Герман Смирнов – Корабли и сражения (страница 10)
В первом проекте русского линкора были некоторые недостатки в расположении машинных отделений и в защите рулей, но в ходе конкурса Бубнов серьезно усовершенствовал проект и к 9 апреля 1909 года закончил разработку рабочих чертежей.
«Силуэт линейного корабля «Гангут» поражал своей простотой, — пишет советский историк И. Цветков. — На его верхней палубе не было ничего лишнего: четыре башни, расположенные на одном уровне, две боевые рубки (в носу и на корме) и две дымовые трубы. Это выгодно отличало новые линейные корабли от иностранных кораблей того же класса».
И действительно, самобытная система бронирования, разработанная по идеям академика А. Н. Крылова, должна была обеспечить не только плавучесть, но и остойчивость — способность восстанавливать равновесие, как только прекращено действие внешних сил, которые это равновесие нарушили. Для поддержания необходимой плавучести в бою вся ватерлиния была защищена толстой броней — 225 мм в средней части и 125 мм в оконечностях. А чтобы корабль от боевых повреждений не потерял остойчивости и не перевернулся, весь надводный борт и верхняя палуба были защищены тонкой броней, не пробиваемой фугасными снарядами.
Артиллерия главного калибра на «Гангуте» состояла из двенадцати 305-мм орудий, размещенных в четырех трехорудийных башнях, разработанных по собственной инициативе Металлическим заводом. В применении этой новинки русский флот опередил все другие флоты, кроме итальянского. По сравнению с двухорудийными эти башни давали по 15% экономии веса на каждое орудие, а высокая степень автоматизации заряжания и наведения позволяла делать залпы с интервалом 30–40 секунд. Линкор приводили в движение четыре гребных винта и турбины мощностью 42 000 л.с.
Закладка русских линкоров — «Гангута», «Полтавы», «Петропавловска» и «Севастополя» — состоялась в один день — 16 июня 1909 года, причем первые два начали строиться в Новом Адмиралтействе, а вторые два — на Балтийском заводе. Строили их такие крупные инженеры, как К. Константинов, Н. Кутейников, В. Лютер, Л. Коромальди, Л. Казин и другие. Первым сошел на воду «Севастополь», и он же первым вступил в строй 17 ноября 1914 года. А в конце декабря все четыре линкора уже стояли в Гельсингфорсе в ожидании летней кампании 1915 года.
В 1909 году, когда на Балтике были заложены первые русские линкоры, считалось, что на Черном море можно будет ограничиться постройкой миноносцев и подводных лодок. Но скоро стало известно, что Турция собирается приобрести в Англии новейшие дредноуты. В ответ на эти действия в Николаеве 12 ноября 1911 года были заложены три черноморских дредноута — «Императрица Мария», «Екатерина II», позднее переименованная в «Императрицу Екатерину Великую», и «Император Александр III». Позднее, уже в ходе войны, был заложен еще более крупный «Император Николай I».
Линейные корабли эпохи дредноутов
Линейные корабли эпохи сверхдредноутов
Спроектированные по той же принципиальной схеме, что и балтийские дредноуты, черноморские линкоры предназначались для иного морского театра, и это повлекло за собой существенные различия. При примерно одинаковом водоизмещении черноморские корабли превосходили балтийские по дальности плавания, вооружению и бронированию.
Платой за все усовершенствования стало уменьшение скорости — 21 узел вместо 23 — благодаря чему мощность паровых турбин уменьшилась почти вдвое — 26 500 л.с. вместо 42 000 л.с. Изменились и главные размерения черноморских кораблей, которые были короче и шире балтийских...
По-разному сложились судьбы этих кораблей. «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая» вступили в строй летом и осенью 1915 года, «Император Александр III» — летом 1917-го, а «Императора Николая I» в строй так и не ввели. В годы первой мировой войны черноморские линкоры несли напряженную боевую службу: много плавали, бомбардировали турецкое побережье, вели артиллерийские дуэли с немецкими крейсерами «Гебен» и «Бреслау». По в конечном итоге судьба их оказалась трагической. «Императрица Мария» взорвалась на рейде Севастополя и опрокинулась на глазах всего города в 1916 году. «Императрица Екатерина Великая», переименованная после революции в «Свободную Россию», была по приказу В. И. Ленина затоплена в Новороссийске в 1918 году, чтобы не попасть в руки немцам. А «Император Александр III» («Воля») врангелевцы увели в Бизерту в 1920 году, где впоследствии он был продан на слом.
На Балтике события сложились по-другому. Новые линкоры практически бездействовали, используясь только для прикрытия минных постановок. Революция застала корабли в Гельсингфорсе, и их экипажи приняли деятельнейшее участие в революционных событиях. В марте 1918 года, чтобы не достаться немцам, все четыре линкора совершили знаменитый ледовый переход из Гельсингфорса в Кронштадт. Летом 1919 года балтийские линкоры громили огнем своих орудий наступавшие на Петроград белогвардейские части, прикрывали свои корабли от кораблей английских интервентов, участвовали в подавлении мятежа на фортах Красная Горка и Серая Лошадь. А после этого — годы бездействия: у молодой республики не было средств на восстановление линкоров. Лишь в 1922 году начались восстановительные работы на «Марате» — так стал называться «Петропавловск». Вторым вступила в строй после ремонта «Парижская коммуна» («Севастополь»), третьим — «Октябрьская революция» («Гангут»). Что же касается «Михаила Фрунзе» (бывшая «Полтава»), то этот корабль сильно пострадал от пожара, и его решили не восстанавливать.
Дредноутный ажиотаж, охвативший морские державы, был столь велик, что за какие-нибудь пятнадцать лет во всем мире было построено 114 дредноутов и сверхдредноутов. Крупнейший линейный флот соорудили англичане — 35 кораблей. За ними следовали США — 23 линкора, затем Германия — 19, Япония — 8, Россия и Франция — по 7, Италия — 6, Австро-Венгрия — 4, Испания — 3 и Бразилия — 2.
Расположение главной артиллерии
Боевой опыт первой мировой войны преподнес кораблестроителям неожиданный сюрприз: из тридцати погибших за всю войну эскадренных броненосцев и линкоров — то есть кораблей, предназначенных специально для артиллерийского боя, — ни один не был пущен на дно только артиллерийским огнем. Зато минами и торпедами было потоплено больше половины всех уничтоженных броненосцев — 22 корабля. И если среди них оказалось всего три дредноута, то только благодаря тому вниманию, которое создатели дредноутов уделили проблеме подводной защиты...
Преемники тарана
В 1866 году Италия решила воспользоваться открытием боевых действий между Пруссией и Австро-Венгрией, чтобы отторгнуть из-под власти последней Венецианскую область. С этой целью она вступила в союз с Пруссией и 20 июня 1866 года объявила Австро-Венгрии войну. Однако начало этой войны оказалось крайне неудачным для итальянцев: через четыре дня после объявления войны австрийские войска нанесли итальянским страшное поражение при Кустоцце, и, чтобы сгладить удручающее впечатление от этого поражения, итальянское правительство стало торопить адмирала Персано — командующего итальянским флотом — с выходом в море. Но вялый и нерешительный Персано под разными предлогами откладывал выход. Наконец, когда ему пригрозили отставкой, Персано решил захватить небольшой остров Лисса у далматинского побережья. Ему казалось, что старые, сохранившиеся со времен наполеоновских войн укрепления, 88 орудий небольшого калибра и 1800 солдат станут легкой добычей для итальянского десанта.
Когда 18 июля итальянская армада появилась перед островом, комендант крепости по подводному телеграфному кабелю сообщил об этом командующему австрийским флотом адмиралу Тегетгофу. Быстро оценив ситуацию, Тегетгоф телеграфировал коменданту, что он выходит на помощь гарнизону, и приказал держаться до конца. Но этой телеграммы на Лиссе уже не получили: итальянский корабль перерезал кабель, и она попала в руки Персано, который счел ее блефом, ибо не допускал мысли, что Тегетгоф осмелится сразиться с ним. Но он не учел характера своего противника...
Понимая, что ни одно из его гладкоствольных орудий не в состоянии пробить броню итальянских кораблей, Тегетгоф уповал только на таран. «Когда начнется бой, вы должны таранить все, что будет окрашено в серый цвет», — говорил он своим капитанам, намекая на серую окраску итальянских броненосцев. Прямая противоположность Персано, Тегетгоф разработал план, который он привел в действие при первом сообщении о появлении противника.
Когда утром 20 июля дозорный корабль «Эсплораторе» появился в виду итальянской эскадры с флажным сигналом: «Вижу подозрительные корабли», Персано не усомнился, что перед ним Тегетгоф. Он тут же отменил высадку десанта и начал выстраивать три своих броненосных отряда в боевую кильватерную колонну. Впереди шел авангард, за ним кордебаталия. По правому борту от нее вне колонны шел броненосный таран «Аффондаторе». Замыкали колонну еще три корабля. На эту колонну с северо-запада спускалась в строю клина эскадра Тегетгофа. В острие клина шел флагманский броненосец «Фердинанд Макс», справа и слева от которого располагались остальные шесть австрийских броненосцев. Во втором ряду шли неброненосные деревянные корабли, замыкали строй канонерские лодки. В этот момент Персано вдруг вздумал перенести свой флаг с броненосца «Ре д'Италия» на «Аффондаторе». Это нарушило все управление боем, так как эскадра осталась в неведении о решении своего адмирала и не обращала никакого внимания на «Аффондаторе». Когда Персано на шлюпке перебрался на броненосец, корабли авангарда открыли огонь по австрийским кораблям, которые, не стреляя, продолжали идти на сближение. Лишь когда дистанция сократилась до 5–6 кабельтовых, австрийцы открыли огонь, целя в открытые артиллерийские порты и мостики итальянских кораблей...