Герман Романов – Январский гром (страница 40)
Война на Тихом океане, в его западной части быстро набрала обороты — в нее оказались втянутыми Британская империя и Голландия. Вот только перевес в силах был на стороне страны Восходящего Солнца, которая высадила десанты на огромной дуге, от Малайзии, островной голландской Ост-Индии и принадлежавшим США Филиппинам. Сдалась британская крепость Сингапур со всем гарнизоном, англичане потеряли от воздушного налета новейший линкор «Принц Уэльский» и линейный крейсер «Рипалс». Сражение на Филиппинах тоже не затянулось, генерал Мак-Артур погиб на эсминце, пытаясь выбраться из осажденной Манилы. В Яванском море погибла объединенная эскадра АБДА, на дно ушли семь крейсеров — американских, британских, австралийских и голландских. И что скверно — японцам достались неповрежденными половина нефтепромыслов, с которых они стали немедленно загружать в танкеры драгоценное и столь нужное для них топливо. В общем, война не заладилась с самого начала, совсем как у большевиков летом прошлого года, когда они терпели поражение за поражением.
Ничего страшного — президент США сохранял полное спокойствие. На Тихом океане осталось три авианосца — «Саратога», «Хорнет», и «Йорктаун». «Уосп» пока помогает англичанам в Атлантике, туда же отправлены другие корабли, предстоит воевать в Средиземном море, где англичане потеряли поврежденными и потопленными три линкора и авианосец. Ничего, есть чем восполнить потери — американские верфи перешли на круглосуточную работу и через год флот не только восполнит убыль, но значительно увеличится. А через два года станет намного больше японского, даже если к нему добавятся германские и итальянские корабли. Вот тогда война пойдет всерьез, как говорят русские — «без дураков».
— Мы победим, Гарри — Гитлер просто не знает, на что способна наша промышленность. А пока пусть за нас воюют русские, но мы должны их хорошенько вооружить, и дать им все необходимое для войны. Настрой «дядюшки Джо» мне нравится — он не станет искать с фюрером компромисса, англичанам я бы тут не доверял.
— Сталин понимает, для чего ему следует воевать и знает что нужно для этого. Мне он понравился своей решительностью и немногословностью. А вот про других членов их «верхушки», что входят в «комитет обороны» такого сказать не могу. Они не похожи на лидеров, которые смогут повести страну в нужном для нас направлении. Мне показалось, что они на это не способны, и даже в приватных разговорах не могли формулировать свои мысли. Мистер Молотов предпочитал отмалчиваться, Ворошилов, Маленков и Берия не показались мне достаточно компетентными господами, что даже втроем способны заменить «дядюшку», если с тем что-либо случится. С мистером Ждановым, которого тоже включили в «комитет», я не говорил — он находится в Петербурге, который сейчас назван в память их умершего вождя.
— Тебе нужно поехать туда, Гарри, не должно быть неясностей. Мне сказали, что там вместе со Ждановым маршал Кулик — а он на самом деле так талантлив, как об этом стали писать?
— О нем много говорят в газетах, это так, и хвалебно. Пока он не потерпел ни одного поражения, великолепно знает артиллерийское дело и очень не любит проливать напрасно кровь своих солдат. У него на фронте достигнуты значительные результаты, при самых небольших потерях.
— Какое ценное для нас качество, — без всякой иронии произнес Рузвельт, — этот человек умеет предвидеть будущее. Что ж, Гарри, лети еще раз в Россию, тебе настоятельно нужно побывать и в Ленинграде…
Глава 53
— Иван Данилович, немцы нас опередили в развертывании и нанесли удар раньше, чем 11-й стрелковый корпус успел подготовить позиции. Я выдвинул два противотанковых полка — самоходный и полевой, но германцы прут. У них много «четверок» и «троек», а вот чешских танков бойцы совсем не видели. А потому 3-й мехкорпус нужно бросать в бой немедленно, не дожидаясь прихода 8-го. У нас нет времени, бои идут уже в Вильянди. Если не ударим, то положение значительно ухудшится.
Голос командарма-8 генерал-лейтенанта Щербакова дрогнул — дело в том, что конно-механизированная группа СЗФ, куда входили 3-й и 8-й механизированные и 11-й с 13-м кавалерийские корпуса напрямую ему не подчинялись, и должны были вводиться в бой по приказу маршала Кулика. Но закончил сосредоточение только 3-й мехкорпус. Две дивизии 11-го кавалерийского корпуса сражались у Тарту — их должна была сменить пехота, что еще только прибывала в эшелонах, попав у Нарвы под бомбежки. А третья дивизия кавкорпуса вообще действовала на восточной стороне Чудского озера, брошенная на помощь парашютистам. Сам Иван Данилович прибыл вместе с авангардом своего 8-го мехкорпуса, в который входила полковая группа его «родной» 28-й танковой бригады, усиленная разведбатом корпуса, и гаубичным дивизионом артполка. Все остальные части и подразделения корпуса должны были прибыть в течение трех дней. А это большой срок, за который 3-й мехкорпус вообще может понести такие тяжелые потери во встречном сражении, что будет полностью обескровлен.
— Хорошо, Владимир Иванович, мы контратакуем немцев — приказ Орленко я отдам немедленно.
— Спасибо, я отправлю с мехкорпусом свой единственный резерв — 3-ю бригаду морской пехоты, больше у меня ничего нет, пока. Нужно выиграть время — через неделю сосредоточение армии будет закончено.
Командарм и комкор обменялись крепким рукопожатием, и Черняховский быстро вышел из комнаты, направившись к коммутатору, собираясь немедленно отдать приказ под свою ответственность. Иван Данилович прекрасно понимал, какая каша сейчас «заварилась» на фронте от Пярну до Вильянди — немцы перешли в решительное наступление, и если прорвут тонкую линию обороны, то вырвутся на оперативный простор, походя сминая не успевшие выгрузится из эшелонов стрелковые дивизии. А там где пехота успеет занять позиции, не сможет выкопать окопы…
— Они ведь бьют нас, бьют Иван! Давят — все три бригады растрепаны, от 124-й одни клочки остались. Не удержим их, не сможем!
Командир 3-го мехкорпуса генерал-майор Орленко говорил горячечно, не обращая внимания на разрывы снарядов, которые время от времени сотрясали старый дом, где в каменном подвале расположился НП комкора. Благодаря тому, что дом возвышался на небольшом пригорке, был хорошо виден и старинный городок, и вся та местность, на которой шло самое страшное, что может быть для танков — встречное сражение.
— Твою мать, они мне все «полтинники» первого «задела» повыбивали своими новыми пушками — ведь горят один за другим.
Комкор-3 горячился, но он такой был по натуре в бою, увлекающийся, порывистый — и сейчас Тимофей Семенович был со своими танкистами, что вели неравный бой. Ведь механизированные корпуса были совсем не теми, что прошлым летом, «усохли». С обычную довоенную моторизованную дивизию, только мехкорпус состоит из трех бригад вместо такого же числа полков. Примерно равные по пехоте, меньше на сотню танков, зато больше артиллерии и минометов, и по «мелочи» немного увеличен личный состав — четырнадцать против двенадцати тысяч бойцов и командиров. А вот у немцев наступал самый настоящий моторизованный корпус — из 8-й танковой, 20-й и еще одной моторизованной «полицейской» дивизией, только из СС. Но так и городок занимала 48-я стрелковая дивизия и 3-я бригада морской пехоты — вот там то и сцепились пехотинцы между собой, «грызлись» насмерть.
— Нет, что творят, гады, они мне половину танков уже выбили. Надо «полтинники» такими же длинноствольными пушками вооружать, иначе хана. И на «тридцатьчетверки» ставить только «гадюки», Ф-34 в лоб не берут — сам видел, как отлетают снаряды!
Черняховский был удивлен и раздражен не меньше — и без того от вражеских «троек» доставалось, так теперь на них установили длинноствольные пушки, и они ухитрялись с дистанции полкилометра бить тридцатьчетверки, и не только в борт, что понятно, но и в «лоб», и стало ясно, что немцы применяют подкалиберные снаряды. А вот Т-50 первых выпусков доставалось больше — 37 мм броня легкого танка плохо держала удар. Зато новые машины зимнего выпуска были куда лучше в бою. Без люка механика-водителя, который заменил небольшой лючок — «пробка», с усиленной до 60 мм лобовой броней (благо на ЛКЗ выпускали КВ), расположенной под большим наклоном плиты, бились почти на равных. Перевооруженные «тройки» не могли поразить в лоб «маленький клим», впрочем, как и тот их, и даже установленная на нескольких танках удлиненная до шестидесяти калибров сорокапятка не пробивала «лобешник» германских танков, усиленный «нашлепками». Зато без всяких проблем поражала их в борт и башню, впрочем, как и те советские танки. Но последних было меньше сотни машин, из них три четверти были «полтинниками», «тридцатьчетверок» всего две дюжины, а «шестидесятки» Орленко придал пехоте, иначе бы маленькие танки, фактически танкетки, давно бы истребили — не место им в таком бою.
— А ведь немцы на «четверки» тоже длинноствольные пушки поставят, как наши «гадюки», под мощный боеприпас — что тогда делать будем?