Герман Садулаев – Готские письма (страница 58)
Риму же было выгоднее откупаться от кочевников, чем воевать с ними. Военная операция могла стоить сто, пятьсот, до тысячи кентариев. Рим поступал как делец: оценивал затраты и риски. Не всегда решения были правильными, ведь мира с гуннами купить так и не удалось. Но логика Рима понятна. И деньги у Рима были. После смерти императора Маркиана золотой запас Восточной империи составлял более тысячи кентариев. Маркиан мог на эти деньги ещё пятьдесят лет содержать Аттилу. Но имея достаточно средств для войны, он предпочёл войну.
И ещё одна небольшая деталь: раздача золота варварам была мерой стимулирования римской экономики. Рим был крупнейшим производителем оружия, предметов обихода и особенно роскоши, а также поставщиком сельскохозяйственной продукции. При этом в связи с обнищанием широких масс населения в самой империи возможности внутренних рынков были ограничены. Экономика стагнировала. Варвары же, получив от Рима золото, тратили его главным образом на приобретение римских же товаров, особенно предметов роскоши для статусного потребления верхушкой дикарей. Сверхнаценка на предметы роскоши в некоторой мере возмещала расходы на субсидии. К тому же Рим раздачей золота подрывал экономику варварских племён: они переставали делать для себя одежду, оружие, даже добывать пищу и становились полностью зависимыми от римского экспорта. В наше время точно такую же политику проводит МВФ (Международный валютный фонд), кредитуя «развивающиеся» страны.
Пиар-миф третий: Аттила был выдающимся полководцем. Правда: нет. Гунны Аттилы лучше всего сражались с мирными жителями, с плохо обученным и кое-как вооружённым ополчением, с небольшими отрядами регулярных войск. Когда врагам Аттилы удавалось собрать против него хорошее войско с достойными командирами, Аттила либо терпел поражение, либо нёс большие потери.
Гунны воевали по известной тактике кочевых народов: набег и отскок. Более сложные комбинации, такие как захват господствующей высоты, использование передвижных укреплений класса «гуляй-город», правильная осада и штурм крепостей, были привнесены в гуннскую армию готскими командирами, ими же и выполнялись. Готы воевали так до гуннов, без гуннов и после гуннов. А вот гунны без готов не смогли даже копировать и повторить готские манёвры. Гуннский стиль, вероятно, состоял в набеге с улюлюканием, гунны умели метко и часто стрелять из луков, не останавливая коней, шкуры развевались, зубы коней блестели, очень страшно. Особенно поначалу воинам других народов было страшно. Потом привыкли и начали гуннов бить.
Никаких сведений о личных тактических и стратегических находках, о военных новациях Аттилы у нас нет. Только ещё одна байка – про аиста. Гунны осаждали Аквилею, потеряли надежду взять город и собирались уходить. Но вождь Аттила сказал им, что видел аиста, который уносил из города своих птенцов. «Аист что-то знает! – сказал Аттила. – Мудрая птица не стала бы просто так эвакуировать своё потомство. Город скоро падёт!»
Гунны поверили и остались. Вскоре так и случилось: стена рухнула, осаждавшие ворвались в крепость и уничтожили Аквилею. Если принять этот рассказ за чистую правду, то и тогда Аттила предстаёт перед нами как шаман, предсказатель, гадатель по народным приметам, колдун из академии народного колдовства, экстрасенс, но не как выдающийся полководец.
Пиар-миф четвёртый: Аттила был хитрым и дальновидным политиком, искусным дипломатом. Правда: полный неуч, трудно найти сколько-нибудь видного политика того времени, который бы не обыгрывал Аттилу в дипломатии, не перехитрил его, не использовал втёмную и по-всякому его бы не отымел. Чемпионом в упражнении «отымей Аттилу» был, разумеется, король вандалов Гизерих. Старый лис Гизерих сидел за морем, далеко-далеко от театра военных действий и натравливал Аттилу на вестготов ради собственных интересов. И развязал большую европейскую войну. При этом не потратил ни одной золотой монеты и не отправил в Европу ни одного своего солдата.
В главных дипломатических отношениях своей жизни, в отношениях с Римом, Аттила вёл себя как полный придурок. Он не соглашался на разумный компромисс, когда этот компромисс был гуннам нужен и выгоден. Он занимал непримиримую воинственную позицию, когда это было совсем неуместно. Зато в ситуации, когда он должен был действовать предельно жёстко – разорвать отношения и потребовать невероятных компенсаций – после разоблачения покушения, которое готовили на него римляне, – Аттила благодушно всех простил. Даже собаки в Риме смеялись над тупостью гуннского «императора».
Но самая главная ошибка Аттилы – та, что привела гуннов к катастрофе на Каталаунских полях. И школьнику понятно, что вождь гуннов, видя в Европе двух опасных соперников – Рим и Тулузу короля Теодориха Первого, – должен был сделать всё возможное, чтобы избежать войны на два фронта. Тем более что это было более чем возможно! Рим и Тулуза были врагами, они ненавидели друг друга! Что же такое гениальное надо было сделать, чтобы заставить римлян и вестготов обнять друг друга и совместно выступить против гуннов? Такое даже выдумать было сложно! Но Аттила смог.
В самый неудачный для этого момент Аттила стал домогаться руки Гонории, сомнительной женщины из императорского дома, которая якобы послала ему перстень и просила взять замуж, и вымогать в приданое за ней полцарства. Это было ужасно неподходящее время для того, чтобы шантажировать Рим. Будь Аттила умней, он, раз уж решил идти на вестготов, так обеспечил бы себе в лице Рима если не союзника, то хотя бы нейтральную сторону, спокойный тыл. А потом уже, после тулузской операции, можно было и жениться. Гонория была девушкой не первой свежести, ждала своего Аттилу долго, подождала бы ещё.
Потому я и считаю, что лучше всего в плане дипломатических способностей Аттилу сравнивать с Гитлером. Этот больной ублюдок ровно тем же манером привёл свой Рейх к полному краху. У немцев с одной стороны были коммунисты-русские, которые не отказались ещё от идеи мировой революции, направленной острием своего копья прежде всего на англо-американский империализм. С другой стороны были англо-американцы, ненавидящие коммунистов, ненавидящие русских и вдвойне ненавидящие русских коммунистов. Надо было очень постараться, чтобы подружить империалистов с коммунистами!
И англо-американцы и русские заигрывали с Гитлером. И те и другие допускали для себя союз с Гитлером ради победы над идейным противником. Во всяком случае, и те и другие допускали для себя ситуацию, при которой немцы будут воевать с их идейным противником, а они будут сохранять нейтралитет. Как это и было, пока Гитлер терзал континентальную Европу. Все ждали, против кого и в союзе с кем пойдёт Гитлер. В букмекерских конторах делали ставки: одни ставили на красное – Гитлер заручится поддержкой или невмешательством англо-американцев и нападёт на Советский Союз; другие ставили на чёрное – Гитлер сговорится со Сталиным, и они вместе обрушатся на англо-американских империалистов. Никто не ставил на зеро. Что-то должно было случиться.
Гитлер всех обманул. Гитлер одновременно объявил войну Америке, начал бомбить Англию и вторгся на территорию СССР. Это решение было самоубийством для германского государства и катастрофой для нации. С древнейших времён суть дипломатии состоит в том, чтобы находить полезных союзников. У Гитлера не было настоящих друзей. Что-то там Италия, отчасти Испания, покорённая Европа, прочие мелочи. Ситуативным союзником на востоке стала Япония. Но она вовлекла в войну против «Оси» миллиардный китайский народ. С таким другом и врагов не надо. Итак, с одной стороны оказались континентальная Европа и Япония. С другой стороны – Великобритания (тогда ещё мировая империя, над которой не заходило солнце), Америка (новая, вторая империя англосаксов), СССР (шестая часть суши, многонациональная коммунистическая империя) и Китай (древнейшая в мире империя). Надо быть полным дебилом, чтобы рассчитывать на победу над коалицией из всех настоящих мировых империй.
Гитлер и был таким дебилом. Ещё большими дураками были его последователи, которые не оспорили абсурдное решение своего вождя, объяснив самим себе, что, наверное, фюрер знает больше, чем они, у фюрера есть очень хитрый план. Однако хитрый план был не у фюрера, а у Бога. Говорят, что бодливой корове Бог рогов не даёт. Господь не даёт самым злым и опасным демонам достаточно разума, чтобы они могли победить весь мир. Демоны накапливают огромное могущество, но с течением времени, исполнив свою роль в историческом спектакле, всё теряют по собственной глупости.
Вот точно таким же был и Аттила, который начал войну против вестготов, не замирив, а, напротив, восстановив против себя и Рим, и вообще всех, кого только мог. Был у Аттилы один союзник. За морем. Гизерих, король вандалов. Этот союзник вдохновлял и раззадоривал Аттилу словами. А больше ничем и не помог.
Нелишним будет упомянуть здесь о том, что и сам Рим зачастую использовал варваров-гуннов как противовес варварам-германцам. По целому ряду причин Рим опасался германцев, таких как вандалы и готы, более, чем гуннов. Гунны были чем-то вроде чумы: большая беда, много жертв, но империю они не разрушат. А германцы – совсем другое. Германцы учились у римлян, заполняли собой римский мир и могли действовать как извне, так и изнутри. Возьмём тот факт, что Аттила не взял Рим, Вечный город. А германские варвары опустошали Рим несколько раз.