Герта Крис – Чёрная Дама, Белый Валет (страница 49)
Благосклонно выслушав и выпроводив мятущегося душой советника, я подошла к тайнику и повернула голову деревянного орла клювом к окну. Посмотрела на открывшиеся взору камни вызова вассалов, прикинула свои возможности. Ну да, могу. Прикрыв глаза, без усилий сосредоточилась и провела ладонями над камнями… И каждый из вассалов получил визуальное сообщение: чёткое изображение треклятого браслета с горящими под ним цифрами: 17:00.
Весть — вестью, а надо и лично пригласить. Пришла пора приносить вассальные клятвы. Полновесному Тёмному лорду, о да.
Опоздавших не случилось. Ровно в пять часов вечера, в ритуальном зале Чёрного замка, каждый из вассалов — в истинном обличье! — преклонив одно колено, восторженно пялился на мой браслет. И на абсолютно бесстрастного сюзерена.
Ведь это праздник, на самом-то деле. Как ни крути — а это праздник. И я очень старалась, чтобы моя мрачность выглядела естественным и тщательно скрываемым волнением юного лорда, внезапно проникшегося ответственностью за всю Книгу Мира. Наконец осознавшего собственный статус и прилагающиеся к нему обязанности.
Принятие клятв я толком и не запомнила. Как и вручение разнообразных подарков. Всё ужасно торжественно, но, надо отдать должное, коротко и не слишком пафосно. А вот последующее праздничное пиршество изрядно затянулось.
В противовес траурной трапезе мои вассалы ликовали и радовались. Совершенно искренне. Изредка появлявшуюся кривую улыбку Тёмного лорда они явно принимали за смущённую. Ещё бы! Фактически празднуем лишение девственности! Понятное дело, что мальчик стесняется. И с высоты несчётных прожитых лет наблюдать за его смущением даже умилительно.
Приём по поводу столь глобального события проходил в полностью восстановленной парадной столовой. Изысканно сервированный стол, как обычно, радовал кулинарными шедеврами. А заодно и изысками — по вкусу гостей. Не будь у меня богатого опыта присутствия на подобных пиршествах — вывернуло бы наизнанку неоднократно и прямо за столом! Жабы — и отнюдь не шоколадные, червячки всех сортов — как дохлые, так и живые, подозрительного вида мясо и странного цвета соусы… Словом, много неаппетитного. А я опять жевала устриц, потому что есть не хотелось совсем. И не столько из-за тоски, насмерть вцепившейся в горло, сколько из-за созерцаемых «деликатесов».
Радовала глаз лишь одна Сумеречная мадам, никогда не изменявшая вкусовых пристрастий: пирожные, пирожные и ещё немного пирожных! Ну и Джек сегодня питался почти исключительно виноградом — заедал вино, которое вливал в себя бокал за бокалом. Впрочем, в плане возлияний он был далеко не одинок.
Ближе к ночи от безупречно воспитанных господ остались только воспоминания и надетые сразу после присяги человеческие личины. Счастливые вассалы расслабились почти до неприличия, а Повелительница ведьм даже вытащила из-за стола Короля мёртвых, дабы научить его азам брейк-данса. От этого зрелища и мне стало полегче — какое-никакое, а развлечение.
Да и вообще… Все свои, можно сказать, любимые и драгоценные! Ближний круг! Правда. за последние недели у меня сложился и другой круг… Но в нём мне больше никогда не сидеть. Ни-ког-да! Не есть сыр с джемом и ананасами, не выслушивать занудные сентенции Ганса, не хихикать вместе с Мелли, не уклоняться от вилки, которой размахивает Лекс, самозабвенно рассказывая очередную байку из жизни академии, не прислоняться к плечу Ника… Нет! Только не о Нике!
Я ненавижу Светлого рыцаря! Мне по рождению положено его ненавидеть. По статусу! Влюблённая Чёрная Дама? Она умерла. Да и Белому Валету, вполне возможно, осталось недолго…
— Мои поздравления, Кай… — раздалось совсем рядом, и я, опомнившись, с благодарностью посмотрела на присевшего рядом Властителя бесов. — Спасибо, Джек! — И отдельные поздравления моей леди… — очень тихо добавил он.
— Я безмерно рад за вас! А уж я-то как…
— Надеюсь, теперь вы поняли разницу? — И Ловец душ усмехнулся. Добродушно и печально. Словно сказал: теперь понимаешь, от чего отказался я и что приобрела ТЫ…
Видимо, пьян. Но зато он — единственный, кто понимает суть произошедшего… По крайней мере, большую часть.
Я осторожно сжала его руку, ощутив тепло колец и цепочек, прошептала: — Наверное, вы правы…
— Понравилось? — спросил он. Без иронии, с лёгким любопытством и… Каплей ревности? Точно пьян… Но с кем ещё я могу без риска поговорить об этом?
— Ага…
— Тогда поздравляю и с этим!
— Спасибо, Джек… Но лучше бы это были вы, — призналась я совершенно честно.
— Вот уж новость… — Изумление. Растерянность. И… Тревога?..
— А говоришь — понравилось…
— Это был живой мужчина, Джек, — вздохнула я.
— Да, я понял, моя леди.
— Пока ещё живой.
И Властитель бесов почти до боли стиснул мои пальцы.
— Мне жаль. Очень…
— И я больше не леди. Я лорд. Отныне и навсегда.
— Не зарекайтесь, — попросил он.
— В Книге Мира много Листов, да? Нет, Джек… — Я нервно хохотнула. — Разве что если вам лично нравятся мальчики…
— Вы нравитесь мне в любом виде, мой лорд, — спокойно сказал Ловец душ. — Но я имел в виду совсем другое. В любом законе мироздания есть лазейка. В вашем случае я её не вижу, но она есть. Помните об этом…
После полуночи, проводив, наконец, вассалов, я задержалась у распахнутых ворот, уткнулась лбом в плечо советника. и Шэрр молча обнял меня.
— Герцог… Я ведь теперь могу делать всё, что захочу?
— Практически да, Тэль.
— Кай, — напомнила я.
— Герцог… Я хочу отказаться от боя.
Не знаю, с какого Листа пошло это выражение, но отец им пользовался довольно часто, а я оценила только сегодня, после слов Джека. Надежда умирает последней.
— Нет, мой лорд. Это невозможно. Я сожалею… Да достали вы своими сожалениями!
— Но ведь должен быть какой-то выход! Хотя бы маленький шанс, а, герцог?..
Далеко внизу, у реки, ярко вспыхнула воронка портала. И тут же погасла, выплюнув синюю искорку. Шэрр прищурился, вглядываясь.
— Письмо, мой лорд.
Подлетевший к нам листок бумаги закачался перед моим лицом, продолжая излучать мягкое свечение.
Я смотрела на письмо, как на скорпиона, выпавшего из красивого фантика. Или на конфету, выпавшую из скорпиона…
— Я… Я… Шэрр?..
Но советник только подлил масла в огонь: — Невероятно… Однако рыцарь прав: вы обязаны ему ответным визитом. Мой лорд, при любых обстоятельствах я, конечно же, готов сопровождать вас.
Вернувшись домой, Ник нашёл там то же, что оставил: безмятежную тишину. Будить наверняка умаявшегося оруженосца он не стал. Выливать на счастливого друга мешанину отчаяния, злости и растерянности? С чего бы это?! Мерзко и, на самом-то деле, бессмысленно… Рассчитывать среди ночи на дельный совет не приходится. А по мнению Ника всё было слишком плохо. Просто катастрофа! Хуже некуда, и он представления не имел, что теперь делать. То есть понятно, что. Искать Тэль. Но где? Как? И нужно ли, даже если очень хочется…
Из кучи скачущих в голове мыслей всплыла одна-единственная разумная: утро вечера мудренее! Но чтобы быстрее наступило утро, следует заставить себя уснуть.
Внеся заказ в программку холодильника, Ник достал из морозилки бутылку водки и ополовинил её за полчаса, не особо заморачиваясь закуской. Пил он редко и потому рассчитывал на быстрое опьянение и последующий глубокий сон.
Но расчёты не оправдались.
Подхватив бутылку за горлышко, Ник вышел во двор и обомлел. Вот она, натуральная белая горячка… На колоде для колки дров восседал его фамилиар в образе енота. Вечно серьёзный, напыщенный и даже надутый Ганцонгер, уложив на раскинутые задние лапки что-то вроде гуслей, тихонько перебирал когтями струны и немузыкально гундосил себе под нос песенку. Ник прислушался.
— А уйдё-о-от печаль! А останется ра-а-адость…
— Куда уйдёт? — осведомился рыцарь, подходя поближе. Язык всё же слегка заплетался. — И главное, когда?..
Енот поднял на него маленькие и недобрые глазки.
— Уверена ли ваша светлость, что в состоянии усвоить информацию?
— Моя светлость уверена только в собственной тупости, — горько сообщил Ник, усаживаясь рядом с колодой. — Хочешь водки, Ганс?
— Не имею привычки туманить разум, — отказался фамилиар. — И никому не советую. Особенно величайшему…
— Ну всё, всё! — поморщился Ник. — Чего там мне туманить-то уже…Ты вот лучше мне скажи — а могу я отказаться от титула? Или как там это называется?
— Не можешь, — вздохнул Ганс.