Герштеккер Фридрих – На Диком Западе. Том 2 (страница 58)
— Робертс, как тебе не стыдно! — только и могла сказать хозяйка, чувствовавшая, конечно, свою неправоту.
— Ну, ладно, ладно! Следует теперь узнать, что скажет Мэриан! — ответил Робертс, покачав головою. — Какого она мнения относительно тех планов, которые вы строите о своей и ее будущности? Как ни толкуй, а все-таки это ближе всех касается ее!
— Батюшка! — воскликнула молодая девушка, обвивая шею отца руками и скрывая у него на плече свое зардевшееся личико.
— А, вот оно что! — весело произнес старик. — Здесь, значит, дует благоприятный ветер. Мне на самом деле кажется, что вы не сегодня успели потолковать об этом вопросе!
— А что скажет миссис Робертс? — спросил молодой человек, подходя к хозяйке дома.
— Берите ее, я вам смело вручаю судьбу Мэриан. Она вас любит, а я уже потеряла право выбирать ей мужа!
— Матушка, ради Бога, не думайте так! — с укоризной воскликнула Мэриан. — Предлагая мне брак с Роусоном, вы, конечно, были уверены, что я буду счастлива!
— Бог свидетель тому, что я именно так и думала. Кто же мог предполагать, что он окажется таким мерзавцем? Один Господь может знать душу человека!
— Благодарю вас за все, дорогие мистер и миссис Робертс. Поверьте, я постараюсь сделать вашу дочь счастливой, и вам никогда не придется раскаиваться в том, что доверили ее мне!
— Послушай, дружище! — вмешался Гарпер. — Кажется, ты должен был бы спросить разрешения у своего дяди! Право, можно подумать, что у тебя вовсе и нет старого родственника!
— О, дорогой дядя, я знаю вашу снисходительность и надеюсь на нее! — воскликнул Браун, обнимая растроганного до слез Гарпера. — Теперь у нас будет приятный и уютный уголок, где вы отдохнете, наконец, от неудобств холостой, бивачной жизни.
— Да, да, — согласился тот, переходя из объятий племянника в объятия будущей племянницы. — Мне давно пора переменить образ жизни. Такой, какой я вел до сих пор, вести больше невозможны. Мы с Баренсом порешили…
— Вы хотели куда-нибудь отправиться? — с удивлением спросила миссис Робертс. — Куда же?
— Куда? — переспросил Гарпер. — Да прямо в плен супружества, и мы устроились бы здесь же. Но мой племянник корчит гримасу, точно хочет сказать, что я очень стар для женитьбы. Нет, ты послушай…
— Сюда скачут верховые! — закричал Баренс, указывая на дорогу, которая вела к реке.
— Правда! Кто бы это мог быть? — удивился Робертс.
Через несколько минут перед крыльцом остановились Стефенсон, Кук и Куртис. Стефенсон раскланялся с женщинами, как со старыми знакомыми, и не мог удержаться от улыбки при вопросе, почему не приехали его жена и дочери.
— Впрочем, мы вскоре соберемся к вам, в лагерь! — сказал Робертс.
— Это, по-моему, будет совершенно излишним, так как мои женщины и без того скоро надоедят вам!
— Что вы хотите сказать этим? — спросил Робертс с радостным удивлением. — Неужели вы решили поселиться в нашей округе?
— Совершенно верно! — отвечал теннессиец. — Я купил ферму Аткинса. Бедняга так торопился убраться отсюда, что отдал ее за бесценок.
— Да вы хорошо ли осмотрели местность?
— О, это пустяки! — спокойно отвечал Стефенсон. — Бели место мне не понравится, то я всегда найду обратную дорогу. Если же оно так хорошо в действительности, как уверяют Куртис и Кук, то я далеко не в убытке. Фермеры здешние мне нравятся, в особенности с тех пор, как мы избавились от неприятного соседства конокрадов. Мне начинает казаться, что Фурш Лафав вовсе не такое дурное место, как о нем говорят!
— Прекрасно, прекрасно, мистер Стефенсон! — воскликнул Робертс, пожимая руку своего нового соседа. — Мне сегодня особенно весело, чего уж давно не бывало со мной. Но, господа, а где же Эллен? Эта прекрасная и мужественная девушка должна провести с нами вечерок!
— Она здесь, в доме! — отвечал Браун.
— Так чего же она сидит одна?
— Я полагаю, что она не совсем одна. Ее усиленно развлекает Вильсон и, кажется, не без успеха!
— А! — произнес Робертс. — Стало быть, и здесь затевается свадьба?! Вот и прекрасно!
— Не сделает ли вам губернатор выговор за ваши действия? — спросила у Брауна Мэриан.
— Я думаю, что он так же, как и другие, поймет мотивы, которыми мы руководствовались. Общество регуляторов, благодаря своей сплоченности и энергии, сумело очистить округу от преступников. Теперь мы складываем оружие и можем спокойно работать топором и плугом, корчевать леса и пахать поля!
В заключение остается сказать несколько слов о дальнейшей судьбе героев нашего повествования.
Вскоре состоялись обе намеченные свадьбы, и молодые люди, забыв перенесенные лишения и невзгоды, обрели свое счастье.
Розыски Коттона оказались тщетными. Только через несколько дней в реке была найдена лодка, пробитая пулей. Также осталась неизвестной участь мулата, слуги Аткинса, а сам Аткинс через несколько дней покинул Арканзас.
Ассовум в продолжение десяти дней оставался у могилы жены и только по истечении этого срока, с винтовкой и небольшой котомкой за плечами, пришел проститься со своими былыми друзьями. Несмотря на все уговоры, он отказался остаться с ними, обещав когда-нибудь навестить их.
— Ассовум перенес слишком много бедствий и горя в этой стране! — печально сказал краснокожий. — Могила Алапаги, хотя и достойно отомщенной, постоянно будет навевать грусть на вождя. Великий Дух говорит Ассовуму, что он наказал его за разлуку со своими соплеменниками, а Алапагу за вероотступничество. Легкий воздух дремучих лесов и необозримых полей развеет грусть. Соседство с белыми не пойдет на пользу краснокожему!
— Но, надеюсь, ты не забудешь нас? — спросила с участием Мэриан. — Я ведь тебе обязана жизнью и счастьем и по мере сил хотела бы отблагодарить…
— О, вождь исполнил только свою обязанность! Его не нужно благодарить за это!
— Друг мой! — сказал Браун, дружески пожимая его руку. — Мы вместе мстили нашим врагам, вместе охотились и жили, неужели ты решил навсегда разлучиться со мной?
— Нет, краснокожий не забывает своих друзей, хотя бы они были и белыми! Я отдохну немного, подышу родным воздухом и снова вернусь, хоть на короткое время пожить с вами и полюбоваться вашим счастьем. Теперь мне нужно исполнить еще один долг!
— Какой?
— Проститься с мисс Эллен!
— Вот и прекрасно! Она сама хотела видеть вас и отблагодарить за освобождение от ненавистного Коттона!
— Напротив, смелости этой отважной девушки Ассовум обязан жизнью. Если бы она не выстрелила в проклятого бледнолицего, Ассовум лежал бы теперь с раздробленным черепом!
— О, не вспоминайте об этих ужасах! — побледнев, воскликнула Мэриан. — Не тревожьте печального прошлого. Слава Богу, что все кончилось благополучно!
— Ну, теперь я отправлюсь! — сказал Ассовум, окидывая пристальным взглядом окрестность и останавливая его на лицах своих верных друзей. — Прощайте! Ассовум не долго будет оставаться в пустыне и хоть на минутку да заглянет на ферму своих друзей! Прощайте!
— До свиданья! До скорого свиданья, храбрый и честный человек! — ответил ему Браун.
Индеец дружески пожал руку своего друга и его молодой жены. Затем он вышел из дому, кивнул еще раз головой и перескочил через забор. Через минуту густая листва поглотила его. Ассовум исчез в дремучем лесу, в котором так привольно когда-то дышалось его предкам.
Фридрих Герштеккер
МИССИСИПСКИЕ ПИРАТЫ
Глава I
Могила в лесной глуши
Весной 18… года на склоне лесного холма неподалеку от реки Уабаш, катившей свои прозрачные воды в реку Огайо, отдыхали два человека. Младший выглядел лет на двадцать пять и, судя по одежде, походил более на моряка, нежели на охотника. На его светлых, курчавых волосах довольно лихо сидела низкая шляпа с широкой лентой. Под синей матросской курткой рельефно обрисовывались плечи, которыми мог бы гордиться сам Геркулес; панталоны из белого холста поддерживал пояс, за которым торчал нож в широких кожаных ножнах. Красная фланелевая рубашка и черный шелковый галстук дополняли этот костюм. Только шитые высокие сапоги — так называемые мокасины — указывали на то, что молодой человек был более знаком с лесной жизнью, нежели с жизнью моряка.
Рядом с ним лежал убитый медвежонок, на которого со злобой, тяжело переводя дыхание и зализывая раны, поглядывала превосходная бурая собака. Раны явно свидетельствовали о том, что победа над зверем досталась ей не даром.
Второму охотнику было, по-видимому, лет шестьдесят. Он был пониже ростом и не так крепко сложен, как его товарищ, но в нем не было еще ничего стариковского. Глаза светились юношеским задором, щеки горели здоровым румянцем. На нем была охотничья бумажная блуза, но вместо короткого матросского ножа на боку висел длинный и широкий тесак.
— Том, — сказал он товарищу, — слишком запаздывать здесь не годится. Солнце скоро зайдет, а нам еще далеко до реки.
— Всего три четверти мили, никак не более, — ответил молодой человек. — Но, Эджворт, как ни старались бы нанятые нами люди, им не донести нашей лодки сюда к вечеру. Они должны будут остановиться, когда смеркнется, чтобы не наткнуться на какой-нибудь подводный камень или затонувший пень. Плыть по Уабашу ночью небезопасно.
— Вы, по-видимому, хорошо знакомы со здешней местностью?
— Еще бы! Я охотился здесь в продолжение двух лет и знаю каждый ручеек, каждое дерево. Это было еще до того, как я познакомился с Диксоном и отправился на его шхуне в Бразилию. Бедняга! Не думал он тогда, что его ждет такой конец.