Герман Романов – На пути к победе (страница 20)
— Иптысь, бля… вот суки червивые…
Командирский танк успел шарахнуть первым — 85 мм пушка дернулась, из дула вылетел клуб дыма. Попал, или не попал, не видно, почти полторы версты, но с такой дистанции десятикилограммовый снаряд лобовую броню вражеского танка не «возьмет» — верхний лист корпуса семьдесят миллиметров, и под углом, башня вообще сто десять — там без вариантов. Но дрался капитан до конца, а ведь не мог не понимать, какая судьба его ждет. Или от отчаяния, что не уберег маршала и проморгал засаду, которую с такого расстояния вообще не заметишь. И тут Т-43 получил снаряд прямо в башню, на маске сверкнуло, танк вздрогнул, из него повалил густой дым. А вот люки на башне не открылись, стало ясно, что экипаж погиб.
— Смертью храбрых погибли мужики, царствие им небесное…
Заряжающий перекрестился, и Кулик с остальными машинально последовали его примеру — все же до революции все выросли, в бога верили. Да и мало атеистов на войне, даже комиссары порой крестики носят, и на это порой даже «бдительные товарищи» глаза «прикрывают» как говориться. А бой продолжался, при этом маршал прекрасно понимал, что два оставшихся танка посредине огромного поля обречены, они у противника как на ладони. А вот бронетранспортеры развернулись — водители там осознали, во что вляпались, и надавили на газ. КШМ рванула к невысокому гребню, но тут же получила снаряд в борт, причем не бронебойный, такие разрывы бывают исключительно от фугаса. И все — новенький БТР-152 превратился в груду искореженного металла. А вот БТР-40 с охраной рванул как призовой скакун, по нему дважды стреляли, разрывы вставали в полусотне метров. Но опытный водитель вел машину «убегающим зайцем», петляя — и ведь ушел-таки, скрылся за спасительным гребнем, на котором к тому возвышались кусты. А вот куда делись мотоциклисты, непонятно — бойцы там опытные, видимо моментально оценили ситуацию как аховую, а на такой дистанции срезать их пулеметной очередью проблематично, слишком далеко. К тому же быстро движущуюся маленькую цель уничтожить трудно и для полевой пушки, не говоря про минометы. Так что шанс на спасение у них был весомый, и они его использовали. А вот два других советских танка явно вознамерились продолжать сражение, и начали стрелять, но не по «леопарду», а куда-то в сторону от вражеского танка.
— Вон он, падло, за плетнем спрятался, борт наискосок подставил! Бейте по нему парни, там броню пинком пробить можно!
Старшина матерился, в горячке не заметив, что ухватился за плечо маршала, на что тот совершенно не обращал внимания. Григорий Иванович разглядел другой «леопард», со 105 мм пушкой, она чуть толще и заметно короче — именно он стрелял по бронетранспортеру, невидимый из-за плетня до своих убийственных выстрелов. Действительно — преграда из прутьев хорошо маскирует танк, но плохая защита…
Глава 27
— Гэйдзины нам не дают использовать острова как аэродромы — бомбят их беспрерывно, каждый день налеты бомбардировщиков, как с Камчатки, так и с Аляски. И вылетают сразу по сотне, как четырехмоторные, так и двухмоторные самолеты, в сопровождении «лайтнингов» — наши базовые истребители из кокутая несут огромные потери, мы каждую неделю меняем состав. Такого не было даже на Гуадалканале…
— Я понимаю тебя, Дзасибуро, — Ямамото был хладнокровен как всегда, несвойственная для Одзавы горячая речь была проигнорирована. — Но именно этого я и добивался, несмотря на большие, но вполне приемлемые потери, допустимые в такой ситуации, мы решили главный вопрос войны — поставки русским серьезно сокращены, идет переброска только самолетов из Аляски на Чукотку, но американцы прекратили постоянно отправлять конвои. И теперь каждый выход транспортов в море для них самих сопряжен с большими трудностями. И главное — последнюю неделю число самолетов, бомбящих наши города, заметно сократилось, а два дня вообще не было бомбежек, хотя погода летная. Выводы сделай сам, Дзасибуро, но если мы вообще перекроем путь вражеским транспортам, то неизбежно победим и в Маньчжурии, по единственной ветке «транссибирской» дороги русские много не навозят, вспомни уроки прошлой войны, когда мы их победили, проявив терпение и чрезвычайную энергию. Они ведь тогда пошли на мир, имея под ружьем миллионную армию, и при этом, так и не объявив общую мобилизацию. Так что любой риск допустим, включая потерю даже одной дивизии авианосцев, пусть двух, это не такая и высокая плата, если хорошо подумать.
— Я понимаю, Исороку-сама, простите мою горячность.
Одзава сделал ритуальный поклон, принося извинения за несдержанность, которая не присуща самураю. Но каждый раз отправляя к далеким Алеутским островам очередную дивизию «Кидо Бутай» он не находил себе места — риск потери авианосца был очень велик, хотя число эскадрилий истребителей на них удвоилось за счет сокращения пикировщиков и торпедоносцев. К тому же на самих островах Атту и Кыска уже действовало по паре аэродрома, ценой неимоверных усилий удалось подготовить по одной взлетной полосе для флотских «рейсенов», которые постоянно перелетали малыми группами. И все благодаря большой дальности полета, несмотря на то, что машины новой модификации потяжелели и принимали меньше бензина. С маневренностью стало хуже, и не только у истребителей — все японские самолеты получили улучшения, разработанные немецкими инженерами. Они перестали гореть в воздухе, протектированные баки да еще с наддувом выхлопными газами привели к тому, что основной бомбардировщик G4 перестал вспыхивать подобно зажигалке, хотя шутливое прозвище «хамаки», то есть «сигара», данное летчиками, за ним осталось, но исключительно из-за формы округлой формы фюзеляжа.
Надо отдать союзникам должное, они принесли много нового, как ни странно, хотя японцы их тихо презирали за бесцеремонность. Но Одзава как никто представлял реальную помощь — техническая помощь пришла вовремя, и за год состояние дел изменилось в лучшую сторону. Японские конструкторы при техническом содействии германских инженеров сейчас доводили до готовности первые опытные образцы самолетов, с двигателем мощностью в две тысячи лошадиных сил. Так что летом следующего года с палуб больших авианосцев поднимутся в небо новейшие истребители «реппу», то есть «ураган», напоминающий увеличенный в размерах «рейсен», но предназначенный для боя на вертикали, как новый «кот» американцев, удивительно похожий на прежний тип, только крупнее и с вдвое мощным мотором. Появится и многоцелевой ударный самолет, также увеличенный под этот же мотор. Причем с «изломанным» крылом, по расчетам скорость приблизится к тремстам узлам, что позволит ему легко догонять и сбивать своими 20 мм пушками в консолях любой американский палубный бомбардировщик и торпедоносец. Но то при необходимости, а так новый «рюйсей», то есть «метеор», будет способен поднять почти тонну груза — авиационную торпеду или набор из двух тысячефунтовых бомб, и сбросить последние с пикирования. А на замену ветерану G4 четырехмоторный бомбардировщик «рэндзан», «горная гряда», построенный по типу «летающей крепости», утыканный 20 мм пушками для самозащиты. Предназначен этот самолет для полетов над огромными просторами Азии и Тихого океана, с огромной до семи тысяч километров дальностью полета, и способный нести до четырех тонн бомб.
Да и «Объединенный флот» оправился от поражения, и не только восполнил потери, но и стал существенно сильнее, получив от союзников два старых итальянских линкора, но быстроходных после модернизации, с десятью 320 мм пушками на каждом. Перестроили в авианосцы два германских корабля, и как только они войдут в строй кригсмарине в Индийском океане, то вернуться в состав «Кидо Бутай» переданные союзникам на время «Ниссин» и «Мидзухо». А там можно будет отвести от Цейлона 4-ю дивизию авианосцев, и перевести их на австралийское направление, в южные моря. К тому же на достроенном «Тайхо» подняли флаг, и к концу года этот лучший по конструкции авианосец вступит в состав флота, составив пару с ветераном «Акаги». Идет переоборудование четырех лайнеров, бывших войсковыми транспортами, достаточно быстроходных, чтобы стать авианосцами. Пусть паллиатив, но хоть что-то, ведь «Объединенный флот», как и вся Страна Восходящего Солнца в трудной ситуации. На достройке только мощный линкор «Синано», на нем завершаются работы, на стапелях три ударных авианосца «Унрю», тяжелый крейсер «Ибуки» и полдесятка легких крейсеров, все они будут спущены на воду через полгода. И это все — более больших кораблей построено не будет, у империи на них просто нет стали после бомбардировок в Маньчжурии. Все надежды на помощь союзника — немцы прилагают титанические усилия для поддержки. Так что следует дальше продолжать Алеутскую операцию — общая стратегия войны выходит на первый план. И нужно действовать с ними согласованно, это к лучшему.
— Дзасибуро, те пятидюймовые снаряды, что мы захватили, я отправил также в рейх самолетом для изучения. И вот наши и немецкие ответы — на них стоит радиолокационный взрыватель, что увеличивает точность стрельбы в десять раз. Снаряд взрывается сам, пролетая вблизи самолета. Теперь понятно, почему у нас такие потери в ударных самолетах, вот потому я не задействую твои авианосцы в сражениях — зачем их напрасно терять. Надо найти новые тактические приемы, которые позволят нам побеждать не столь чрезмерной ценой, как раньше. А как только немцы сделают и для нас эти взрыватели, а мы к ним изготовим много боеприпасов, то безнаказанные бомбардировки наших городов и кораблей закончатся, самим американцам придется плохо от их дьявольского изобретения…