Герман Романов – Январский гром (страница 8)

Командующий Передовой базой Балтийского флота вице-адмирал Дрозд подошел к окну, посмотрел на хмурое небо и нависшие над Рижским заливом свинцовые облака, что чуть ли цеплялись за высокие башни рыцарского замка в Аренсбурге. Начало зимы для Эзеля вполне привычное, штормить будет чуть ли не каждый день. В море не выйдешь, самолеты не летают, так что бомбардировки теперь надолго прекратятся. Это хорошо — потерь хоть не будет, и не только пилоты отдохнут. А вот к концу декабря, когда залив покроется льдом, и замерзнут проливы, вот тогда и начнется война. Но к этому моменту многое может измениться, и адмиралу отчаянно хотелось, чтобы в лучшую сторону, и так слишком много потерь.

Взгляд зацепился за торчащий из воды корпус минного заградителя «Марти» — никто не ожидал, что три недели тому назад, в погожий денек немцы ударят с воздуха более, чем сотней самолетов, большей частью авиации, что оставалась у группы армий «Север». Отряд легких сил стал главной целью этого массированного налета, и как выяснили после допросов пленных вражеских пилотов, им поставили задачу потопить русский «крейсер», а с ним и «броненосец береговой обороны», что находились на рейде Аренсбурга. Валентин Петрович сильно удивился, но переводчики объяснили, что под крейсером немцы понимают как раз минный заградитель из-за его внушительного водоизмещения в шесть тысяч тонн и действительно крейсерских обводов — корабль был перестроен из царской яхты «Штандарт». Да и вооружен серьезно — четыре 130 мм и семь зенитных 76 мм орудий, не считая мелкокалиберных пушек и крупнокалиберных пулеметов. И тот дал свой последний бой, сбив три атаковавших его самолета, но получив семь бомбовых попаданий, от которых и погрузился почти по верхнюю палубу.

«Броненосец береговой обороны», а под ним немцы посчитали канонерскую лодку «Красное Знамя», получил две бомбы, но боеспособности не потерял, и сейчас на корабле круглосуточно шли ремонтные работы. Но ошибка пилотов люфтваффе вполне объяснима — канонерская лодка «Храбрый» была хорошо забронирована, воевала с немцами тут еще в семнадцатом году, а после перевооружения на пять 130 мм пушек вполне могла быть принята за «броненосец» со своим водоизмещением в две тысячи тонн. Но построили ее «крепко», на заклепках — корабль оказался на удивление прочным в отличие от эскадренных миноносцев советской постройки. Попавшая в корму «Сурового» всего одна 250 кг бомба, и несколько близких разрывов, причинили кораблю серьезные повреждения. Сварные швы на корпусе разошлись, и хотя ремонтные работы продолжались, стало ясно, что больше десяти узлов корабль не выдаст, и если весной дойдет до Ленинграда, где встанет в док, то это станет большой удачей.

«Шхерному отряду» в бухте Трииги досталось куда сильнее — в результате бомбовых ударов были потоплены три канонерские лодки, переделанные из грунтовозных шаланд, и две малые подводные лодки, застигнутые налетом у пирса. Еще одну «щуку» настигли в надводном положении в проливе Соэлозунд, где и потопили вместе с двумя катерами «МО», что ее конвоировали. В общие потери можно было вписать десяток транспортов, пароходов и шхун, а также вдвое большее число катеров и ботов. Но куда страшней были выставленные в Финском заливе минные заграждения, которые действительно собрали «кровавую жатву» в конце августа во время «Таллиннского прорыва». И на подрывах продолжают тонуть корабли и суда, что сейчас идут в обратном направлении, хотя и при участии тральщиков — но те тоже гибнут, их становится все меньше и меньше.

Но отказываться от борьбы за Моонзунд Ставка не желала — с Эзеля регулярно летали бомбить Кенигсберг, Мемель, Ригу и Либаву. Доставалось и финским портам в Ботническом заливе, приход туда транспортов из германских гаваней стал небезопасным делом. Да и Балтийский флот, понеся тяжелые потери, теперь дрался за архипелаг не жалея сил, и несмотря на растущие потери на Ханко постоянно приходили конвои, а оттуда следовали или на Даго, или минуя Церель в Аренсбург. А потопленные корабли старались немедленно заменить другими, и вот сейчас вообще следовало последнее пополнение вообще из состава Каспийской флотилии. Но это все, скоро Финский залив начнет покрываться льдом, и до апреля навигация прекратится. Но не в здешних водах, особенно с западной стороны архипелага — там постоянно накатывают волны штормящей Балтики…

Этот корабль первым на флоте стал гвардейским, и не посмотрели на его «царское происхождение». И по заслугам — участвовал во всех значимых операциях Балтийского флота, включая походы на Ханко для эвакуации гарнизона. Отметился и в кинематографе, снявшись в фильме «Мичман Панин», отчего дотошные англичане включили в свой справочник его «сценическое имя». И да — по своему водоизмещению и вооружению его порой «записывали» и в класс крейсеров…

Глава 11

— Модернизация принятых на вооружение образцов, с целью увеличения их боевых возможностей, наиболее оптимальный вариант, если оценивать по критерию «стоимость — эффективность». Красной армии в настоящий момент очень нужен новый станковый пулемет, «максим» давно устарел, и в силу тяжелого веса — четыре пуда — его маневренность и подвижность на поле боя серьезно ограничена. Этот пулемет хорош в обороне, в позиционной войне, но для наступательных боев малопригоден. Разработка нового образца дело долгое, к тому же налаживание производства, особенно в технологическом плане, дело затратное. Потому я и взял образец вашего ДП, и немного его модернизировали по моему указанию, исправив некоторые недостатки, но изначально преследуя цель создать именно станковый пулемет, который может быть и ручным. То есть, налицо реализация концепции «единого пулемета», образцом которого является германский MG-34.

Василий Алексеевич внимательно слушал маршала, не сводя с него глаз. Приезд в Ленинград потряс Дегтярева до глубины души — он хорошо знал бывшего начальника ГАУ, но то, что произошло с Куликом, было необыкновенно. Апоплексический удар обычно «искорежит» саму личность человека, но тут произошло совершенно невероятное чудо — болезнь оказала на маршала благотворное воздействие, совершенно изменив его разум. Можно было подумать, что перед ним сидит «двойник», но это невозможно — весь облик, тембр голоса, характерные шрамы и родимые пятна, все свидетельствовало о том, что это прежний. А вот речь совершенно изменилась по смыслу, слушать маршала было теперь в удовольствие, никаких грубостей, и ощущение, что Григорий Иванович откуда-то разом приобрел блестящее образование. Это поразительно, и поневоле возникла мысль, что Кулик просто притворялся малограмотным, и очень хорошо это делал долгие годы. Ведь если посмотреть внимательно на его деятельность как начальника ГАУ, то результат налицо — артиллерия Красной армии проявила себя в войне гораздо лучше, чем авиация и танки, которым уделялось внимания никак не меньше, даже больше. И просто сама болезнь освободила из маршала «оков», которые тот на себя в силу каких-то причин наложил.

— Ваш ДП оказался самым подходящим оружием, а потому два талантливых конструктора принесли мне изготовленный модуль для ленточного питания пулемета, пояснив, что переделка сильно скажется на самом пулемете и на его производстве. Потому модернизация оказалась незначительной — ведь практически она не затронула ни сам пулемет, ни его характеристики. А вот благодаря ей удалось возможным поставить модуль, гениальная конструкция. На этом их работа закончилась, и по вполне понятным причинам я не могу назвать ни их имена, и не в состоянии исправить уже совершенные события. Да и никто уже не сможет — надеюсь на понимание.

Дегтярев только кивнул — теперь догадался, почему о таких работах ничего не было слышно. Пошли аресты среди многих, имевших отношение, как к самолетам, так и авиационному вооружению. И тут маршал действительно ничего не сможет сделать, даже ходатайствовать. Да и никто не сможет, если тех приговорили, и уже расстреляли.

— Модуль я видел и разбирал, стрелял с его помощью — металлическую ленту изготовили специально. А как началась война, вспомнил про него уже в Ленинграде. Алексей Иванович, вы не смотрите, что он молод, модуль изготовил, заодно по моим объяснениям произвел модернизацию вашего ДП, на основе того, что имелось здесь.

Маршал коснулся пальцами лба, и Дегтярев кивнул в ответ — теперь для него очень многое стало понятным.

— Собственно мы только улучшили ваш станок под ДС, приспособив его под пулемет, изготовили толстостенный ствол, и пазы для крепления коробки со ста патронами, и крепления под станок. Иначе вес пулемета, если подвесить короб на 250 патронов, недопустимо тяжел — полтора пуда. Столько же на станке, но без пулеметной коробки. Да и стрельба с сошек серьезно затруднена. А так на станке сделали крепление для коробки — ствол выдерживает непрерывную очередь на ленту. И даже сможет выпустить вторую — но там его нужно заменить или охлаждать. В целом, характеристики значительно улучшились — вместо стрельбы короткими очередями в 5–7 патронов, при ленточном питании можно стрелять по 15–20, даже 25 патронов. Боевая скорострельность в минуту лента, хотя у «дегтяря» диск, максимум полтора, то есть в три-пять раз больше. Точность стрельбы со станка в полтора раза лучше, чем с сошек. Так что принимайте свое собственное «изделие», Василий Алексеевич, пусть в несколько ином виде — был ручной, стал станковый пулемет, в котором сейчас великая нужда.