Герман Романов – Цусима. «Помни войну» (страница 6)

Фелькерзам усмехнулся, глядя на нахмурившегося начальника штаба. Клапье де Колонг мотнул головой, молча соглашаясь с приведенным ему доводом, напряженно смотря на командующего эскадрой.

Дмитрий Густавович прикурил папиросу, пыхнул дымком – он чувствовал себя намного лучше, чем с момента пробуждения или воскрешения, смотря какое слово подходит. Продолжать держать паузу не имело смысла – его флаг-капитан и командир «Князя Суворова» Игнациус были посвящены в ситуацию после разговора с вице-адмиралом Рожественским, который закончился для последнего апоплексическим ударом утром 11 мая, за три дня до генерального сражения в Цусимском проливе, который должен был окончиться для русской эскадры катастрофическим разгромом.

– Гибель «Асамы» была предопределена – мы знали, что Того сделает «петлю», и успели бросить на его броненосные крейсера свои новые броненосцы. И выбили самый слабый из крейсеров Камимуры, но подранка не упустили, добив торпедами миноносцев. Что касается «Фудзи», то бронированные купола его барбетов не выдержали сосредоточенного огня трех кораблей, два из которых были вооружены устаревшей артиллерией, снаряды которой взрываются вполне исправно. Имело место «золотое попадание», каприз Фортуны, а такие вещи крайне редки, чтобы принимать их во внимание при серьезных расчетах.

– Тут вы правы, Дмитрий Густавович, но ведь мы в бою выбили как минимум еще один броненосец, причем флагманскую «Микасу», и три броненосных крейсера…

– И потеряли при этом два эскадренных броненосца, включая новенький «Орел», и два броненосца береговой обороны. Их потопили, Константин Константинович, а мы вражеские корабли лишь повредили, и насколько серьезно – станет ясно сегодня днем, когда воочию увидим отряды адмиралов Того и Камимуры… – Фелькерзам остановился, отхлебнул из кружки горячего чая. Машинально принюхался – запах мертвечины практически не чувствовался, так, еле уловимый душок. А вот крепким ромом от него изрядно попахивало, кожа буквально впитала растертый на ней алкоголь. Есть не смог, кусок просто не лез в горло, но вот чай уже пил в охотку, и желудок не скрючивали спазмы, как прежде от одного глоточка.

– Ваше превосходительство тут полностью прав – завтра все станет ясно, насколько серьезные потери мы нанесли японцам.

– А будь в строю у японцев «Асама» и «Фудзи», то японцам бы удалось потопить еще один наш броненосец или крейсер, вряд ли бы самураи своими снарядами промахивались или попадали исключительно в морские волны. Учтите – и «Сисой» и «Наварин» серьезно потрепаны, и может быть, именно эти снаряды, сегодня не выпущенные по ним, и подвели бы наши старые броненосцы к гибели.

– Такое было бы возможно, не отрицаю.

– А потому можно подсчитать, что было бы в конечном итоге. «Касаги» поражен снарядом «Ушакова», а ведь наш Миклуха стоял бы в линии, не выбей мы «Фудзи». Это касается пары последних «сим» и трех дряхлых канонерок – мы бы просто не свернули туда, и японцы не попались бы под двенадцатидюймовые стволы новых «бородинцев». Так что в сухом остатке мы имеем старый китайский броненосец, одну потопленную утром «Мацусиму» и семь вспомогательных крейсеров, отправленных на дно прошлой ночью. Но последние не имеют реальной боевой ценности, и японцы найдут, чем заменить выбывших. Хотя с набором команд могут возникнуть определенные проблемы, но они быстро решаемы.

– Вы правы, Дмитрий Густавович, судя по всему, так дела и обстоят. И что нам тогда делать?!

– Продолжать гнуть свою линию – идти на Владивосток. Нужно пользоваться моментом, пока японцы несколько растеряны и погреба опустели – стрельбу ведь они вели безостановочно. Надеюсь, что в дневном бою мы не понесем потерь, но тяжелые повреждения более чем вероятны. И следующей ночью придется отбивать атаки больших миноносцев – их у японцев четыре десятка. Но плюс то, что малые миноноски так далеко в море уже не зайдут. Так что определенные шансы на успех имеются, фифти-фифти, как говорят американские и английские моряки.

– Вы считаете, что мы прорвемся без новых потерь?!

– Не знаю, но хотелось бы. Но даже если и так, то в новом генеральном сражении у нас нет никаких шансов на победу. Японцы будут продолжать вести дальнюю блокаду Владивостока, и навязать им там сражение у нас не выйдет. А снова соваться в Цусимский пролив для нас самоубийственно, мы будем серьезно уступать Объединенному флоту в силах.

– Но позвольте, Дмитрий Густавович, у японцев будет десять кораблей линии, из которых броненосцев только три, остальные уступающие им по силе броненосные крейсера. У нас шесть броненосцев, во Владивостоке еще два броненосных крейсера, плюс «Ушаков» с «Донским» имеются…

– Последние лучше не считать – ставить их в линию можно только после перевооружения. К тому же они, как и «Сисой» с «Наварином», тихоходные, – Фелькерзам вздохнул, вспомнив о потерянном «Императоре Николае» – тот после ремонта выдавал приличную скорость в шестнадцать с половиной узлов, а ведь корабль был реально старый, древнее только «князья», из которых на плаву остался лишь «Донской».

– Потому рассчитывать мы можем только на три «бородинца» 1-го отряда. Во 2-й отряд можно свести «Ослябю» и «Россию» с «Громобоем», причем последний крейсер сейчас серьезно поврежден и раньше сентября в строй не войдет. Этого хватит для набеговых операций, но никак не для генерального сражения вдали от наших берегов, ведь скорость эскадры определяется ее самым тихоходным кораблем.

Фелькерзам закурил папиросу, обдумывая ситуацию. Он осознал, что выполнить приказ императора Николая Александровича «овладеть морем» посредством генерального сражения невозможно – тут, гляди, самого побьют в кровь, не спрашивая фамилии.

– Нет, генеральное сражение полностью исключается, даже если подойдут «Слава» и «Император Александр II». Один новый броненосец лишь уменьшит неравенство в силах, но оно останется. Вот если удастся провести через Босфор новый броненосец «Князь Потемкин», а с ним и «Три святителя», что после ремонта выдал семнадцать узлов, вот тогда сражение более чем возможно – у нас будет семь броненосцев и два броненосных крейсера. Нехватку одного корабля в линии с лихвою можно восполнить прилично защищенными «Олегом» и «Богатырем», и возможно, черноморским «Очаковым», его к осени должны достроить. Но это все мечтания бесплодные и гадания на кофейной гуще – раньше следующего года надеяться на подкрепления не стоит, вы ведь сами знаете, как у нас дела решают.

– Пожалуй, вы полностью правы, Дмитрий Густавович. Но в столице думают иначе, и боюсь, у нас будут настойчиво требовать овладеть морем, несмотря на недостаток сил.

– Но если нельзя сделать прямо, то можно опосредованно. И вот тут у нас имеются определенные перспективы. Причем к их реализации нужно было приступить еще в прошлом году, а потому нам надо начинать приготовления незамедлительно, не теряя времени…

Глава 8

– Но перед тем как рассказать вам, Константин Константинович, о своих замыслах, должен поведать честно – Россия эту войну уже проиграла! Да, это так – мы с вами люди военные и прекрасно понимаем сложившуюся обстановку… – Фелькерзам закурил папиросу, давая начальнику штаба минуту для обдумывания его слов. Он сознательно, вопреки известной поговорке, начал «за упокой», чтобы потом подвести к «здравию».

Флаг-капитан должен стать единомышленником, а без четкого понимания обстановки Клапье де Колонг не проявит тех качеств, без которых реализация планов в жизнь просто не состоится.

– Давайте честно, из-за неправильного плана войны генерала Куропаткина, который заключался в постоянном отводе войск, даже когда наши войска побеждали противника, армия оказалась деморализованной бесконечной цепью поражений. Тюренчен, Вафангоу, Ташичао, Лаоян, Шахе и кошмар под Мукденом. А ведь там Маньчжурская армия, разделенная на три армейские группировки, имела значительное превосходство над противником как в живой силе, так и в артиллерии. Однако потерпела жуткую катастрофу, за малым не приведшую к полному разгрому. Войска отступили в панике, потеряв часть обозов и артиллерии, и, заняв позиции, вот уже три месяца выжидают, как это ни смешно, у моря погоды…

– Чего выжидают, ваше превосходительство?!

– Нашей победы сегодня, а ведь ее не будет, дай бог остаться при своих интересах, – усмехнулся Фелькерзам, глядя на ошарашенное лицо начальника штаба, который не ожидал от него такой прямоты.

– Вишенкой на торте наших несчастий стал Порт-Артур, капитулировавший перед неприятелем. А вместе с крепостью погибла и 1-я Тихоокеанская эскадра, жалкие ее осколки трусливо разбежались по иностранным портам и поспешили там интернироваться. Трусливо повели себя командиры кораблей, за такие кунштюки нужно под суд отдавать, но не станут этого делать – ведь армия сейчас ведет себя откровенно позорно!

Фелькерзам остановился, сделал паузу, прикуривая еще одну папиросу, и принялся «давить» дальше – от его откровенности начальник штаба побледнел. Нет, все прекрасно понимали, что происходит, но открыто называть фекалии дерьмом никто не решался.

– «Аскольд» и «Диана» мало пострадали в бою в Желтом море, но сбежали в Шанхай и Сайгон. А ведь могли вместе с «Новиком» спокойно пойти через Цугары, скорости и орудий доставало. Но струсили господа каперанги, ведь до Владивостока идти страшно, лучше спасти свои шкуры, хотя до Сайгона путь куда как дальше! И наши генералы те еще трусливые шкуры – не хотят рисковать, боятся новых поражений, не понимая своими тупыми головами, что без наступления нет побед, в обороне находясь, война не выигрывается. Нельзя отдавать инициативу противнику! Никак нельзя – только в решительном наступлении залог победы. Но столичным и маньчжурским баранам в генеральских эполетах этого никогда не понять!