Герман Садулаев – Готские письма (страница 25)
Аларих обиделся и тут же снова пошёл на Рим. Осадив Рим, он вынудил римлян низвергнуть императора Гонория. Новый «император», Аттал, сразу дал Алариху титул magister militum. Да-да, мы, варвары, падки на побрякушки и громкие имена, а вам, римлянам, что, жалко? Знать вынудила Гонория дать клятву никогда не заключать мира с готами. Равенна обратилась за помощью к… гуннам! Это весьма интересный момент. Тут не просто хрен редьки не слаще, тут совсем другая история. Стоило ли так упорно отвергать готов, германцев (вполне склонных к романизации), чтобы призвать на их место диких свирепых гуннов, не только к романизации, но и вообще к цивилизации нечувствительных?
Потом так случилось, что Аларих отменил своё назначение Аттала императором и вернул регалии в Равенну, Гонорию. И снова пытался с ним договориться. И снова не получилось. Вконец раздосадованные, вестготы 24 августа 410 года взяли Рим и грабили его два дня. Повесили нескольких сенаторов, но особых зверств по отношению к мирным жителям не учиняли. Церкви не грабили, а тех, кто укрылся в церквях, не трогали. Вестготы были христианами, хоть и иного, арианского толка. Рим был наказан не уничтожением, но унижением и разорением. После Рима готы отправились в поисках продовольствия дальше, но это отдельная история (я тебе писал о ней из Калабрии).
Таким образом, мы видим, что непосредственной причиной позорного краха Рима в 410 году был несвоевременный всплеск римского этнического национализма. В таком сложном образовании, как Римская империя, узкоримский, ограниченный этнический национализм был подобен самоубийству. Вместо поднятия с колен посредством будирования этнического национализма была спровоцирована прискорбная катастрофа. Рим нуждался в национализме, но в национализме иного, более высокого уровня – в имперском национализме. Или, иначе говоря, в имперском самосознании. Из истории Рима мы видим, что носителями такого, имперского, самосознания были этнические варвары или римляне смешанного этнического происхождения. Кроме Флавия Стилихона можно вспомнить и Флавия Аэция, которого историки назвали последним римлянином. Аэций, так же как и Стилихон, был наполовину варваром (его отец был из германской знати, служил магистром римской конницы, а мать была римлянкой). Аэций тоже успешно защищал Рим от врагов, будучи главнокомандующим и фактическим правителем при недалёком императоре. Недавняя история ничему не научила римлян. В 454 году император Валентиниан убил Аэция. И в следующем же году на Рим напали вандалы. Вандалы грабили Рим не два дня, а две недели. Не щадили и церквей. И много тысяч римлян увели в рабство. Через двадцать лет Западная Римская империя перестала существовать.
Москва, конечно, не Рим, не второй, не третий, вообще никакой. Тем более Бирюлёво. И овощебаза, возле которой вспыхнул конфликт, не сенат. Современные гастарбайтеры вовсе не похожи на варваров римских времён (я бы сравнил их, скорее, с гуннами). Однако этнические националисты всегда как будто одинаковые. Словно их уже третью тысячу лет льют из одной формочки. Они оказываются пятой колонной внутри империи, причиной раскола. Увы, не видно среди нас ни Стили-хона, ни Аэция, а вот на роль Олимпия стоит целая очередь кандидатов. Дай же Бог нам всем терпения и мудрости, коих не хватило римлянам тогда, шестнадцать столетий назад.
Береги себя, не вписывайся в блудняки, не ходи на стрелки, не принимай ничью сторону. Будь здоров.
21
Мой дорогой друг! Настоящему готоведу порой приходится изучать области исторической науки, которые ему, настоящему готоведу, вовсе не симпатичны. Например, гунны, с одной стороны, и римляне – с другой. Поскольку наши любимые готы были в истории и географии зажаты между этими двумя тривиальностями, то мы, превозмогая неприязнь, должны что-нибудь прочитать про гуннов. А потом и про римлян. Не советую углубляться. Но получить некоторое общее представление необходимо.
Таким ознакомительным целям касательно гуннов лучше всего служит книжка Эдварда Томпсона «Гунны». В прошлом веке в Англии было целых два историка, которых звали Эдвардами Томпсонами. Оба считали себя марксистами. Оба состояли в коммунистической партии Великобритании. Оба вышли из компартии в 1956 году, когда СССР наводил порядок в Венгрии. Томпсонов легко перепутать. Тем не менее это были два разных человека. Один из них, Эдвард Палмер Томпсон, родился в Оксфорде в 1924 году. Другой, Эдвард Артур Томпсон, напротив, родился в 1914 году в Ирландии. Эдвард Палмер Томпсон известен своей историко-социальной концепцией моральной экономики. А Эдвард Артур Томпсон доказывал, что визиготы были поселены римлянами в Аквитании, для того чтобы усмирить бунтующих крестьян-багаудов. Как ты понимаешь, нам более интересен второй Томпсон. Да и умерли они не одновременно. Эдвард Палмер оставил сей бренный мир в конце августа 1993 года. А Эдвард Артур пережил своего коллегу и почти полного тёзку на целых четыре месяца и скончался 1 января 1994 года. Я думаю, он специально тянул, чтобы годы смерти в энциклопедиях не совпадали. И умер в первый же день наступившего следующего года. И я вовсе не полагаю, что Эдвард Палмер и Эдвард Артур были в каком-то мистическом смысле двойниками. Я вообще не верю ни в какую мистику, ты же меня знаешь.
Ещё будучи тридцатичетырехлетним молодым человеком, Эдвард А. Томпсон опубликовал монографию «История Аттилы и гуннов». А что сделал в свои тридцать шесть ты? Ты ничего не опубликовал про готов, если не считать весьма сомнительного перевода крымско-готской песенки с позиций гипотетического «древнечеченского» языка. Да, мой друг, я знаю, что ты пренебрёг моим советом и отдал эту скандальную статейку в ваш этнический литературный журнал, не помню уже, как он называется. То ли «Майн Готт», то ли «Вай Нах».
Возвращаясь к гуннам, я не буду ничего придумывать, ну, почти ничего. Не буду блистать оригинальными гипотезами. Буду сдерживаться. И первоисточники не стану изучать. Настоящих первоисточников по гуннской истории всё равно нет, поскольку ни один гунн так и не научился писать, вымерли все, не оставив ни одного, даже самого плохонького литератора. А читать труды вторичных свидетелей для меня вдвойне неприятно, потому что это главным образом римляне, пишущие о гуннах. Достаточно с меня гуннов и римлян по отдельности. Вместе они совершенно невыносимы.
Хорошо, что у чеченцев есть ты, мой дорогой друг. Автор ты не сказать чтобы выдающийся, с умеренным дарованием. Но, поверь, найдись хотя бы такой у гуннов, какой праздник наступил бы на тёмной и грязной улице гуннистов-тюркологов! Теперь твой народец может вымирать совершенно спокойно. Будущие наховеды что-нибудь да реконструируют по твоим русским книжкам. Но гораздо лучше будет, если ты наконец придумаешь вайнахам приличный алфавит и напишешь что-нибудь, что угодно, на своём «родном» языке. Хотя бы повесть Льва Толстого «Казаки» переведи.
В общем, рассказывать о гуннах я буду, следуя за Томпсоном. Да, у меня есть оригинал книжки. Нет, я не вышлю его тебе. Хватит с нас того полёта мысли, в который тебя отправил безобидный Пьерджузеппе Скардильи. Лучше будет тебе почитать Томпсона в моём безопасном изложении.
В русском литературном мире с лёгкой руки гениального русского литератора Льва Гумилёва весьма популярна версия, что гунны – это хунну-сюнну китайских летописей. Например, Константин Александрович Иностранцев в 1926 году опубликовал монографию «Хунну и Гунны (разбор теорий о происхождении народа гунну…)», в которой он с симпатией упоминает эту гипотезу, высказанную впервые французским литератором по фамилии Дегинь в его трактате «Полная история гуннов, тюрок и монголов», выпущенном в свет в 1756 году. Дегинь в своей книжке допускает множество смешных нелепостей. Немудрено: 1756 год. Тюркология в полузачаточном состоянии. Уже в 1889 году один из авторов энциклопедии «Британника» Джон Багнелл Бьюри говорит: «Гипотеза Дегиня – всего лишь фантазия, фикция». Очень хорошо сказал об этом Томпсон: «Пока настоящие учёные не пришли к единому мнению, человеку, мнящему себя историком, настоятельно рекомендуется ничего не говорить о сюнну».
Ты понял, мой друг? Никогда, ничего. Забудь про сюнну, «прикочевавших из Китая в донские степи». И если при тебе кто-нибудь упоминает «хунну», «сюнну», «китайские летописи», не вступай в разговор, практикуй молчание Будды. А лучше уйди. Ещё лучше было бы заставить охальника замолчать, убить пустозвона или вырезать ему язык. Но поскольку мы на это никак не способны, да и милиция нас не поддержит, то просто уйти тоже весьма хорошо.
Надо сказать, я с первых страниц понял, что обожаю Томпсона. Почти так же, как его соотечественника Терри Праттчета. Да ладно тебе, ну и что, что Томпсон родился в Ирландии. Ты послушай, как он писал: «Почему мы, когда хотим обидеть своих врагов, таких же, как мы, читателей утренних газет и посетителей тёплых ватерклозетов, то называем их именем гуннов, воинов и кочевников, живших в невероятно тяжёлых условиях полторы тысячи лет назад?» Дискуссии об отрицательном имидже гуннов ведутся и велись, но главным образом на венгерском языке. А потому большинству влиятельных учёных ничего о них не известно. У нас в Европе легче найти историка, знающего китайский язык, нежели знающего венгерский. В самом деле, кто из медиевистов будет учить венгерский язык? И зачем?