Герман Романов – Возмездие былого (страница 33)
— Да уж, если американцы перебросят триста «крепостей», а потом доведут их число до полутысячи — то хана Токио, снесут на два года раньше. Нам бы сейчас они не помешали, это точно…
Маршал тяжело вздохнул — потери в самолетах росли, японцы оказывали ожесточенное сопротивление в воздухе, хотя яростно сражались и на земле. Но на суше воевать с ними приноровились, и самурайская запредельная храбрость никого не пугало — под плотным артиллерийско-пулеметным огнем в атаку больно не побегаешь, выкашивают пехоту сразу. И укрепления мало помогают, их просто сносят тяжелой артиллерией. А главное — есть Т-34, причем их количество быстро увеличивается, перевозки по Транссибу идут бесперебойно, эшелон за эшелоном. Причем исключительно технику — личного состава трех фронтов, с учетом проведенной мобилизации, вполне должно хватить для нанесения Квантунской армии поражения. А при наличии большой американской воздушной группировки, в которой будет полторы тысячи самолетов, и двух тысяч советских машин, можно будет разгромить японскую авиацию к лету, нанеся ей неприемлемые потери. Людей можно положить, но так лучше не воевать, использовать технику является самым рациональным решением — противника надо давить именно ей, не давать ни малейшего шанса. А японцы не немцы, их военная промышленность не идет ни в какое сравнение, да и технические новшества редки и производятся в малых количествах…
— Товарищ маршал Советского Союза! Только что получена телеграмма из Владивостока от вице-адмирала Юмашева, — появившийся в комнате офицер Генштаба, который находился вместе с другими командирами вместе с ним при поездках, вошел явно взволнованным. И тут же принялся читать текст, держа листок чуть дрожащими пальцами:
— «Город и гавань обстреляли японские линкоры, подошли в тумане, большие разрушения. Погода нелетная».
— Идите, — только и произнес Кулик, отпуская подполковника. И потянулся за папиросой — для него все стало предельно ясно. Японцы выложили свой главный козырь — линкоры Объединенного Флота, и погода им тоже способствовала. Да и надежды на «ответ» не было, нет у ТОФа пикирующих бомбардировщиков. Только недавно приземлились на Камчатке первые «доунтлесы» с американскими экипажами, нужно время, а противник давать его не намерен. А вот фраза «большие разрушения» навела его на одну мысль, которую он и озвучил, пробормотав:
— Неужели сам Ямамото на своем «Ямато» заявился⁈
Глава 44
— Мой фюрер, я считаю, что танковые армии в их прежнем виде не нужны. Раньше три «подвижных» корпуса поддерживались приданными пехотными дивизиями, а то и армейскими корпусами, что позволяло закреплять за нами территории, когда шел глубокий прорыв далеко в тылы противника. Так случалось во Франции, так было и в России в первую летнюю кампанию. Но сейчас нам провести подобную операцию просто не дадут, мы потеряли полное господство в воздухе при нанесении таких ударов. Русские нашли соответствующие контрмеры. Очень быстро перебрасывают свои истребители, а затем появляются сотни штурмовиков, которые постоянно и без перерывов наносят удары по нашим транспортным колоннам, буквально выкашивая наши грузовики. На острие прорыва тут же выдвигают полностью моторизованные противотанковые бригады противника, усиленные «истребителями танков» и штурмовыми орудиями.
«Отец панцерваффе» с каждым произнесенным словом мрачнел — Гейнц хорошо понимал, что время лихих прорывов, когда за день преодолевали расстояние в пятьдесят, а то и в восемьдесят километров, не просто прошло, исчезло безвозвратно. И горечь помимо воли, сквозила в его словах, созданная им теория сейчас рушилась на его глазах.
— Теперь наши громоздкие танковые армии вынуждены останавливаться, искать бреши, находить новые участки для прорыва, и все это время русская авиация атакует их тылы, дезорганизуя их, внося сумятицу, срывая все сроки наступления. Так происходило этим летом на Харьковском и Орловском направлениях, и хотя мы достигли там определенных успехов, но продвижение вышло неглубокое, в отличие от прежних прорывов, но при этом мы понесли достаточно серьезные потери.
Гудериан говорил осторожно, но твердо, прекрасно понимая, что только в таком виде можно донести до фюрера простую мысль — время «глубоких» операций на восточном фронте закончилось бесповоротно. Русские научились бороться с «танковым блицкригом», и теперь прорывы в глубину стали невозможными. Вернее, их можно попытаться делать, но понесенные потери не будут стоить тех потерь в танках, которые придется понести ради продвижения на полсотни километров. И чтобы показать реальность еще четче, фельдмаршал хладнокровно добавил:
— То же самое англичане делают в Иране — теперь их ВВС просто не дают продвигаться вперед танкам Роммеля. Именно транспортные колонны, которые чрезвычайно многочисленны, становятся главной целью английской авиации. А обнаруживают их легко — по огромным клубам пыли, что застилают небо полосами. Также действуют там и русские — они «насыщают» моторизованными соединениями фронт и мы окончательно потеряли былое превосходство в мобильности. На восточном фронте это уже очень хорошо видно — русские за счет поставок американских грузовиков увеличили дивизионные автопарки по штату втрое, доведя до четырехсот «студебеккеров». Как видите, мой фюрер, все дело в автотранспорте и бензине — противник в лице англичан и американцев давно превратил все свои пехотные дивизии в моторизованные, русские имеют таких дивизий как минимум четверть, в остальных лошади. Но у них много пехоты вообще, и эта их «четверть» равна половине нашей армии. Или всем английским и американским войскам вместе взятым, — Гудериан усмехнулся, но продолжил говорить спокойно.
— И учтите, мой фюрер, у русских имеются четыре десятка механизированных корпусов, каждый из которых незначительно превосходит наши панцер-дивизии по численности, но зато по количеству бронетехники больше, чем на треть. Так что теперь нам надлежит действовать исключительно танковыми корпусами, которыми следует усиливать полевые армии на случай прорывов уже нашего фронта. Мы потеряли инициативу на восточном фронте, пусть не окончательно, но потеряли. А танковые армии лучше не расформировывать, наполнить армейскими корпусами — пусть их присутствие на фронте вводит противника в заблуждение.
Гитлер слушал командующего панцерваффе с «олимпийским» спокойствием, фюрер, являясь верховным главнокомандующим, как никто другой был хорошо ознакомлен с поставками танков и штурмовых орудий в войска — их общее количество пока составляло восемьсот единиц, с крайне туманными перспективами удвоения к будущему лету.
Все дело в том, что теперь и иракской нефти стало хронически недоставать, эйфория после захвата Киркука сменилась озабоченностью. Тамошние нефтепромыслы могли обеспечить только войска и флот Средиземноморского театра, на большее их не хватало, к тому же их постоянно бомбила русско-британская авиация. Так что рост танков и автомашин в войсках серьезно сдерживался именно этим фактором, недаром почти все засевшие в «позиционной» войне на восточном фронте пехотные дивизии имели почти по шесть тысяч лошадей, которые могли обеспечить подвоз всего необходимого войскам исключительно в обороне, но никак не в наступлении. Тем более в условиях значительного количественного превосходства противника в самолетах, особенно в штурмовиках.
Заговорил Гитлер сухо, и при этом требовательно:
— Мы ведем «тотальную» войну — а нефть нужна не только автомобилям и танкам с самолетами, она нужна кораблям и подводным лодкам, число которых увеличивается. Просто нужно всячески усилить Роммеля и захватить персидские нефтепромыслы. Тогда победа в войне будет со временем достигнута, потом мы сломим русских, сосредоточив против них все силы объединенной германским рейхом Европы.
Уверенности в последних словах не послышалось — теперь Гитлер уже реально понимал масштабы вооружений Сталина. Да и эйфория от вступления в войну японцев прошла — союзника на востоке, в Маньчжурии, судя по всему били, и крепко. И еще бы не бить их русским, при наличии Т-34 против тех «танков», на которые без слез взглянуть нельзя.
— Финнам мы поможем в любом случае, Гудериан, им нужно продержаться, пока не потеплеет. Войскам генерала Дитля идет «новогодний подарок» — в заполярные воды отправился «Тирпиц» в сопровождении «Гнейзенау», который снова вступил в состав кригсмарине, и двух тяжелых крейсеров. Нужно показать англичанам, кто там теперь хозяин…