Герман Романов – Сумерки войны (страница 36)
Кулик осекся, понимая, что чуть не проговорился, заикнувшись про сорок четвертый, в котором вермахту и его союзникам, было последовательно нанесено ряд чувствительных поражений, которые вошли в историю стараниями пропаганды, как «десять сталинских ударов». Но тут же продолжил приводить свои доводы, краем глаза поглядывая на настенную карту.
— Я хотел сказать, что сейчас мы просто не вытянем операцию такого масштаба, нужно «урезать осетра».
— Вы хотите довольствоваться «синицей» в руках, чем «журавлем» в небе? Похвальный подход, голубчик, только стратегические задачи перед Генштабом ставит политическое руководство, а на нас военных лежит их надлежащее воплощение в жизнь.
Григорий Иванович только покрутил головой, от услышанных слов разом отекла шея — понятно, что Сталин пытается выжать из ситуации максимум, ведь появилась перспектива выхода к Днепру, с возможным окружением всей группы армий «Юг». Погнались за «журавлем в небе», не понимая, что скоро могут заполучить «дятла в задницу». И оно понятно — председатель ГКО еще «учится» воевать, а потому делает ошибки, переоценивая собственные силы, и недооценивая противника, пусть сейчас серьезно ослабленного на восточном фронте, не в том состоянии находящегося, чем в реальной истории. Но все равно крайне опасного, несмотря на нехватку танков и самолетов, значительная часть которых отправлена в Африку.
— Тогда мы с вами, Борис Михайлович, как люди военные, обязаны озаботиться возможными перспективами, как для развития данного наступления, так и для отражения возможного, да что там юлить, назовем своими словами, весьма вероятного серьезного контрудара противника.
— Прекрасно осознаю это, голубчик, потому выдвигаю 39-ю армию, которая находится в резерве Ставки.
— На мой взгляд, этого маловато будет, Борис Михайлович. Необходимо иметь не только полевую армию, но и «подвижные» соединения, для нанесения контрудара из глубины. Считаю, что можно выдвинуть 3-ю танковую армию, хотя бы численностью в два мехкорпуса. Но свести армии, а их нужно как минимум три, а лучше четыре, в Резервный фронт, как в прошлом году. Тогда будет мощный «кулак», который можно задействовать по мере развития ситуации, но сейчас не передавать в распоряжение командующего Юго-Западным фронтом. Иначе резервы будут бросаться в бой по частям, и просто будут бездумно растрачены, особенно танки. Вспомните, как наступали зимой на западном направлении, и какие потери понесли. Нельзя так расточительно использовать ценнейшие людские и материальные ресурсы. Ни к чему хорошему такие действия не приведут.
— Вы в который раз оказались правы, Григорий Иванович. Порой мне кажется, что вас следует перевести на мое место — в Генеральном штабе вы принесете гораздо больше пользы.
— Я на своем месте, Борис Михайлович, я ведь курирую еще ГАУ и ГУБТВ, а там много мороки, поверьте на слово. Если мы в самые короткие сроки не создадим нормальные танковые армии уже как инструмент не только прорыва, но и наступления в глубину, то будем нести ничем не оправданные потери. А для этого нужно наладить взаимодействие с авиацией, а одно это истреплет нервы кому угодно
— Все, все, у меня нет вопросов, сам я за это никогда не возьмусь, — на том конце провода рассмеялся Шапошников, по-доброму, искренне. Но тут же голос стал привычным, серьезным.
— Кого из генералов, на ваш взгляд следует назначить командующим Резервным фронтом, Григорий Иванович?
— Командарма-34 генерал-лейтенанта Ватутина, Борис Михайлович. Я к нему хорошо присмотрелся — фронт потянет, особенно сейчас, после получения командного опыта. Вы его хорошо знаете по работе в Генштабе, не думаю, что дадите Николаю Федоровичу плохую аттестацию.
— Что вы, что вы, нельзя так говорить. Я рад, что наше мнение в очередной раз совпало — я потому и дал свое согласие на перевод его с должности начальника штаба фронта на армию. А прошедшего времени мне хватило, чтобы рассмотреть его действия и решения в новой ипостаси. У вас любой генерал хорошо научится обороняться, а зная как это делать, наступать будет легче. Так что немедленно отправляйте его в Москву.
— Будет сделано, Борис Михайлович, отдам с ним в «приданное» один механизированный корпус, у меня ведь два «новых» на формировании находятся, до зимы успею их в должное состояние привести. Думаю, что основа для 3-й танковой армии уже имеется, можно в ее состав ввести один из двух гвардейских корпусов и еще один мехкорпус. У Ватутина будет серьезный «кулак», которым можно будет парировать любое вражеское наступление. Главное, не опоздать с развертыванием Резервного фронта, у нас есть пара недель, никак не дольше — столько времени потребуется Манштейну, чтобы вывести войска из Крыма и перебросить их под Харьков…
Глава 49
Над продвигающимися вперед колоннами поднимались громадные клубы пыли, уходящие в небо огромными желтыми клубами, которые оседали на каменистую, выжженную солнцем землю густой пеленой, очень похожую на умело поставленную дымовую завесу.Танковые корпуса группы армий «Восток» продвигались через Синайскую пустыню, пусть не такую безлюдную и горячую, как пески Ливии, но такую же жаркую. От солнца нагревалась танковая броня так, что обжигала ладони, все давно воевали в перчатках. Лязгали гусеничные траки, ревели моторами автомобили, шедшие нескончаемой вереницей, библейские места, по которым Моисей сорок лет водил свой народ, сейчас превратились в фантасмагорическую картину, которую и представить трудно, если только не имеешь воспаленного воображения. А где-то далеко впереди гремели выстрелы — там шли ожесточенные бои между германскими авангардами и английскими патрульными силами, не такими и маленькими. И сейчас выдвинутые вперед разведывательные батальоны при поддержке танковых рот сцепились с выдвинутыми вперед английскими полками, которых у британцев было множество, и зачастую под громкими историческими названиями, прославленными со времен бесконечных войн с французами, которые закончились громкой победой при Ватерлоо. Так что все эти «драгуны» и «гусары», разные прочие «ловчие» и «йомены», менявшиеся калейдоскопом, были отнюдь не архаикой. На танках и бронеавтомобилях, с противотанковыми орудиями, они сейчас отчаянно наступали, или, наоборот, отбивали германские атаки. И черные столбы от горящих танков уже устилали горизонт, сливаясь такой же пеленой.
— Ничего, еще пара дней и мы вырвемся из этого пекла — пойдут места обжитые, хотя нас там и поджидают англичане. Так что посмотрим, кто кого одолеет — прошлый раз им крепко досталось.
Фельдмаршал Роммель усмехнулся, оторвал бинокль от глаз — самая трудная часть пути была проделана, британские батальоны и полки сбиты с перевалов. Теперь только пройти восточную часть пустыни, Синай останется позади, а впереди будет вожделенная Палестина. Никогда представить не мог, что будет, словно крестоносец древности, прорубать мечом путь к «священному городу», правда, «меч» у него танковый, из восьми сотен панцеров и «штугов», сотворенных из доброй крупповской стали. Сейчас под его началом две танковых армии, «старая» 5-я, и переброшенная с восточного направления 3-я, но только с одним танковым корпусом из двух потрепанных дивизий — большего командующий панцерваффе «шнелле Хайнц» выделить не смог. И то отдал после настоятельных приказов, отнюдь не просьб, самого Гитлера. Впрочем, Роммель как нельзя лучше понимал Гудериана — ситуация на германо-большевицком фронте складывалась плохая, да что там — скверная. О громких победах прошлого года поневоле забыли, сейчас любой успех приходилось буквально вымучивать. А вот неудачи следовали одна за другой — с трудом вызволили из «крепости Демянск» истерзанные русскими дивизии, в которых солдат едва на полк набиралось. Затем последовало кровопролитное летнее наступление, в котором с трудом удалось овладеть Орлом и Курском, но под Белгородом потерпели неудачу. И вот теперь большевики сами перешли в наступление на Харьков, сразу задействовав не меньше двух тысяч своих «тридцатьчетверок», большинство из которых имели опасные «гадюки». О подобных цифрах здесь в Африке приходилось только мечтать, хотя пополнения из фатерланда шли постоянно.
Хорошо, что затеянная реорганизация принесла свои плоды — количество германских дивизий было увеличено за счет «тотальной мобилизации». Но вот про качество этих соединений говорить не приходится. Так ему отправили в Александрию одну за другой сразу три «новых» мотопехотных дивизий фактически прежнего состава, по два полка в три батальона каждый. Но при полном отсутствии танков и штурмовых орудий, которые теперь полагались исключительно панцер-гренадерским дивизиям. Да и разведывательных батальонов в них не имелось, пришлось из танковых дивизий срочно изымать мотоциклистов, чтобы хоть как-то повысить боевые возможности. Да и автотранспорт в этих дивизиях был исключительно трофейный британский, с которым было немало проблем. Но вроде за время долгой месячной паузы удалось многое исправить и наладить — англичане оставили в Египте множество ценного имущества и транспорта. А танками эти три дивизии кое-как обеспечили — выделили каждой по роте американских «грантов», высоких и больших, «двухэтажных», где 75 мм пушка была установлена в бортовом каземате, а сверху возвышалась башня с 37 мм пушкой. Но, несмотря на свой несуразный вид, этот танк оказался опасным противником. Так что фельдмаршал искренне обрадовался, когда в числе трофеев немцам досталось семьдесят таких танков. Лучше хоть такая поддержка пехоты на поле боя будет, чем совсем ничего.