Герман Романов – На пути к победе (страница 27)
В этой компании Листер чувствовал себя крайне неуютно, как и другие генералы, служившие прежде Республике, а таковых едва была четверть от собравшихся. В другое время их бы растерзали в мгновение ока, но сейчас все старательно прятали взаимную ненависть и говорили со слащавыми улыбками. Впрочем, сам Рохо, командующий ВВС Сиснерос и артиллерией Кодрон были для них «своими» — все же кадровые офицеры «прежней» испанской армии, к тому же дон Игнасио из аристократической семьи, имеющий связи не просто с американским командованием, с самим президентом США. И связываться тут опасно — в стране всем заправляли американцы, которые отнюдь не скрывали, что пока не доверяют бывшим франкистам, и лишь активное участие в коалиционной войне позволит занять достойное место среди держав-победителей.
— Военный Совет принял решение всеми голосами действовать против неприятеля всеми силами, изгнав его из пределов нашей страны. Король надеется на вашу верность стране и трону, сеньоры, на стойкость и храбрость. Прежние разногласия должны быть полностью забыты, и все мы должны служить ради процветания Испании.
На лицах собравшихся отразилось полное понимание — решение действительно было принято единогласно, и на то были серьезные причины. Война началась нешуточная — немцы сейчас рассматривали Испанию как враждебную страну, и повели себя соответственно. Сражения пошли ожесточенные — отходящие германские дивизии упорно сражались, отступая к Пиренеям, в тылу эсэсовцы, стараясь унять вспыхнувшую герилью в наиболее стойких в бывшей Республике провинциях, творили немалые зверства. Вот эти самые преступления и сблизили бывших франкистов с республиканцами, но особенно потопление «планирующей» бомбой в Кадисе одного итальянского линкора, переданного в прошлом году испанскому флоту. Вот это и взбесило жителей больше всего, и намного сблизило враждующие между собой группы населения быстрее всяких реформ. Действительно, ничто не объединяет людей быстрее, как один общий враг.
— Союзники продвигаются к границам Алжира, независимость которого будет принята, если местные племена окажут содействие. Королевский Флот снова пришел в Гибралтар, на Балеарских островах закрепились немцы и итальянцы. Но нам требуется продвигаться на Каталонию и Страну Басков быстро и решительно — нельзя предоставить врагам возможности безнаказанно уйти. Как только фронт достигнет Пиренеев, мы, после проведения мобилизации, пойдем освобождать от нацистов Францию. К тому же, сеньоры, там нам будет оказана помощь от бывших наших соотечественников, которых в южных провинциях не менее полумиллиона, и многие с боевым опытом. А там возможны всякие перспективы для нашей страны, ведь королевство Наварра когда-то была и по северному склону Пиренеев, а нынешняя Франция таковой перестала быть, перейдя на сторону Гитлера.
Намек сеньорам генералам был сделан «прозрачный». Причем Рохо сейчас лишь озвучил то, что предлагали американцы, а именно разделить территорию северного соседа на оккупационные зоны. Как и других европейских стран, добровольно или не очень примкнувших к рейху. И тут понятно — проигравшая сторона всегда платит за разбитые горшки.
Единственными откровенно выпадающими из этого «представительного собрания» были они с Модесто — бывшие оба откровенными «плебеями», каменщик и капрал. Однако особенной неприязни к ним, к великому удивлению, не выказывалось — 5-й республиканский корпус неоднократно проявлял в боях стойкость, и частенько побеждал франкистов. И этот фактор учитывалось в умах, порой смотрели друг на друга как драчливые псы, умеющие ценить боевой задор и умения противника. Да и к генеральским званиям претензий не имелось — все знали, что они оба окончили советские военные академии, воевали на восточном фронте, причем с бывшими соотечественниками из «голубой дивизии». А какое может быть пренебрежение к армии страны, которая сейчас противостоит большей части сил вермахта. К тому же особенную зависть вызывали английские и американские награды — союзное командование по отношению к ним вело благосклонно, порой откровенно заигрывало, сам британский монарх дал им аудиенцию, сделав рыцарями ордена Бани. Будущий новый король Хуан III нарочито и при людях не раз выказывал благосклонность, и место на будущей коронации отведено весьма почетное.
Тут вмешивалась «высокая политика» — смотрите, эти двое вчерашние коммунисты, но они испанцы, а потому бывшие разногласия не должны мешать службе и войне с нашим общим врагом. Вот оба и командовали дивизиями, которых вообще-то было ровным счетом дюжина, и все задействованы в боях с немцами. И уже настолько проявили себя в боях, что им начали завидовать, а это о многом говорило. Им необходимо упрочить свое положение, тогда мнение левых партий будет иметь сильное влияние в кортесах, и подвинет правительство на необходимые реформы. Как ни странно, но все сейчас, и франкисты, и республиканцы, и монархисты, и баски с каталонцами, будут воевать за общее будущее…
Глава 37
Маршал обреченно сглотнул, пора было начинать, и через несколько секунд, может быть минут, его убьют. Что ж — пожить удалось, причем в двух мирах, пора и умирать. Два ТТ, четыре обоймы, пара гранат, и также вооружен Курдюмов — все для боя накоротке, когда идет стык в стык. И еще раз посмотрел на немцев, благожелательно, с улыбкой — нельзя насторожить врага до последней секунды, он должен быть расслаблен и мысленно примеривать награды за поимку и взятие в плен целого маршала. Ямку для себя присмотрел, прямо под ногами выемка, что хорошо — можно падать, осколки и пули поверху подойдут. К тому же его сверху прикроет собственным телом адъютант — это заранее не обговаривалось, но подразумевалось, с трупом маршала к своим никто возвращаться не будет, полягут здесь вместе с ним. а внимание отвлекли, танкисты уже выползли правее, готовы стрелять — так что пора начинать «представление».
— Ох, худо мне… Врача, врача…
Кулик сморщился как печеное яблоко, и стал сползать на землю, словно лишившись сил. Перевязь на руке была связана на «живую нитку», дерни, и можно бросать гранату, все естественно. Но глаза продолжали действовать — немцы расслабились, было видно, прекратили копать траншею — отрыли уже по колено. Быстро работают, дать им несколько часов и любая атака нарвется на непреодолимую оборону. Понятно, что Полубояров, а его корпус самый правый, уже начал предпринимать действия — мало того что фланг обошли, еще получили матерщину от танков сопровождения маршальского конвоя, все они радиофицированы. Тут село отбивать немедленно нужно, контратаку проводить, иначе «коридор» к окруженной группировке прорубят, «горловину» укрепят, и потихоньку начнут вначале тылы отводить, они у немцев раздутые, потом и боевые части, попутно укрепляя ими «стенки». И эта методика немцами хорошо отработана, так что прием противодействия только один — сильная контратака в самом начале, не дать фрицам укрепиться и перейти к устойчивой обороне.
— Ой… худо мне…
Кулик опустился на колени, поникнув головой, но ладонь прижимал к животу, готовый бросить гранату, даже мизинец разжался. Да и Курдюмов преклонил колено, будто не в силах удерживать тело маршала, и в этот момент жахнуло. Нет, не так — ЖАХНУЛО!!!
Григория Ивановича вдавило в ямку многотонным прессом, он ойкнул, но гранату не выпустил. Курдюмова смело куда-то за спину, лицо опалило непереносимым жаром. А взрывы уже гремели непрекращающейся чередой, словно молотили из гигантского пулемета, снабженного не пулями, мощными разрывными зарядами. Разверзлись адовы ворота на земле — вот что такое оказаться под обстрелом реактивных минометов на открытой местности, не успев отрыть окопы. Кулик, благо имел немалый опыт и бывал в переделках, сообразил — Полубояров успел выдвинуть полк «катюш», и этим радикальным средством просто накрыл не окопавшуюся вражескую пехоту, да и весь ее транспорт — от машин до мотоциклов, производя тотальное опустошение на ограниченном пространстве. А дальше не будет никакой артподготовки, да и не нужна она — тут все решает быстрота. После залпа «катюш», а тут отрабатывает не менее двух дивизионов РСЗО, в каждом по дюжине установок с шестнадцатью установленными на направляющие снарядами на каждой машине, ленд-лизовском «студебеккере».
Соображения хватило отшвырнуть от себя гранату, причем не абы как, а в сторону немцев, на один слабый взрыв никто не обратит внимания, да и ни хрена не видно, сама земля в небо взметнулась. И немцам сейчас жутковато — что такое «сталинский орган» враги прекрасно знали, как и то, что не успели окопаться, им не хватило времени. А руки сами делали то, что нужно — вооружились пистолетами. Мозг продолжал удивляться сверхъестественному явлению, которому место только на войне — выжить на открытом пространстве в ямке мало кому удается под залпом РСЗО, и при этом не получить увечий с ранениями. Но так оно и было — Григорий Иванович сейчас полностью уверился в своей «счастливой звезде», ведь помощь пришла вовремя, как в американском вестерне, когда на холмах появляется кавалерия и разгоняет визжащих на все лады индейцев. И теперь главное не упустить того момента, когда раздастся последний взрыв и вскочить на ноги, а голове уже вовсю щелкал невидимый секундомер, который имеется в голове каждого артиллериста, отмеряя секунды на каждый посланный с направляющих снаряд. Это неопытному солдату всегда кажется, что обстрел длиться вечность, на самом деле все ограниченно во времени, причем залп РСЗО всегда строго соблюден по диапазону, эта орудия могут лупить без передышки, если подвезли «бэка», и штабеля ящиков возвышаются в отрытых для них погребах, а подносчики неутомимо бегают. А по калибру и интервалам между выстрелами можно только приблизительно предугадать, сколько будет сделано залпов, потому что любому стволу перегрев категорически противопоказан, требуется определенное, в любом наставление написанное, время для охлаждения, и это строжайше выполняется. А с «катюшами» все предельно ясно — выпустили боекомплект, и нужно немедленно покидать огневые позиции, их обычно тут же накрывают огнем, благо противнику видно, куда нужно отправлять 150 мм и 105 мм фугасы. И если этот момент не упускали, то порой целые полки гвардейских минометов накрывали плотным гаубичным огнем, в результате которого сразу три дюжины установок превращались в груды искореженного и обгоревшего металлолома.