Герман Романов – Возмездие былого (страница 15)

Контр-адмирал МакМоррис командовал дивизией крейсеров, куда вошли его флагманский «Луисвилл» и следовавший в кильватере «Солт-Лейк-Сити». Оба крейсера принадлежали к классу «вашингтонских», с «договорным» водоизмещением в десять тысяч тонн. Хорошее бронирование в такие рамки не втиснешь, хотя традиционно все американские корабли имели неплохую защиту. Броня кораблей была практически неуязвима для пятидюймовых снарядов, хорошо прикрывала от шестидюймовых пушек, но плохо держала попадания восьмидюймовых снарядов с больших дистанций — борт пробивался со 120, а палуба с 80 кабельтовых. И если двухсотфунтовая бомба, сброшенная с пикировщика, не могла причинить никаких серьезных повреждений, то пятисотфунтовая бомба, а тем более тысячефунтовая могла пробить броневую палубу и разнести «потроха». Так что адмирал это учитывал, и хорошо, что вражеской авиации над морем не наблюдалось — на радарах «отметками» были только морские цели. Вражеское соединение, что шло к Командорским островам насчитывало два тяжелых пяти башенных крейсера, таких же «вашингтонца», с десятью 203 мм пушками на каждом. На американских кораблях было на один ствол меньше — «Солт-Лейк-Сити» имел в носу и корме концевыми двух орудийные башни, возвышенные башни в три ствола. Вместе с «Пенсаколлой» эти два корабля были первыми американскими тяжелыми крейсерами, построенными для противоборства в океане как я японскими, так и с английскими «коллегами» по данному типу.

«Луисвилл» был улучшенным типом «первенцев», но имел всего три башни, в каждой по три ствола, при неплохом бронировании. Да и строился как флагманский корабль изначально, а потому МакМоррис сразу перенес на него свой флаг. В дивизию входили два старых легких крейсера типа «Омаха», с дюжиной башенных и казематных 152 мм пушек. Нимитцу они были не нужны в тропиках, а здесь вполне могли пригодиться. К тому же и у японцев в отряде тоже было два устаревших легких крейсера — но с полудюжиной 140 мм орудий, слабее и меньше американских «визави».

— Сэр! Радиограмма с «Ричмонда»! «Подошли русские эсминцы, три вымпела, конвоируют с нами транспорты»!

— Отлично, пусть и дальше конвоируют, им это занятие можно доверить. А всем нашим крейсерам и эсминцам нужно немедленно идти сюда — тут намечается грандиозная драка! Пусть парни поторопятся, скоро здесь начнется «веселье»! Мы принимаем бой!

Сражение у Командорских островов — огонь по японским кораблям контр-адмирала Босиро Хосогая ведет тяжелый крейсер «Солт-Лейк-Сити». В реальной истории это было первое столкновение, где находившиеся в меньшем числе американцы дали бой превосходящим силам японцев, и не проиграли, хотя вышли из схватки изрядно потрепанными, сорвав доставку японцами грузов на захваченные ими два острова Алеутской гряды…

Часть вторая

Глава 20

— Упертые, а что вы хотели? Они с нами воевали в пятом году, и победили, а теперь живут былыми воспоминаниями, которые можно вытравить только поражениями, причем близкими к разгрому. А мы пока одержали вверх только на второстепенных направлениях, разгромив тут всего две дивизии, причем одна маньчжурская. А дальше все, товарищи — дошли до перевалов и уперлись, теперь только позиционная война, даже танки в ней не помогут. И погода мерзость — а потому 2-й армии переходить к обороне, дальнейшее наступление только в декабре, и то ближе к концу.

Маршал Кулик поморщился — с неба падал хлопьями снег, все же ноябрь по южному берегу Амура ничем не отличается от северного берега, и там и там зимой морозы стоят. А вот южнее, за хребтом ощутимо теплее — Хинган на себя северные ветра принимает, ограждая Маньчжурию и существенно смягчая морозы. Но результатами короткого наступления с ограниченными целями Григорий Иванович был доволен, хотя вида не показывал, чтобы не расхолаживать прибывшего в Сахалян, назначенного Москвой командовать Приамурским фронтом генерал-лейтенанта Пуркаева, бывшего начальника штаба Юго-Западного фронта в начале войны. Повезло Максиму Алексеевичу, не разделил участь несчастного Кирпоноса, но особых лавров не снискал — у Жукова командовал армией и был снят, потом при Коневе стал заместителем на Центральном фронте, заменил на месяц командующего, и как итог потеря в июне Орла. Вот и сослали на Дальний Восток товарища Пуркаева, Верховный главнокомандующий щедро отправлял сюда генералов и адмиралов, которых считал малопригодными или совсем непригодными на советско-германском фронте. Григорий Иванович («добрая душа», как называл сам себя втихомолку) брал всех, считая, что задачи таким генералам нужно ставить в соответствии их способностям, а не пытаться сделать из них «гинденбургов». Не получится, в народе правильно говорят, что выше головы не прыгнешь. Это равносильно ожиданию, что дворовая курица начнет нести «золотые яйца». Может быть, и «золотые», но это касательно содержания самой птицы, и продажной цены, если нестись будет раз в месяц. А тут люди — и нечего по отношению к ним «потребительские» подходы устраивать, пусть даже с государственной точки зрения.

— Ладно, Матвей Васильевич, будем считать, что наступила оперативная пауза. У нас больше месяца на подготовку имеется, вот и начнем — мы на японцев, Жуков на Роммеля, а Мерецков на финнов. Будем надеяться на успех, хотя сейчас все зависит от Малиновского — он должен овладеть Хайларом, и оседлать перевалы на Большом Хингане.

— Десант выбросили, Григорий Иванович, танки и мотопехота Романенко прорвались — остается только ждать.

— Тогда пошли к морякам, а то уже переминаются — флотилии пора по зимним стоянкам расходится, льдины уже появляться начали, пока тонкие, но дальше может быть хуже. Морозы в любой день ударить могут.

Кулик пошел к «Свердлову» — большой монитор был пришвартован к пристани, из башен торчали орудийные стволы. У японцев вся флотилия была заперта в Сунгари, но состояла исключительно из небронированных кораблей меньшего водоизмещения — канонерских лодок, вооруженных пароходов и всевозможных катеров. Из притока ее не выпустят — напротив устья развернут укрепрайон, к тому же от Хабаровска сразу подойдут мониторы другой бригады. Конечно, военная флотилия на реке серьезный козырь в войне с японцами, но лучше иметь будущую границу с Китаем по отрогам Хинган, тогда навигацию по реке можно проводить беспрепятственно. К тому же Благовещенск и Хабаровск уже не будут в зоне досягаемости противника, а ведь Китай при Мао будет настроен отнюдь не дружественно…

— Что с вами, товарищ маршал?

От негромких слов Захарова Григорий Иванович как бы очнулся, он даже не заметил, что чуть мимо не прошел вытянувшихся моряков. И впервые поймал себя на мысли, что послевоенное устройство ему явно не нравится — интернационализм, конечно, хорошо, но это дело далекого будущего, а уже нынче нужно озаботиться основой, которая не приведет через восемьдесят лет к катаклизмам. Со Ждановым на эту тему говорили несколько раз и Андрею Александровичу подобные перспективы очень не понравились. К сожалению, возможности пока ограничены, но это нисколько не означает, что нужно отказываться от проработки вариантов. Идти придется эмпирическим путем, методом проб и ошибок, другого просто нет. К тому же следует постоянно учитывать то неопределенное количество недоброжелателей, от которых можно ожидать чего угодно — участь «ленинградцев» и самого Кулика в реальной истории о многом говорила. Умереть в расстрельном подвале или от подсыпанного яда категорически не хотелось, а потому предстояла жестокая борьба за власть, невидимая народу, но от этого не менее кровавая. Потому что когда тебе грозит смерть, нужно озаботится защитой, и упредить врага, не испытывая моральных терзаний — пусть тот умирает.

Но эти мысли Кулик отбросил и подошел к морякам, посмотрев на Левченко и застывшего рядом с ним капитана 2-го ранга Воронкова, командира бригады, тоже «сидельца», обвиненного до войны во «вредительстве». Во время заправки бензином одного из бронекатеров, раздолбаи, каких немало на службе, устроили пожар, а заслуженный комбриг стал «крайним». Год его всячески ломали, вину не признал, хотя зубов и здоровья лишился. А в тридцать девятом выпустили, тогда многие на свободу вышли.

— Поздравляю капитаном 1-го ранга, заслужил, — крепко пожал руку ошалевшему моряку, и добавил. — Орден Красного Знамени тоже заслужил, так что носи, по достоинству награда.

Собственноручно проколол шильцем китель и привинтил орден, прекрасно видя, какими глазами на него смотрят матросы и командиры команды монитора. Их он тоже наградит, но чуть позже, по спискам, но ордена и медали будет краснофлотцам вручать собственноручно, как всегда и делал, и в этом тоже был расчет. Повернулся к Левченко — бывший замнаркома вытянулся, окинул его строгим взглядом, памятуя о будущих раскладах.

— Орден вы заслужили, но не дам, хотя имею такое право как главком. Контр-адмирал Абанькин отзывается в Москву, к наркому. Вам надлежит принять командование над Амурской военной флотилией, и подготовить все корабли к следующей навигации и боям. Надеюсь, вы оправдаете мое доверие — готовность флотилии лично проинспектирую. Тогда и получите очередное звание с орденом, сам приказ подпишу. Не выполните приказ — взыщу собственной властью, и куда более сурово, чем ваш нарком.