Герман Романов – Сумерки войны (страница 38)

Противотанковые ружья конструкции Симонова и Дегтярева являлись типичным паллиативом войны — производство 45 мм ПТО было остановлено перед в войной, тогда посчитали, что произведенных пушек даже избыточно. Но огромные потери лета 1941 года привели к горьким урокам, и как водится в России, стали экстренно предпринимать меры — выход виделся в максимальном насыщении пехоты легким, массовым, простом и дешевым в производстве оружии. И всего за один год противотанковых ружей изготовили с большим избытком — все в полном соответствии с народной мудростью про запас и карман…

Глава 51

— Дивизия это основной инструмент войны, которая ведется многомиллионными армиями. Если этот инструмент плохой, то даже «мастер» не сможет им работать с должной эффективностью. А вот подмастерье со временем неизбежно получит необходимый опыт, и действовать начнет более уверенно, да и качество работы многократно повысится. Я наших генералов имею в виду — «отсев» малопригодного или негодного человеческого материала пошел со страшной силой, в Ставке сделали должные выводы и убирают всех, кто не может быстро учится воевать на войне. Их будут «мариновать» в тылу, хода наверх не будет, даже если ты из 1-й конармии.

На последних словах Кулик усмехнулся, пододвинул пепельницу. Оставаясь вдвоем, они могли говорить свободно, стены внутреннего кабинета это позволяли. Хотя «прослушка» не велась, и подслушать никто не мог, но как говорится «береженого бог бережет».

— Единственное, что я сделал, кроме введения корпусного управления, как своеобразного «чистилища», так настоял на введении полевых укрепрайонов, приравненных к бригаде — это «отстойник» для генерал-майоров и полковников, первым перед дорогой в тыл, вторым для получения генеральского звания, если только сильно отличатся. Не могут дивизией толково командовать, пусть землю роют и «максимы» по дзотам расставляют, наука нехитрая, главное под ударом противника не дрогнуть. А такие полевые УРы в армиях очень нужны, хотя бы пара — ими надлежит быстро прикрыть самые опасные направления, да усилить противотанковой бригадой, и «кустами» батареи ставить, такие опорные пункты ни одни «тигры» в лоб не прошибут, и не обойдут, чтобы свои борта под выстрелы «гадюк» не подставить.

— Эти танки настолько опасны?

— Ты даже не представляешь, насколько сейчас они опасны, — Кулик нахмурился, прекрасно понимал, что «тигр» появится, и возможно быстрее, чем случилось это в реальной истории. — Вес пятьдесят пять тонн, это «раскормленный» Pz-IV в соответствующих размерах при внешнем сходстве. Только не «толстяк», а убойный боксер «тяжеловес» против наших «среднячков». И в отличие от «четверки», у которой лоб 80 мм, а все остальное по тридцать и пятьдесят миллиметров, у него такая броня везде, а лобовые плиты корпуса и башни в «сотку» толщиной. «Гадюка» обычным «бронебоем» бессильна ему что-либо сделать, но борт пробьет. Но так и «сорокапятки» в лоб «четверки» не берут, зато борта и башню дырявят. А потому нет нужды их на длинноствольные М-42 менять. Дорого это выйдет, производство ведь отлажено, да и смысла нет. Как и 57 мм ЗИС-2 выпускать, если есть более мощная и пробивная 76 мм «гадюка». Но нас спасет только одно обстоятельство, если немцы продолжат как в реальной истории, делать ставку на «пантеру». Та в лоб браться не будет, броня под наклоном как на «тридцатьчетверке», только у нас 60 мм, а там 85 мм. Но борта в 50 мм, а это даже для ЗИС-3 не преграда — пробьет.

— А почему «пантера» для нас спасение?

Жданов оживился, даже наклонился, рассматривая наброски, которые Кулик быстро делал на листке бумаги.

— Она на десять тонн легче «тигра», но на том 88 мм пушка, а на «пантере» 75 мм длинноствольный «дырокол». «Тигр» реально опасен при прорыве, наша оборона может не выстоять. Даже если попадет под фланговый обстрел, выдержит броня, а вот борт «пантеры» нет. Но Pz-VI изготовили почти полторы тысячи, а «пантер» шесть тысяч. А теперь представь, что «тигры» косяком пойдут, как лососи на нерест, и в каждую свою панцер-дивизию Гудериан хотя бы по батальону в полсотни машин введет. Представил? Я тоже — и мне жутковато стало, потому что против лома нет приема.

— Так уж нет? Зная тебя, не поверю — а для чего тогда в Челябинске самоходки со 107 мм пушкой делают? И противотанковые бригады формируют одну за другой, и чуть ли не в каждую армию передают, а то и по две сразу. И при корпусах полк, а то и два ПТО есть.

— Это для «четверок» и «троек», Андрей. Именно бригады весь «зверинец» в июньских боях растрепали. Да и сейчас, если Манштейн «клешни» у наступающих армий Жукова «подрубать» начнет, их и выставят на пути танковых дивизий — Георгий Константинович этим уже озаботился. Хотя и прет на Харьков, ничего не видя, кроме него, но осторожность все-таки соблюдает. Так что надлежащий «инструмент» у него есть в распоряжении, и воспользоваться им сумеет, я на это надеюсь.

— Слушай, а почему немцы сейчас не ставят наклонную броню, только на «пантере» перейдут. Ведь так намного прочнее танки, защищены лучше, мы ведь недаром «тридцатьчетверку» такой сделали.

— Исключительно из практичности — технология сборки таких танков проще. Внутренний объем «коробки» всегда будет больше, следовательно, рациональнее использован. К тому же на каждого члена экипажа больше места, удобнее работать в бою. Зачем им сейчас обзаводится наклонной броней? Хорошая длинноствольная пушка с отличной оптикой позволяет поражать все наши танки на больших дистанциях. А вот мы лобовую броню этого «ящика» пробить не в силах. Все предельно рационально — «квадратиш, практиш, гут», как они сами говорят. Хорошо, что австрийский художник мыслит образами и любит длинноствольные пушки. А теперь представь, что вместо двух «пантер» с их наклонной броней будут делать похожие на «ящики» один «тигр» и к нему две «четверки» — справимся ли мы с такой ордой? То-то же, так что пусть Адольф Гудериану дальше руки выкручивает, нам это только на пользу пойдет — «шнелле Хайнц» в танках разбирается, и мыслит не от образа, а от практичности и эффективности.

Кулик остановился, достал папиросу и смял наброски, положив комок бумаги в пепельницу. Закурил, усмехнулся.

— Мы опережаем немцев, «гоним» производство, и теперь будем выпускать одно и тоже вооружение до конца войны. И в больших количествах — в первую очередь артиллерию и танки с самоходками. Ничего нового, незачем, лучшее враг хорошего. Исключение для авиации — там никуда не денешься, слишком быстро совершенствуются самолеты. Смысла нет — орудия у нас ничем не хуже, по мне даже лучше, те же 152 мм гаубица и 107 мм пушка намного легче германских. У нас есть ЗИС-3, у немцев нет ничего похожего на эту пушку, их «пак-40» противотанковое, а не дивизионное орудие, да и ничем не лучше Ф-22Б. По тяжелой артиллерии у нас вообще огромный перевес. МЛ-20 и А-19 на тракторной тяге вполне эффективные орудия. Единственное, в чем уступаем, в мелкокалиберной зенитной артиллерии, но если Владимиров свой пулемет на год раньше сотворит, он со станком промучился, то получим неплохую войсковую «зенитку», способную прошивать легкую бронетехнику. И отлаженное производство 14,5 мм патронов, которое можно задействовать после прекращения выпуска противотанковых ружей. Они в следующем году будут малополезны — немецкие танки «фартуки» получают, траками обвешаются, с ружья их не возьмешь…

Что только не делали немцы, чтобы усилить броню своих танков. Поначалу применяли гусеничные траки, и не нужно смеяться — дешевая и практичная дополнительная защита, которую не пробивали наши трехдюймовые снаряды…

Глава 52

— Мой фюрер, нам очень нужны танки, много танков, без которых нет наступлений, а раз так, то победы в войне. Только обороняясь, неприятеля не сокрушишь. А танк и есть главный инструмент современной войны! Особенно тяжелый танк «тигр», поразить который русские будут не в силах. Именно он нужен нам на поле боя, а не второй танк, что еще на бумаге — лучше больше «четверок» делать, как можно больше.

Гудериан говорил импульсивно — потери танков в летних боях крепко ошарашили «отца» панцерваффе. И если осенью прошлого года он был крайне неприятно удивлен преимуществом танка Т-34 над германскими «панцерами», то сейчас чуть ли не впал в самый величайший грех для военного — уныние. Единственный танк, способный бороться с лавиной «тридцатьчетверок», что как волна за волной на берег, выплескивались на обширные поля сражений восточного фронта, был Pz-IV, благодаря своей длинноствольной 75 мм пушке. Но «четверок» катастрофически недоставало — даже предполагаемый выпуск в полторы сотни танков был не просто мал, он ничтожен на фоне громадных потерь и числа имеющихся танковых дивизий. Месячное производство позволяло укомплектовать всего два батальона, пусть три, если уменьшить число рот до трех, а количество танков в них до четырнадцати. Но такие батальоны смотрелись очень «куцыми» — роты должны быть «полнокровными» в 22 танка, а батальоны иметь вместе с запасными машинами сотню «четверок».

— «Тройка» даже с длинноствольной 50 мм пушкой бессильна против КВ и новых «тридцатьчетверок» с большой башней. Установка 75 мм «окурка» делается от безысходности, пушка пригодна против пехоты, но бессильна против танков. Кумулятивный снаряд хорош на небольшом расстоянии, но на юге России степи, бои идут на километровой дистанции. Потому нужно выпускать как можно больше «четверок» и штурмовых орудий с «длинноствольными» пушками — они единственные могут бороться на равных с русскими танками. Но если мы начнем производить новый танк, который даже по своим характеристикам, пока «бумажным», лишь немногим лучше, чем перевооруженный Pz-IV, но при этом чуть ли не вдвое тяжелый и дорогой, то мы не насытим панцерваффе танками по полным штатам. И при этом в дивизиях будут два совершенно разных по типу танка. Это ошибка, большая ошибка, мой фюрер — мы же ведь сейчас точно в такой же ситуации, имея Pz-III, и она в следующем году просто повторится, но на другом уровне. К тому же имея в частях один тип танка и боевых машин на его базе, мы серьезно упрощаем ремонт, снабжение и подготовку экипажей.