Герцель Дэвид – Сияние вечной Тишины. Книга вторая. Путь духовного героя (страница 6)

Если говорить о втором пришествии мессии и избавлении, то просвещённые прошлого пытались сохранить память об этом в религиозных ритуалах, которые повторяются раз в неделю, а в некоторых религиях – раз в год. Так же, как в греческих мистериях, проигрывались одни и те же ритуалы смерти и воскресенья из года в год. Мало кто знает, но символизм изгнания буквы Вав, то есть разрушения и последующего воскрешения Спасителя, который в мессианский период прибудет, чтобы воссоединить эти скрижали, веками проигрывается еврейскими мистиками, даже по сей день.

Давайте ещё немного углубимся в каббалистическое значение этого действа, символ которого сегодня практически забыт. Во время шабатней молитвы мужчина, поднявшись со стула, символизирует собой букву Вав («I»), прямую линию, берёт две халы и, соединяя их, произносит молитву. Читая молитву, он как бы исполняет в семье или общине роль Спасителя, соединяет эти две первые скрижали, приняв которые ещё в пустыне, не будь греха золотого тельца, могли бы принести полное избавление народу Израиля. Но, как известно, буква «Вав» была изгнана из народа из-за грехов его, то есть народ отверг Спасителя, тайные знания. В традиционной религии две халы символизируют двойную порцию манны небесной, которая выпадала каждую пятницу в пустыне.

Гностики в память о Моисее-Спасителе также часто разыгрывали подобные действа разрушения скрижалей, то есть лишения народа Израиля буквы Вав – спасителя, скреплявшего эти скрижали. Как мы уже говорили, буква Вав, которая сбежала от народа, так как они не приняли наставления пророка Моисея и предались греху, поклонению золотому тельцу. У еврейских мистиков и гностиков потерянная буква Вав, то есть отвергнутый Спаситель, символизировала пасхального агнца, который знаменовал собой жертвенное животное, ту самую букву Вав, которая была изгнана из среды народа Израиля.

Как мы узнаем из последующих глав, ещё за столетия до наступления новой эры у еврейских пророков говорилось, что будущему Мессии предстоит пострадать. Если говорить мистическим языком, Спаситель должен был жизнью искупить грех золотого тельца, то есть стать символом отвергнутой народом буквы Вав и погибнуть из-за грехов человечества, а кровь его, собранная в чашу, что символизирует бокал вина, станет символом нового учения, спасительным гнозисом.

«Также и чашу после вечери, говоря: сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови, которая за вас проливается.». (Лука, 22:19—20).

«…И ранами Его мы исцелились.». (Книга пророка Исаии, 53:5).

«И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов.». (Матфей, 13:27—28).

Если в религиозных семьях встреча субботы – это выполнение заповеди, то еврейские мистики каждый шаббат и по большим праздникам проводят обряды расставания и будущего воссоединения Спасителя и нижней Шехины, одно из имен которой по каббале и есть Шаббат. Они разыгрывали изгнание Спасителя во время первого воплощения и второе пришествие. Гностики, которые вышли из среды еврейских мистиков, утверждали, что спаситель должен повторить путь буквы Вав, которая пишется как прямая палка, столб «I», то есть будет отвергнут народом, предан смерти на высокой палке, чтобы искупить грехи человеческие. Смерть спасителя так же, как и в случае с грехом золотого тельца, повлечёт за собой разрушение и второго храма, то есть второй скрижали из первых двух, символом которой была нижняя Шехина, Мальхут, а народ Израиля продолжит дальнейшее странствие по пустыне, то есть в этом мире.

Если обратиться к древу сфирот, то божественный Свет, спустившийся в этот мир через спасителя, после его отвержения по той самой букве Вав, прямой, центральной линии древа сфирот, вернётся обратно в высший мир, а этот мир вновь погрузится в духовный мрак.

Если вернуться к разговору о втором пришествии Спасителя, то когда буква Вав снова вернётся в материальный мир, то есть через тайное учение этот свет снизойдёт на землю снова, эти скрижали наконец соединятся, станут для последователей Спасителя, духовных искателей, древом жизни вечной и принесут человечеству спасение, вечную жизнь. Вот поэтому в каббалистическом пророчестве говорится, что главное из предвестников пришествия мессии – распространение в мире тайного учения, которое пробудит Мессию, а он уже принесёт спасение всему человечеству. А по другой версии – тайные знания, символизирующие высший Свет, как свита, предвестники новой эры, явятся перед прибытием царя, чтобы подготовить мир и человечество к Его нисхождению за царицей, мировой душой.

Весь этот процесс в Каббале называется подготовка к мистическому союзу Зеир Анпина (арм. «Малый Лик») и Нуквы (арм. «Женщина», в этом мире она известна как «Шехина»).

Если вернуться к разговору о гностиках первых веков н. э., то часть из них верила, что мессией станет реинкарнация их духовного лидера, того самого Симона Волхва из Самарии, отца-основателя гностицизма.

ТРЕТЬЯ ГЛАВА

«9. Находился же в городе некоторый муж, именем Симон, который перед тем волхвовал и изумлял народ Самарийский, выдавая себя за кого-то великого.

10. Ему внимали все, от малого до большого, говоря: сей есть великая сила Божия.

11. А внимали ему потому, что он немалое время изумлял их волхвованиями.».

(Деяние апостолов, 8:9–11).

Как мы уже говорили, во времена первых апостолов, ещё до начала служения Иисуса Христа, евреи-мистики широко проповедовали идеи о том, что будущему спасителю предстоит пострадать в этом мире, то есть стать символом буквы Вав, Зеир Анпина, содержащего в себе шесть сфирот. В кругу просвещённых, где Писание изучали в его тайной трактовке, говорилось об этом открыто, а в общественных проповедях в городах и маленьких деревнях тайные знания окутывали в мифы, чтобы донести до простого народа. Одним из самых известных проповедников был тот самый Симон Волхв из самарийской деревни Гиттон. Он основал гностическое учение, объединив еврейскую и греческую религию.

Гностики в проповедях, помимо истории о падении божественной души в этот мир, рассказывали также о будущем спасителе, приводя аллегории, пересказывали греческие мифы. Они говорили, что этот самый Спаситель прибывает в этот мир из высшего духовного мира по указанию Бога, чтобы искупить и вызволить из него царевну-душу. В пример они приводили рассказ о Гермесе, который по указанию Зевса спускался в Аид за Персефоной, чтобы после её вызволения из царства тьмы соединить её с Деметрой. Историю в райском саду, где, по каббалистической версии, Хава вместо поедания яблока с древа добра и зла в эдемском саду была соблазнена прекрасным из Элохим, Самаэлем и сбежала с ним, они отождествляли с историей о Елене Прекрасной, которая сбежала от мужа с Парисом в Трою. Гностическая мысль времён второго храма, не стояла на месте, и гностики, зная, что по пророчеству в мире наступает время раскрытия спасителя и последующее разрушение второго храма, после чего народ Израиля отправится в изгнание, решили сохранить для всего человечества древние истины. Объединив тайные каббалистические знания с элементами греческой религии, они проповедовали о двух женщинах, матери и дочери, с одинаковыми именами, что символизировали сфиры Бина и Мальхут, святой девы и блудницы, падшей богини, на вызволение младшей из которых в этот мир должен явиться Спаситель.

Но, как мы уже говорили, дальше всех в этом пошёл живший около 2000 лет назад еврейский мистик и современник первых апостолов Симон Волхв, отец гностицизма. Стремясь покорить мир новой религией, Симон в своём учении начал использовать греческий вариант имени Хохма (евр. Мудрость) София (греч. Мудрость), а порой и Елена. Себя в созданной им и его учениками гностической космогонии он называл не иначе как Бог-отец, а будущего спасителя – Сыном.

Если следовать труду «Против ересей» Иринея Лионского (130–202), одного из первых отцов церкви, то в нём автор называет Симона Волхва не только основателем гностицизма, но также отцом всех ересей. Ириней Лионский пишет, что порой Симон Волхв в выдуманной им же самим космогонии отводил себе все три роли, заявляя, что явился как Бог-отец в Самарии, как Сын – среди евреев в Иудее, и как Дух Святой для всего человечества – в Риме.

Перебираясь из города в город в повозке вместе со спутницей, Симон Волхв проповедовал, что прибыл в этот мир, чтобы высвободить из рук архонтов первую мысль Бога, гностическую Эннойю, которая в этом мире носит имя Елена. Указывая слушателям на спутницу, Симон утверждал, что это и есть та самая Елена, которую он выкупил из блуда, что она является перерождением Елены Прекрасной, ради вызволения которой он и прибыл. Симон назвал Эннойю, падшую мысль Бога, в честь Елены Прекрасной и утверждал, что его спутница – перерождение той самой царицы, а в будущем ей предстоит переродиться ещё не раз, в некоторых из её будущих перерождений ей даже удастся возродить древние знания из пепла.

«И ради нее, – говорит Симон, – я сошел; ибо это заблудшая (погибшая) овца». (Епифаний Кипрский (315—403), трактат «Панарион», 21.3.5).

Всё учение Симона строилось вокруг вызволения Елены из этого мира, вследствие чего раннехристианские теологи его последователей называли симониане или елениане – в честь той самой Елены, спутницы Симона.