мне было приятно, что они посчитали меня достойным даже такого внимания, хоть я и не принимал его всерьез.

— Я же говорил, у него острый ум, — улыбнулся Калас. — И, я уверен, открытый для новых идей.

Я задумался, что бы это могло значить, но прежде чем успел спросить, Эреб достал из-под своей робы не очень толстую книгу. Я сразу же узнал узор на обложке — восьмиугольная остроконечная звезда, пересеченная окружностью. Такую же я видел в одной из книг, которые вынес из библиотеки рыцарей Люпуса.

— Что это? Где вы его взяли? — спросил я, протягивая руку, чтобы взять предложенную книгу. — Это трактат о варпе?

Эреб был поражен, и Калас рассмеялся, глядя на выражение его лица.

— Ты видел этот символ раньше? — спросил Несущий Слово, переведя взгляд с меня на Каласа.

— На Калибане тоже есть свои знания, — ответил я. Затем открыл книгу и перелистал ее страницы, набранные убористым шрифтом. В ней не было ни символов, ни диаграмм, ни изображений фантастических зверей. Только слова. Слова, пленившие меня так же, как и книги из моей собственной коллекции.

— Она объясняет все? — прошептал я, глядя на Эреба одновременно с удивлением и шоком. Теперь настала очередь Несущего Слово рассмеяться.

— Все? Ничто не объяснит тебе все, — он положил руку на книгу, закрыв ее. — Но это — начало понимания… путеводитель? Букварь. Источник как вопросов, так и ответов.

— Но если задавать правильные вопросы, — начал Калас, наклонившись ко мне так близко, что я чувствовал тепло его тела, — например, «Кто такой Император?» и «Что такое примарх?». Вопросы, которые могут прийти тебе в голову, а могут и не прийти.

Действительно, именно такие вопросы и приходили мне в голову во время чтения книг моей библиотеки. Нельзя находиться в присутствии полубогов и не интересоваться, как подобные существа появились на свет. Если только кто-то не ограничил ваше сознание, чтобы вы не задавались подобными вопросами. Будучи аугментированным, но не легионером, я не подвергался большей части терапии, которая заменяла прошлую личность будущего легионера нерушимой преданностью Легиону.

Хотя, возможно, должен был.

Мои подозрения вернулись с еще большей силой, и я резко захлопнул книгу.

— Если я приму ее, то останусь у тебя в долгу, — ответил я Эребу. — Стану твоим должником, так сказать. Не могу похвалить вас за искусность, с которой вы подошли к этому делу, потому как я не узнал ничего нового. Вы видели, как меня подкосило наказание Льва, и считаете меня слабым, отставшим членом стада, на которого можно напасть. Так вот, вы ошиблись.