Герман Романов – Возмездие былого (страница 35)
И это было так — шестьсот лет шведское королевство владела Финляндией, пока в начале прошлого века, Российская империя по Тильзитскому договору с Наполеоном, не овладела силой оружия этими землями, ствышими «великим княжеством». Но прошло чуть больше столетия, и после крушения власти русских царей, финны получили независимость, вот только возвращаться под скипетр не пожелали, и лишь в тридцать девятом году, когда уже громыхала мировая война, финны сообразили, что Сталин собирает обратно все бывшие российские владения. После введения войск на территории трех прибалтийских республик, наступила очередь «Суоми». Но предложения большевиков финны не согласились, и началась «зимняя война». Шведы прекрасно понимали, что происходит, и помогали своим бывшим подданным, как могли, только возможности у них были небольшими в сравнении с одной из «великих держав», по-настоящему великой, без всяких кавычек. После заключения мира в марте 1940 года финское правительство само запросило унии со Стокгольмом, вот только Москва воспротивилась, указывая на условия подписанного мира. Шведы прекрасно понимали, что в Финляндии жаждут реванша, и свои предложения об унии больше не выдвигали — воевать за «строптивцев», а что финны упрямый народец знали все скандинавы, не хотелось. Тем более, после поражения короля Карла XII под Полтавой в 1709 году все войны против русских обычно оборачивались если не катастрофическими поражениями, то серьезными потерями, и нужные выводы были сделаны. Потому сохранили нейтралитет во всех войнах, что вела Россия, хотя Британия в Крымскую, а Германия в прошлую мировую войну делали вполне серьезные и соблазнительные предложения.
— Гитлер объединил почти все европейские страны силой оружия, — негромко произнес престарелый король. — Франция сокрушена и «раздергана», а вот мой «брат» принял правильное решение, а потому Дания до сих пор не оккупирована, хотя и вассал рейха. А вот с Голландией и Норвегией случилось несчастье, королевским семьям пришлось бежать от собственных подданных, и я не хочу следовать их примеру.
Густав говорил тихо и размеренно, словно давно обдумал происходящее. А так оно и было — времени хватало. К тому же монарх открыто симпатизировал немцам, и не столь важно, кайзеру Вильгельму, которого он был старше на год, или бывшему ефрейтору, что стал фюрером.
— Большевики меня пугают гораздо больше, чтобы не внять предупреждениям господина Черчилля, их помощь нам не нужна, но еще больше не нужен союз с ними. Что ж — если условия нейтралитета не отвечают нынешним реалиям, то их нужно изменить. Надеюсь, вы меня понимаете?
— О да, ваше величество, — Ханссон просиял лицом, понимая, что король выбрал как раз тот вариант, который устраивал и его. Все предельно логично — пока Германия побеждает, политика Швеции должна строиться на уступках рейху, а при обратной ситуации, условия могут быть пересмотрены в пользу Британии и США, но отнюдь не Советского Союза.
— В нашей армии генералы, офицеры и солдаты смотрят на немцев как на «природных» союзников, воевать с которыми нет необходимости. Да и финнам нужно оказать помощь, раз они терпят от русских поражение. Так почему не позволить это сделать самим немцам, раз они этого так хотят. А господину Черчиллю вы найдете что отписать, причины у нас действительно весомые, чтобы пропустить германские войска, что раньше мы и делали. Так что не вижу препятствия, чтобы строго придерживаться британских интересов. К тому же не будем раздражать наших военных без особой необходимости — они ведь правы, большевиков не должно быть на нашей границе. А унию можно заключить — но только после того как восстановится «статус кво», и будет заключено перемирие.
Король остановился, посмотрел на Хадссона, подслеповато прищурившись. Премьер-министр прекрасно все понял — «гибкий» нейтралитет тоже отвечал его интересам. Все правильно — немцев можно пропустить через территорию, пусть воюют. А там станет ясно, стоит ли самим в войну влезать с головой, если унию можно получить не воюя…
Глава 47
За толстым стеклом рубки мерзкая погода, какая здесь всегда в это время года. Темнота ночи озарялась только сполохами северного сияния, что шли в переливами, позволяя хоть что-то рассмотреть на свинцовой глади Баренцева моря. А вот вице-адмиралу Оскару Кумметцу было не до сна — напряжение росло с каждой прожитой минутой, с каждой милей, что проходил его флагманский линкор «Тирпиц», ощетинившийся мощными стволами 38 см пушек. Никогда еще в этой войне ни один из германских адмиралов не выводил в море столь мощную эскадру — в кильватере шел «Гнейзенау», только что вошедший в состав флота после долгого ремонта и модернизации, в результате которой линейный крейсер превратился в практически полноценный линкор, опасный для любого британского корабля.
Все дело в том, что уже при строительстве пары первых линкоров, построенных в честь погибших 8 декабря 1914 года у Фолклендских островов «Шарнхорста» и «Гнейзенау» из состава эскадры, что была под командованием доблестного вице-адмирала графа Шпее, была допущена ошибка. Хорошо забронированные быстроходные корабли получили несоразмерно слабое при своем водоизмещении вооружение — три башни с тремя 28 см орудиями, почти такими же, как на «карманных линкорах», что имели втрое меньшее водоизмещение. Просчет диктовался условиями заключенного с Англией «морского соглашения». По нему Лондон давал согласие на тоннаж кригсмарине в 35% от британского Королевского Флота. Так что пришлось дать Британии гарантии в виде уменьшения главного калибра линкоров с 15-ти до 11-ти дюймов, и заявить об ограничении водоизмещения до 26 тысяч тонн, как у французских «дюнкерках». Правда, последнее соблюсти не удалось, «шарнхорсты» имели без малого 32 тысячи тонн водоизмещения, всего на три тысячи меньше оговоренного в Вашингтоне тоннажа по «стандарту», но точные параметры в рейхе скрывали.
А вот 283 мм пушки у всех на виду, и пробить броневую защиту новых линкоров орудия эти не могли, даже старые британские линейные крейсера типа «R» со своими девятью дюймовыми плитами цитадели могли выдержать обстрел. Это и показал бой в Норвежском море, когда «Шарнхорст» и «Гнейзенау» в апреле 1940 года во время проведения операции «Везерюбунг» нарвались на «Ринаун», и вдвоем не могли его одолеть. Сам Кумметц в это время на своем флагманском крейсере «Блюхер» в сопровождении броненосца «Лютцов» вошел в Осло-фьорд и нарвался на залпы замаскированной батареи старых одиннадцатидюймовых пушек. И тут же получил в борт две торпеды — адмирал вспомнил ту страшную ночь и непроизвольно вздрогнул. Он успел сойти с гибнущего в своем первом выходе «Блюхера», когда корабль горел от носа до кормы, появился крен, и началась короткая агония, и все — новейший крейсер ушел на дно, хорошо, что большей части команды и взятых на борт десантников удалось спастись, что было чудом.
— Несчастливое имя, — пробормотал Кумметц, прекрасно помня как погиб в начале 1915 года гросс-крейсер, также названный именем прославленного прусского фельдмаршала, победителя Наполеона при Ватерлоо. Вот и сейчас все в кригсмарине гадали насчет судьбы бывшего французского тяжелого крейсера «Алжир», тоже получившего это «опасное» для германских моряков имя. Но таково было решение фюрера, его не оспоришь…
— Экселенц, коммодор Бринкман с «Принца Ойгена» докладывает — «на радаре отметки, нет сомнения, что это британские крейсера»
— Хорошо, — Кумметц взмахом руки отправил офицера связи, а сам задумался. Тяжелые крейсера «Принц Ойген» и «Адмирал Хиппер» шли позади эскадры, выходящей наперерез конвою, что шел в Мурманск. На том строился расчет, что англичане примут их за германские линкоры, если случайно наткнутся — все корабли имели схожие силуэты. Так это произошло во время боя в Датском проливе, когда «Бисмарк» отправил на дно знаменитый «Худ» — его ведь перепутали с тяжелым крейсером, по которому и пришлись первые залпы двух сильнейших линкоров Ройял Нэви. С линкорами Кумметца сейчас следовали пять эсминцев с легким крейсером «Нюрнберг», на последнем держал свой брейд-вымпел коммодор Эрих Бей. В море вышли все боеспособные корабли, выполняя приказ Гитлера — разгромить англо-американский конвой, полностью уничтожив силы эскорта, который представлял по данным авиаразведки внушительную силу — в ближнем прикрытии транспортов, кроме эсминцев и фрегатов, следовали три легких крейсера. А вот в дальнем прикрытии шли более серьезные силы — линкор в сопровождении «графства», одного из британских тяжелых крейсеров, и пара легких крейсеров с эсминцами.Именно сражения с ними никак не избежать, но Кумметца совершенно не страшило столкновение — с даже новейшему британскому «кингу» с десятью 356 мм было не устоять в бою с двумя германскими линкорами, имеющими на двоих четырнадцать более крупных 15-ти дюймовых орудий. Дело в том, что «Гнейзенау» был перевооружен — на нем поставили новые башни, всего двух орудийные, но с 38 мм пушками. Эти орудия и должны ставить изначально, только их еще не имелось — даже всесильный «крупп» ничего в тот момент не мог поделать. И вот теперь корабль предстанет перед англичанами в ином качестве, и те живо на себе прочувствуют в чем разница между снарядов в три центнера весом, и в восемь — тут совершенно несопоставимые результаты после взрыва. Так что сейчас «Гнейзенау» лишь на треть уступал флагманскому «Тирпицу» в мощи залпа главным калибром, имея три башни, а не четыре.