Герта Крис – Дочь барона (СИ) (страница 40)
— О! О вас здесь все отзываются исключительно хорошо. Я безмерно рад, что попал именно к вам, и прошу не отказать в убежище. Временном, конечно. А больше всего, — тихо хохотнул Менестрель, — я боялся попасть к графине Тукань…
— Пожалуй, правильно, — согласилась Тиана. — Итак. Вы меня похвалили, а вы очень хорошо играете и поёте. Будем считать, что квиты. А теперь скажите, как вы сюда попали?
— Знаете, баронесса… Я очень благодарен за то, что вы криком не выдали меня страже. И ваши вопросы совершенно точны и справедливы, и я на них отвечу. Но… У меня просьба. Не могли бы вы убрать эту штуку? Очень боюсь предметов, способных извергать огонь. Как-то слышал от дворцовых слуг, что вы успешно применили браслеты… Пусть уж лучше будут они. И я не собираюсь нападать на вас, поверьте.
Тиана сочла такое предложение вполне приемлемым. Ведь если плюнуть огнём из трубки, то в пламени сгорит не только её незваный гость, но и картина, а возможно, и дверь… Баронесса вдруг покраснела, а по спине побежали мурашки. Она поняла, что стоит перед человеком в маске, которая позволяет видеть много больше, чем глаза! А тело её всего лишь в тонкой ночной рубашке…
— Отвернитесь! Немедленно!
Менестрель беспрекословно повернулся лицом к двери и лишь попросил:
— Пожалуйста, тише…
Замечание было уместным хотя бы потому, что стражники обыскивали сад, а женщины из окон лениво их подначивали:
— А ну внимательнее! Сунь голову в фонтан! Вдруг Менестрель там спрятался!
— Эй, служивые! И кто после вас в этот сад петь придёт?!
— А может, вам лестницу спустить?! Только больше двух не подниматься!
— К Тукани можете хоть вшестером лезть! Она умеет!
Тиана быстро надела халат, застегнула браслеты на запястьях и спрятала «малый огнеплюй», как его именовал Реток, за книгу.
— Повернитесь. И как же вы попали в мою комнату?
— Через зеркало.
Он словно почувствовал, что Тиана начинает злиться, и быстро добавил:
— Там тайный ход внутри стены, лестница и немного под землёй. А вход прямо под мраморной скамейкой, в саду. Она сдвигается.
— Очень интересно… И откуда вы об этом знаете?
А про себя Тиана подумала, что любой идиот мог запросто воспользоваться тем же путём… И улыбнулась, представив, как жаждущие кавалеры толпятся в подземном туннеле.
— Вы так красиво улыбаетесь…
Баронесса сразу вспомнила, что Менестрель видит её как днём, и нахмурилась.
— Прекратите подглядывать!
— Да, моя госпожа. — Он опустил лицо под маской к полу и ответил на её вопрос: — У меня много друзей в городе. И во дворце тоже есть. Большую часть времени я провёл на этаже слуг, в эдаком закутке, где двум овцам было бы тесновато. И поневоле слышал разговоры о дворцовых делах.
— А зачем вы разозлили графиню Тукань? — тихо засмеялась Тиана.
— Наслушался про неё. А тут такой случай, и песня подходящая. И я безмерно счастлив, что угодил вам, баронесса.
Тиане показалось, что Менестрель улыбается под маской.
— Не только мне, а всем. Исключая графиню, конечно.
— С другими я не знаком…
Это прозвучало так тихо, что Тиана еле расслышала.
— А где же ваша лютня? Неужели бросили в саду?
— Что вы! Лютня — это всё, что у меня есть. Я оставил её перед винтовой лестницей в стене. Сам бы там переждал, но пара мышей…
— Вы боитесь мышей? — удивилась Тиана.
— Не очень. Но мне показалось, что они меня испугались. Я оставил им сухарик.
— Вы голодны? Можете поесть. На столике ещё много всего. Только я уже ела…
— Вы очень добры, баронесса, — тихо прошелестела маска. — А есть после вас для меня честь. Только я сяду к вам спиной. Не гневайтесь.
Тиана знала об особенностях таких масок, Реток показывал. Нижняя часть сдвигалась и позволяла принимать пищу. Но, как говорил конюх, окружающим точно не понравится то, что они увидят. Потому калеки всегда ели в одиночестве.
— Становится слишком прохладно. — Тиана зябко передёрнула плечами. — Я закрою окно.
— Подождите.
Менестрель, уже усевшийся перед столиком, встал.
— Прикройте окно, чтобы было слышно стражников. Уйдут они — уйду я. А для тепла разожгу камин. У меня лучше получится.
«Конечно! — подумала Тиана. — Ты-то видишь в темноте! Я бы руки о поленья занозила». А Менестрель будто услышал её мысли:
— Вашими ручками только лицо любимого гладить…
Он повозился в камине, и скоро каменная ниша озарилась жёлтым светом. Менестрель так хитро сложил дрова, что они горели ровно, а пламя не рвалось в трубу. Пока ночной гость ел, Тиана придвинула стул к камину и протянула к теплу огня ноги в тапочках. Она удивлялась — почему это раньше не пришло в голову разжечь камин? Тепло, уютно…
Наконец Менестрель встал, сделал два шага к камину и сказал:
— Давно я так вкусно не ел, да ещё в столь чудном обществе. Вас очень любит повар. И я позволил себе бокал вашего прекрасного вина.
— Думаю, повар просто любит готовить, — улыбнулась Тиана. — И вино не моё, королевское.
— Тогда слава королю! — хохотнул Менестрель. — И у меня, досточтимая баронесса Арлей, есть предложение. Давайте вы сядете слева от камина, а я справа, ближе к окну. Слух у меня лучше.
«Ясное дело, — согласилась про себя Тиана. — В маске и я бы услышала возню мышей рядом с лютней в подземелье!» Но Менестрель был прав, и она пересела на поставленный слева стул. Когда гость проходил сзади к окну, Тиана вдруг ощутила на плечах тяжесть халата. Браслеты мгновенно налились малиновым светом и тут же погасли.
— Вы напрасно опасаетесь, баронесса Арлей, — хрипло произнёс Менестрель. — Я никогда не смог бы причинить вред человеку, укрывшему меня. Тем более — вам.
— Вы очень чисто и правильно говорите.
— Верно, — хмыкнула маска. — От вас ничего не скроешь. Я родился в горах Руаты, а в Зинкар попал не так уж и давно. Давайте лучше представим, что мы сидим у камина в замке, а вокруг бушует вьюга. Комната прогреется лишь через пару часов, и только тогда можно будет лечь спать. На стенах висят древние гобелены и флаги, под ногами пушистый ковёр, и можно спокойно поговорить обо всём. Спрашивайте.
Он посмотрел на Тиану и резко выдохнул.
— Я чем-то обидел вас, баронесса? Я не хотел…
— Нет. — Она смахнула слезинку со щеки. — Просто вы слишком хорошо описали замок Арлей…
— Вы скучаете по дому, баронесса? Вам здесь совсем не интересно и не весело?
— Дома лучше, спокойней. Отец, конечно, был бы недоволен моим возвращением, но не может же он гневаться вечно? И всё стало бы по-старому…
— И вам не хочется выйти замуж, нарожать детишек? — удивился Менестрель. — Это же так естественно для женщины. Красивой женщины.
— Не льстите, — улыбнулась Тиана. — У вас плохо получается. Но… Если сейчас вы покажете пальцем на конкретного человека, то я сочту это знаком и выйду за него!
Маска смотрела на огонь и не издавала ни звука.
— Молчите? Значит, понимаете. А ваши родители живы, Менестрель?
— Да. Они живут в горах и очень счастливы.
— Но вы же можете поехать к ним, жить рядом с ними? Вам-то ничто не мешает.
— Нет. Так уж легли карты Судьбы, что моя голова обрела ценность. А теперь, когда король решил жениться на зинкарской принцессе…
— А это разве плохо? — усмехнулась Тиана. — Сами говорили, что женщина должна стремиться выйти замуж и рожать.
— Я говорил другое и о другой… — Менестрель привстал и потянулся к окну. — Что-то стража не уходит. Похоже, что они посты по саду расставили. И откуда такие умные взялись? А Зинкар… Принцесса далеко не подарок. Уж поверьте. У зинкарских королей из поколения в поколение передаётся жестокость, воинственность, жадность и… глупость. Знаете, в горах, где невозможно пройти армии, и сейчас Пустошь не очень широка, при попутном ветре и хорошем луке стрела запросто перелетит на другую сторону ущелья. А вот в долинах… За сто пятьдесят лет Пустошь сожрала несколько замков, деревни, десятки километров плодородных земель… А зинкарцы продолжают готовить армию и пытаться пройти в Руату. В моей песне нет ни слова лжи. Вы желаете своему королю подобного брака и неведомо каких детей?