Герта Крис – Чёрная Дама, Белый Валет (страница 26)
Вне сомнений, именно так воспитывают и принцесс. Как человеческих, так и эльфийских. Так что особого желания спасать дочку Эберона я не испытывала. Невестой Лекса она быть никак не может, но надо убедиться. Чем тьма не шутит перед рассветом.
Дворецкий, шумно вздыхая и всем видом выражая недовольство происходящим, поднялся со мной на четвёртый этаж центральной башни, проплыл по ломаному кольцевому коридору и остановился у двери на балкон. Ниша с коллекцией двуручных мечей, рядом огромный ковёр на стене, с витиеватым узором, складывающимся в драконьи головы…
Белк погладил ладонью ворс на глазах одного из драконов — и проявилась маленькая деревянная панель с замочной скважиной. Дворецкий протянул мне тонкую золотую пластинку.
А я-то думала, что знаю замок вдоль и поперёк…
Повернув в скважине выданный ключ и толкнув возникшую дверь, я шагнула в камеру пленницы.
Точнее, братец Кай шагнул. И не в камеру вовсе — а в светлую, очень просторную комнату.
Прямого приказа по поводу подслушивания и подглядывания не поступало. А поскольку все слуги Чёрного замка были призраками, удовлетворить своё любопытство им никакого труда не стоило. Так что к окнам, стенам и дверям комнаты, где седьмой месяц сидела взаперти эльфийская принцесса, приникло не меньше десятка слуг: кучка лакеев, несколько горничных и даже пара поварят. И их можно понять: не так уж много на долю челяди выпадает развлечений!
Дворецкий, невидимкой расположившийся под потолком, не счёл нужным прогонять нахалов: неснимаемые заклятия не давали им возможности проболтаться кому бы то ни было, а управлять домом куда легче, если слуги обладают хотя бы минимумом информации. Заметил Белк и хозяйского фамилиара: Йоухйоуш, не особо скрываясь, протёк струйкой прозрачного дыма сквозь дверь, устроился на верхней полке высоченного книжного шкафа и дважды тихонько чихнул от пыли.
Присутствие любознательных носов, глаз и ушей не укрылось и от пленницы. Несмотря на то, что стрелки огромных настенных часов миновали полночь, она не спала — читала, лёжа в пижаме на ковре у камина, и на призраков внимания почти не обратила. Но когда начала открываться дверь, метнулась за складчатые шторы и замерла, глядя в щель и пытаясь унять заколотившееся сердце.
Полгода в плену, пусть и в очень хороших условиях, — это вам не шутка! И самым страшным в заключении оказалось одиночество. Горничные не в счёт. Призрачные девицы беспрекословно садились поиграть в нарды или «шакалов», но поговорить с ними было совершенно не о чем. Ну а в ответ на вопросы, касающиеся запретных тем, служанки лупали глазами и мгновенно исчезали.
Колдовать, разумеется, не получалось — на комнате стоял блок. Страдать и бояться принцесса себе запретила и почти преуспела в этом. Но вот справиться со смертельной скукой не могла. Скука заставила её не только перечитать немыслимое количество книг и написать сотню плаксивых сонетов и десяток злобных эпиграмм, но даже — впервые в жизни! — вышить крестиком целых две картинки и связать ажурный шарфик.
Главной новости от неё не скрыли: в начале февраля пленница узнала о гибели Тёмного лорда. И воспрянула духом в ожидании перемен. Однако перемен не случилось. И потому, увидев на пороге комнаты смутно знакомого парня, она едва не завопила от счастья.
Парень, повертев головой по сторонам, подошёл к камину, шевельнул окованным носком ботинка раскрытую книгу и коротко поклонился зашторенному окну.
— Всемерных тёмных радостей, ваше высочество! — пожелал он приятным баритоном. — Прошу прощения за столь поздний визит.
Уж действительно — поздний! Не прошло и года, а уже появилась живая душа! Принцесса вздёрнула подбородок, развернула плечи и покинула своё убежище. Приседая в небрежном реверансе, окинула парня недобрым взглядом и наконец его узнала.
— И вам затяжного ливня, милорд, — ответила, продолжая рассматривать гостя. Хозяина, вообще-то… Во рту пересохло, и она не выдержала, спросила: — Неужели папочка обо мне вспомнил?
— Нет, принцесса, не вспомнил. Наверное, я должен извиниться. Следовало бы нанести вам визит гораздо раньше. Но хочу быть честным — узнал о столь высокой гостье только сегодня. Буквально час назад. И сразу же поспешил засвидетельствовать своё почтение.
Вежливые фразы очень хорошо сочетались с абсолютным равнодушием, написанным на лице юного темнейшества. На слишком красивом лице. Впрочем, и его папаша, невзирая на годы, слыл предметом страстных воздыханий очень и очень многих женщин…
— Я счастлива, милорд, — произнесла принцесса сквозь зубы. — Несмотря на поздний час… И простите за мой неподобающий вид. Позволите переодеться?
— О, это, право, пустяки! Я ведь тоже в домашнем. Присядем? — предложил лорд и первым упал на мягкий диванчик. Развалился, сунул под спину подушку, закинул ногу на ногу, щёлкнул пальцами, подвигая к себе сложенный ломберный столик. Словом, вёл себя как дома, где, собственно, и находился. Да и облачён был, действительно, не в парадное — узкие штаны, обычная рубашка навыпуск.
— Вина, ваше высочество? Красного, белого? Кстати, вас как зовут? Простите, запамятовал…
— Меллани, — представилась принцесса, усаживаясь в кресло напротив. — Вино будет лишним. Пользуясь случаем, приношу свои соболезнования, лорд Кайтэл, в связи с безвременной кончиной вашего отца.
Лорд на мгновение прикрыл глаза и отрывисто кивнул.
— А также приветствую в вашем лице нового Тёмного лорда и моего очередного господина, — продолжила она. Не ругаться же с ним сразу…
— Ах, это… — протянул парень. — Благодарю. Но я ещё не очень ваш господин, леди Меллани.
Он поднял левую руку и помотал ей в воздухе.
— О тьма! — выдохнула принцесса, и лорд ухмыльнулся.
— Да вот… Но, как я понимаю, и вы, леди, тоже ещё девица? Иначе папочка бы вас тут не держал, надо полагать. — Лорд задумчиво вытянул губы трубочкой. — Вам бы давно замужем быть, рожать маленьких эльфят… Или у вас с этим тоже проблемы? Нет достойных кандидатов? По мнению Эберона, разумеется.
Экое хамло! — Надеюсь, себя вы предлагать в этом плане не станете! — отрезала Меллани. — Не стану, — согласился он. — Мне, знаете ли, женщины вообще не очень нравятся.
Принцесса хватанула ртом воздух, сглотнула и тут же скорчила благочестивую гримасу. Какое, собственно, ей дело до пристрастий нового лорда? Даже лучше. Безопаснее…
— Ах, какая незадача! Сожалею, мой лорд! Наследника, значит, не будет?
— А вы безмерная нахалка, ваше высочество. — Парень демонстративно поджал губы. — Где, право, ваши манеры?! Вас что — пикси воспитывали? Или, тьма нас упаси, эти, как их… Суматошники!
— О-о, милорд, конечно! И не только они! — оскалилась принцесса. — Но потом все от меня отказались! Папочка даже в человеческий пансион меня пристроил, так и оттуда исключили. — Она делано развела руками. — Так что да, с манерами у меня не очень. Особенно последние полгода.
— По жениху страдаете? — вкрадчиво осведомился его темнейшество, блеснув глазами. Гадёныш какой!
— Не ваше дело!
— Так уж и не моё? Вы дочь моего вассала, я вас, так сказать, по наследству получил… Так что хамить не советую, милая леди. Лучше уж соблазнить попробовали бы… скажем, за свободу. У такой красавицы могло и получиться…
И Меллани сорвалась: вскочила, схватила первое, что попалось под руку, и швырнула в лорда. Оказалось — стакан с недопитым соком. Парень легко стёр снаряд на подлёте и продолжил издеваться:
— Это вы так снискали его любовь? Интересный метод! Юноша, наверное, был вне себя от страсти… Даже меня вот проняло!
Он нёс ещё что-то, такое же пошло-противное, но Меллани уже не слушала. Словно метнула вместе со стаканом последние силы. Рухнула в кресло, опёрлась локтями на коленки, обтянутые пижамными штанишками в дурацких ромашках и стрекозах, обхватила себя за плечи, пытаясь успокоиться.
Его темнейшество, наконец, заткнулся, и в комнате повисла тишина. Прямо-таки гробовая…
— Сколько вам лет? — внезапно осведомился лорд, совсем другим, серьёзным тоном. Без тени издёвки.
И принцесса решилась спросить его. Всё равно больше спросить было не у кого.
Какая резкая перемена! Я даже стушевалась и наконец замолчала.
Пауза повисла прямо театральная. Принцесса смотрела на пламя в камине и кусала губы. В глазах у неё блестели слёзы. А глаза-то чисто эльфийские — зелёные, как малахит подоконника в моей спальне. Но вот красотой она, если объективно, не блистала. Рот великоват, хотя практически идеально очерчен, нос прямой, но чуть уточкой. Волосы темнее моих, русые, с рыжинкой. И растрёпанные, облако такое вокруг головы. Не красавица, но настолько милая — глаз не оторвать. Честное слово, будь я и правда мальчиком, влюбилась бы, наверное. Да, эльфы все хороши собой — высшие, конечно, а не маленький народец… Но лица у них какие-то слишком безупречные, без изюминок. А эта…
А эту исключили из пансиона. Свет мой яркий, пожалуй, есть за что её уважать! Меня вот не исключили. Хотя я просто не хотела отца огорчать, а у Меллани, наверное, с папашей отношения не очень сложились… Интересная девчонка. Или вовсе не девчонка?
— Сколько вам лет? — резко спросила я. Она сглотнула, явно сдерживая всхлип. Но ответила ровно: — Двадцать. — И сразу, без перехода, спросила: — Скажите, он жив?